Кольцо Саладина, ч. 4 Последнее воскресенье, 85

К нам постучались, когда мы допивали кофе.
Вошёл капитан Бортников в сопровождении рослой, дородной дамы с высокой причёской. Дама выглядела так, что капитан рядом с ней смотрелся, как личная охрана.
- Вот наши бойцы, - не моргнув глазом, представил нас капитан, - а это Викторина Петровна, главный магистр по кадрам. Она попробует вам помочь.
При одном взгляде на главного магистра было ясно, что она не только не поможет, а напротив, наделает нам кучу проблем. Понятно, что капитан, как лицо ответственное, начал с главных фигурантов. Не самый лучший для нас путь, но делать было нечего. Я встал и заметался в поисках третьего стула, не нашёл и суматошно предложил свой. Дама не села. Она не собиралась тут рассиживаться и отвлекаться на такую ерунду как сомнительная парочка юных голодранцев.
- Слушаю вас, - сказала она с выражением бесконечного терпения, красиво складывая руки.
- Нас интересуют связи Элеоноры Исаевой с… сотрудниками вашего штата, - сказал я как можно почтительнее.
Мне тоже пришлось разговаривать стоя, неожиданно это оказалось удобным – может, потому, что я оказался выше магистра.
- Элеонора Исаева не является штатным сотрудником нашего отеля, - без тени расположения отчиталась дама. - Но мы работаем в одной системе, в составе одного государственного акционерного общества. «Метрополь» находится под его эгидой с 1929 года. Разумеется, у сотрудников «Интуриста» в нашей гостинице есть связи, и рабочие, и личные.
Викторина Петровна шпарила, как по-писаному, и я вспомнил, как Нора меня учила: если хочешь что-то узнать, составляй вопрос так, чтобы человек не смог отмолчаться. Даже из единственного слова можно выжать информацию. Я прикинул, как составить вопрос поэлегантнее, дождался паузы и сказал:
- Нам нужны люди, которые могли видеть здесь Элеонору Исаеву, начиная с вечера понедельника первого июля.
- Если Исаева здесь была, она не могла пройти мимо дежурных, - ответствовала Викторина Петровна с той же нулевой теплотой в голосе.
А ещё Нора говорила: «Если хочешь чего-то добиться от женщины любого возраста, используй своё мужское обаяние. Оно у тебя есть. Трать его на дело, а не на девочек с набережной.»
Я собрал всё своё мужское обаяние и выстроил на лице необходимую композицию: преклонение, восхищение и надежду на авторитет магистра.
- Если вы нам сможете устроить встречу с дежурными, вы нас просто спасёте.
- Нам нужно всего два дня, - сказала пани, тоже вставая. – Вторник и среда. Или даже один вторник. И вы нам очень поможете.
Викторина Петровна не удостоила свою собеседницу взглядом.
- Если Исаева наносила визит в какой-то из номеров, это должно быть зарегистрировано, - ответила она, глядя в пространство.
- Кто-то из ваших сотрудников сможет проверить журнал учёта? – я прямо-таки на весах взвешивал каждую фразу.
- Ожидайте, – сухо обронила Викторина Петровна, кивнула причёской и величественно покинула нашу обитель.
А я облегчённо сел, выхлебал стакан воды и вытер лоб.
- А у тебя хорошо получается, - сказала пани. 
Та, другая пани, сказала бы эту фразу так, что мне бы захотелось засмеяться. А сейчас я только вздохнул.

Первой от магистра явилась дежурная по понедельнику. Я узнал в ней Наташу из того чумового дня, когда встречался здесь с Дануцей, а потом плутал между пространствами. Девушка тоже меня узнала, но держалась аккуратно и явно боялась сказать лишнего. Впрочем, и толку от неё было мало: Нору она знала шапочно, поскольку работала здесь недавно. «Вот приедет Анжела… она здесь давно, она всех знает… За ней уже поехали…» - повторяла девушка, с сожалением пожимая плечами. Мы отпустили её быстро. Собственно, от понедельника мы ничего и не ждали. Все наши надежды были связаны со вторником.
Вторничную Анжелу пришлось ждать долго. Мы успели сбегать в холл отзвониться Надежде и Татке. Появился полковник, зашёл к нам узнать, как продвигается дело, на наши суматошные расспросы скупо промолвил:
- Люди выявлены, ход делу дан.
По его тону я понял, что эти дела – не нашего ума. И только пани порывисто вскрикнула:
- Вы её нашли?
- Ищем, - коротко ответил Каменецкий, пожевав губами.
- Но вы же нас будете держать в курсе?
- Да, здесь для связи капитан Бортников.
- А нам что делать? – спросила пани с отчаянием.
- Пока продолжайте, - сухо кивнул полковник, коротко оглядел номер и вышел.
