Часть1 - 2 Тени забытых предков

2. Тени забытых предков.
Свою фамилию я невзлюбила, когда начала учиться: никто сразу не произносил ее правильно. Как меня только не называли: Селезнева, Слёмзина, Слезкина. Каждый новый преподаватель долго осваивал трудную фамилию. На уроках, когда шла перекличка, начиналось заикание. Я злилась и вставала, остро завидуя девочкам, у которых были такие простые, понятные фамилии: Федорова, Бирюкова. Когда я начала работать, я стала называть себя с ударением на последнем слоге: «Слемзина». Так я прожила всю жизнь. Когда в 1918 году я студенткой сдавала экзамен по физиологии профессору Завьялову, он неожиданно перебил мой ответ:
— А ведь ваша фамилия написана неправильно, - в руках у него была моя зачетная книжка. - Надо писать Слямзина.
А потом пояснил:
— От русского слова «слямзить».
— Я не знаю такого слова. Что оно означает?
— «Слямзить» - значит украсть, стащить, совершить мелкую кражу.
Я рассмеялась и ответила, что предпочитаю неправильное написание, чтобы корень остался непонятным. Но, видно, все же наша фамилия Слемзин пишется правильно.
В своей жизни я дважды столкнулась со следами наших далеких родичей. Когда я в 50-х годах заочно училась в Московском библиотечном институте, меня поразило, как легко и правильно меня называли преподаватели и в канцелярии. Фамилия была им знакома, к ней привыкли. Оказалось, что еще год тому назад в институте работала преподавательницей какая-то моя родичка.
На 2-м христианском кладбище, в аллее, где похоронены военные, я увидела могильную плиту с надписью: «Петр Иванович Слемзин. 1947. От скорбящих родных». Кто этот Петр Иванович, не только с нашей фамилией, но и с родовым именем Петр? Был ли он молод? Погиб после войны. Где его родные? Когда бываю на кладбище, я никогда не нахожу никаких следов: могилу никто не посещает. Видно, был приезжий. Но, несомненно, наш родственник.
Слемзиных должно быть много и в глубине России, и в Сибири. Колыбелью рода Слемзиных был маленький городок Ефремов Тульской губернии. Он находится под Москвой, в центре России.
В книге Паустовского «Повесть о жизни» в последней главе автор пишет, что в тревожные дни перед революцией редакция газеты, где он работал, решила послать его в самый захолустный город, чтобы узнать, чем живет, о чем думает народ. Стали выбирать. Один из сотрудников газеты, знаток Чехова, сказал: «Чехов писал, что воплощением российской дичи был для него городок Ефремов Тульской губернии. Это где-то под Ельцом. Кстати, тургеневские места. Ефремов стоит на реке Красивая Меча. Помните «Касьяна с Красивой Мечи»? Вот и поезжайте туда».
Паустовский приехал в Ефремов ночью в феврале 1917 года из Москвы. Дождался на станции утра, нанял извозчика и поехал в единственную в Ефремове гостиницу. В седом свете зимнего утра городок оказался на удивление маленьким и облезлым. Кирпичная тюрьма, винокуренный завод с длинной железной трубой, насупленный собор и одинаковые, как близнецы, домишки с каменным низом и деревянным верхом вызывали уныние. Пожалуй, единственным интересным зданием были торговые ряды на базаре. Какое-то подобие колонн и арок украшало их и говорило о старине.
— Ну и город, - сказал Паустовский извозчику, - взглянуть не на что.
— А на кой лях на него глядеть, - равнодушно заметил извозчик, - чтобы глядеть, сюда никто и не приезжает.
— А зачем же приезжают?
— За хлебом да за яблоками. У нас тут были богатейшие хлебные ссыпки. Купцы сотнями тысяч ворочали. А яблоки, правда, и сейчас у нас отменные. Антоновские.
И здесь, в сонном Ефремове, Паустовский встретил революцию. Он пишет: «По вечерам на слободке выли собаки да неохотно стучали в колотушки сторожа. Казалось, что со времени XVI века ничего в этом городке не изменилось, что нет ни железных дорог, ни телеграфа, ни войны, никаких событий».
И вдруг, когда я пишу эти строки, 10 января 1965 года, московское радио передает «Последние известия», говорит о новых стройках, достижениях и с восхищением рассказывает, что инженеры и рабочие города Ефремова, расположенного на берегу реки Красивая Меча, в невиданно короткий срок построили новый завод синтетического каучука. По плану строить надо было три года, а завод вырос за восемнадцать месяцев, и уже к Новому году государство впервые получило каучук СКД. Что это такое, не знаю. Вот тебе и «облезлый городок Ефремов».
Все течет, все меняется.
Так вот, семейное предание говорит, что в начале XIX века в Ефремове было так много купцов Слемзиных, что одна из улиц называлась Слемзинской. Вероятно, они торговали хлебом, а может быть, яблоками.
А торговым пунктом Ефремов, видно, стал потому, что товары шли по реке Красивая Меча и в Ефремове была пристань.
Какой-то ветви рода Слемзиных все же жилось, верно, несладко, если решили они уехать из России.