- Наверное, он уже не верит, что её можно найти, - сказала пани упавшим голосом.
- Он просто не обязан перед нами отчитываться, - возразил я.
- Но у него совершенно, совершенно безнадёжный вид, - голос у неё сорвался.
- Это просто профессиональная выдержка, - сказал я.
– Нет, нет, я чувствую, что всё плохо! Надо что-то делать, а мы сидим!
Она вскочила и начала взволнованно сновать по номеру от двери к окну.
- Обуйся, прохладно становится, - сказал я, чтобы что-нибудь сказать.
- Что? – она остановилась, глядя на меня во все глаза. - Да я даже в них не влезу, в эти туфли, я все ноги намяла сегодня! - воскликнула она. – Мы целый день, целый день в бегах и ничего, ничего не смогли…
Она села на кровать и уронила голову на руки.
- Весь день мы что-то ищем, и всё напрасно, всё…
- Ну что ты говоришь!
Я сел рядом с ней, побоялся обнять и просто взял за руку.
- Ну, что ты говоришь! Мы очень много сделали. Мы нашли её каналы в «Интуристе». Мы нашли записку у неё дома. Мы нашли главных людей, без которых невозможно идти дальше, и они тоже делают, что могут. Мы вообще практически всё разобрали и поняли всю её ситуацию, а ты говоришь – ничего...
- А почему нам не присылают людей, с которыми она контактировала здесь, в «Метрополе»? Почему?
- Там капитан работает. С этой… как её, магистром. Видимо, сами фильтруют как-то. Капитан тоже не всё обязан нам говорить. Раз никого больше нет, значит, никто больше не представляет интереса.
- Что же, у нас на одну эту Анжелу вся надежда? А если и она ничего…
- Слушай, ну давай мы пока не будем горевать. Вот приедет Анжела, тогда начнём горевать.

Анжелу привезли почти в одиннадцать. В номер вошла высокая, стройная и очень недовольная брюнетка, в джинсах и кое-как запахнутой блузке, с небрежно расчёсанными волосами и модной сумкой на плече, по возрасту ровесница Норы. Быстро обвела нас взглядом и ещё больше нахмурилась.
Мы оба встали ей навстречу, но сказать ничего не успели.
- В чём дело? Что случилось, - спросила она, глядя на нас в упор из-под сведённых бровей.
- Вы нам очень нужны. Мы вас ждём. Вы садитесь, - торопливо заговорили мы наперебой. - Вы дежурили здесь во вторник…
- Ну, дежурила, - проговорила девушка с нажимом. – Я бы хотела знать, что стряслось. Меня ищут по родным и знакомым в мой выходной, везут сюда в «воронке», как преступницу, через всю Москву…
- Вы же знаете Элеонору Исаеву?
- Ну, допустим, знаю, - сказала она непримиримо.
- Она пропала, мы её ищем. Анжела, помогите нам…
Это сказала пани, и в номере зависла тишина.
 Гостья раздражённо помолчала, потом сердито прошла к нашему столику, села и достала из сумочки сигареты. Я немедленно поднёс ей зажигалку. Она закурила, резко выдохнула дым в пол и посмотрела на нас.
- Чего вы хотите от меня?
- Мы хотим у вас… - начал было я, но пани перебила меня.
- Вы видели Элеонору Исаеву в день своего дежурства?
- Ну, видела, - сказала Анжела с той же непримиримой интонацией.
- Да? Здесь? – одновременно ахнули мы. – Она здесь была? Заходила?
- Заходила, - произнесла Анжела демонстративно. - Это как-то меняет жизнь человечества?
- Это очень меняет жизнь человечества, - начал было я, но пани опять опередила меня.
- Вы нас извините, пожалуйста, - умоляюще сказала она, прижимая руки к груди. – Мы понимаем, это всё для вас неприятно…
- Неприятно - это очень милое слово, - сказала Анжела иронически. - А вам бы понравилось: вы в постели со своим парнем, а к вам ломятся, к вам врываются и дают пять минут на сборы. Это нормально?
- Ужас, - сказала пани сочувственно, - но вы поймите. Человек пропал.
- Ну, пропал и пропал. Найдётся, - отрезала гостья.
- Да нет же! – воскликнула пани. – Она не нашлась! Её увезли! Мы думаем, что её похитили.
- Похитили… – Анжела поискала глазами пепельницу, нашла и подвинула поближе к себе. - Похитили - ничего удивительного. Этого следовало ожидать. Она деньги задолжала и не возвращает, полгода морочит голову мужикам.
- Что вы такое говорите! – пани вскочила. - Вы так спокойно об этом говорите? Они же… они могут её убить.
- Ну, это вряд ли, - сказала Анжела спокойно. – Максимум – заставят обслужить по полной.
- Что? – пани смотрела на девушку с почти тупым недоумением, и я понял, что надо срочно вмешиваться.
- Это не суть, - сказал я торопливо. – Нас сейчас интересует, когда она была здесь, зачем и сколько времени. 
- Это что, допрос?
Анжела положила сигарету на край пепельницы, взяла со стола сумочку, пробормотала «Идиоты, причесаться не дали» и уверенно направилась в ванную. Вернулась с расчёсанными волосами, подправленной губной помадой и немного даже успокоившаяся. Возможно, её утешил собственный вид в зеркале, у девушек такое бывает.
Она уселась и посмотрела на нас.
- Ну да, да, она заходила в моё дежурство, во вторник. И что?
- Во сколько? – спросил я как можно вежливее.
- К вечеру. Часу в шестом.
- Вы общались с ней?
- Ну, перекинулись словом, -  Анжела пожала плечами.
- Она пришла с какой-то целью? – ввернул я хороший вопрос.
- Я так понимаю, она накосячила. А я должна отвечать, - объявила Анжела.
- Вы её не знаете, – убедительно сказала пани.
- Это я-то я не знаю? – Анжела повернулась к неё всей корпусом. – Да я с ней пять лет на одном курсе проучилась и три года в одной комнате прожила. Это вы её, как я понимаю, не знаете, - закончила она и отвернулась.
- Вы с ней в ссоре? – догадался я. – Поэтому не хотите нам помочь?
- Слушайте, чего вы от меня хотите? Я её не похищала. Да, она приходила. По каким-то своим делам, о которых я понятия не имею.
- Она проходила в номера?
Анжела молчала очень долго.
- Не знаю, - сказала она, наконец.
- Знаешь, - сказал я очень тихо. – Просто боишься правду сказать.
Она подняла на меня глаза – видно её сбило резкое обращение на «ты».
- Да, представь себе, - сказала она тоже тихо. - Боюсь. Работу боюсь потерять. Ничего странного.
- Всё ясно, - сказал я ещё тише и наклонился к её лицу. - Она прошла к кому-то в номер, и ты её не зарегистрировала. А может, она тебя попросила не отмечать её в журнале. А может, и заплатила.
- Неправда, - быстро возразила Анжела, встала и быстро огляделась. – Ладно, иди сюда.
Она уцепила меня за локоть и довольно бесцеремонно протащила в ванную.
- Ты хоть соображай головой, - накинулась она на меня. - Там жучки везде могут быть. А ты со своей правдой.
- Да нет там жучков, - обескураженно я оглянулся на закрытую дверь.
- Всё, тихо, - Анжела махнула рукой с кольцом на пальце. – Короче. Я тебя знаю, ты её друг.
- Откуда? – я ещё больше удивился. Анжела эта была прямо полна сюрпризов.
- Она сама рассказывала. Я тебя сразу узнала. По фотографии. Короче, всё так и было, я пустила её в номер. Только никаких денег она мне не давала. Лекарства она мне привезла из Германии. Дорогое. У меня мать больна. А лечить нечем. Вот и вся эта ужасная история. И что теперь, побежишь доносить?
- Я что, ненормальный? - возмутился я. – Мне вообще всё равно, что там у неё за дела. Мне надо найти её живую и невредимую. Хотя бы узнать, с кем она встречалась. Помоги, а?
- Я не знаю подробностей. Похоже, у неё была назначена встреча. А номер тот снимает товарищ из Алмазного фонда.
- Что? – я даже забыл понижать голос. - Из Алмазного фонда. Это точно?
- Тише. Точно. Уж я-то знаю.
- Но как это? Он что, иностранец?
- Нет, наш человек. Не живёт там, но периодически наезжает. Здесь у нас практикуется. Дипломатическая площадка. Кабинет. Просто расслабон. Кто тут только ни бронирует на постоянной основе. Только я тебе ничего не говорила.
- Понял, - сказал я. – Номер покажешь?
- Тебе покажу, им – нет, - она кивнула в сторону коридора, и я понял, что она имеет в виду капитана и прочих. - Но пообещай, что ни слова обо мне.
- Могила, - сказал я.
- Сейчас выйдем – пойдёшь до конца коридора направо и будешь меня там ждать. А я уточню у девчат кое-что.
Мы вышли из ванной, как два заговорщика и невольно остановились. Моя пани тихо спала на кровати, поджав босые ноги. Видно, устала нас ждать.
- Умаялась. Не буди, - сказала Анжела и на носочках прошла мимо кровати. – Твоя? - спросила она от двери шёпотом.
И я молча и грустно кивнул. Тихо подошёл к кровати и осторожно укутал спящую краем покрывала. Она не проснулась.