Защитник

Света в конце тоннеля не было. А так хотелось посмотреть. Но в зубах, стиснутых от боли, поскрипывал песок, воняющий серой. Не было встречающего ангела, о котором так правдиво и душевно исповедовались все, чудом вернувшиеся. Не было ни восторга, ни радости, ни сожаления, только боль.

Когда боль разрешала, возникали мысли. Сдох я, наконец-то или еще нет, вот в чем вопрос.

Сквозь эту мертвечину переживаний раздался нежный, девичий голос.

«Профессор, можно не так много?  Он же еще мальчик! Как жить будет? Дмитрий Ильич, вы же кудесник!».

Я с тревогой прислушался и на это время забыл об остальном. Видимо тот самый “профессор” кашлянул, явно досадливо и попытался пошутить, как шутят все профессора, которым все можно.

«Уверен, - что вы, Машенька, и этот особь мужчины найдете сотню вариантов, чтобы не скучать. Но оставить еще с десяток сантиметров этих лоскутков, значит подарить тысячу лазеек для заразы».

Это было слишком сложно для меня. Я старался не скрипеть песком в зубах, но боль накатила совсем чудовищно и челюсть судорожно сводило.

«Машенька, чой-то он вроде не сипит. Добавьте пару кубиков! Если этот атлет начнет брыкаться в конвульсиях, мы не справимся».

Почти сразу мне стало комфортнее да так, что легко провалился в ласковое беспамятство. А когда очнулся, меня крутило еще жестче. Я знал давно, что все всегда когда-нибудь кончается. Просто нужно дождаться. Зубы опять стиснулись и отвратительно скрипнули песком. Внутри все горело. Ад что ли? Язык во рту не помещался, и я подумал что вот сейчас я просто задохнусь.

- Пить! – каким-то чудом само выдавилось из меня. Что-то холодное смочило губы.

- Хорошо, что вы пришли в себя. Пить вам еще нельзя, но я поставлю капельницу. Вам надо отдохнуть. Закрыть глаза и отдохнуть.

- Пить!

- Нельзя вам!

Меня слегка отпустило, и я торопливо заговорил.

- Почему я ничего не вижу? Что у меня с глазами?

Легкий перестук каблучков с едва слышным вздохом. Сквозь дымку я увидел белое пятно:

- Машенька?..

Она вздохнула:

- С вашими глазами все нормально, просто вы лежите в дежурной комнате. Тут камуфляжное освещение. Да, и вы только приходите в себя после сложной операции.

Она наклонилась надо мной и легкий ветерок от этого оказался очень приятен. Аромат незнакомых духов пахнул на меня.

- Какая операция, что у меня вырезали? Я буду жить?

- Ну, ну, - успокойтесь, - проворковала она.

Зрение почти вернулось ко мне, и я увидел, что медсестра держит в руках крохотный женский платочек. Это он пах так упоительно нежно. Девушка легкими прикосновениями вытирала пот с моих щек и лба. Туман в глазах совсем рассеялся и мне захотелось прижаться к ее ладошке. Боль я мог уже терпеть, просто привычно не думая о ней.

- Вы… Я… - У меня не было слов, я потянулся к девушке, вокруг все поплыло.

- Настя, Глашенька, помогите!

Вокруг засуетились. Так и не узнал, что делали со мной. Память подсунула мне сценку – какое-то ненормальное веселье хирурга:

- Главное же у него останется, - пошутил этот кудесник в очках.

Снова очнулся. Чуть сопоставил все и стало понятно, что мне прилетело очень конкретно, так что едва хватало сил языком ворочать и шевелить глазами. Я был в бою. Все знают, что любому может прилететь, и это знание было аксиомой, а не надеждой на везение. Все были готовы внезапно перестать жить. Вот и я не сетовал, а принимал все как свершившееся.

Предельно тусклый маскировочный свет в комнатушке. Две девчонки заучено подняли меня и одним движением перенесли на кровать. Девчонки были совсем не крепкие, худюшки в халатиках. Я собирался с силами чтобы настоятельно расспросить о том, что мне там резали, но стены вдруг двинулись и затеяли хоровод вокруг меня. Иногда мне казалось, что они сходятся, иногда они плыли вокруг чего-то вдали. Временами мне чудился женский голосок, но ни ее лица, ни аромата духов на ее платочке – не было ничего. Очень хотелось пить.

Ночью было особо хреново, потому что ничего не отвлекало от боли и она, мстя за игнор, накатывала распирающими волнами. Но да, все же всегда кончается, и я терпеливо ждал этого.

Самое сильное, что я принимал раньше – анальгин от головы. Почему мне не вкололи что-нибудь посерьезнее?

Разламывающие разум приступы плыли коричневыми разводами безумия вместо сна, потом возвращались с новой изуверской изобретательностью и так было всю ночь, пока не засветлело откуда-то сбоку, но я не мог шевельнуться чтобы посмотреть, что там.

Утром проветрили окна и в комнату ворвался летний свет.

Медсестра в халате что-то делала с моим телом, вытащив из-под меня жесткие края посудины, потом впихнула ее обратно, я вспомнил, что это называется уткой. Каждая такая мысль оборачивалась новой болью.

Она дала мне прополоскать рот, взяв строгую клятву, что я не проглочу ни капли. Я и сдержался. Песок больше не скрипел во рту.

- Очень больно! – я старался выговорить заветные слова надежды на избавление, и они выматывали все силы, - Сделайте укол!

- Нельзя! У тебя уже предельно допустимая доза!

Я с безвольной тупостью смотрел в угол комнаты, в котором так неуместно заиграли солнечные зайчики от какой-то склянки на окне.

Если не шевелиться, то думать было не больно. Мысли понемногу заменяли остатки ночного коричневого безумия. С тех пор как очнулся в операционной, каждый момент с болезненной четкостью впечатался в память, особенно когда Глашенька и Настя переносили меня. Ясно вспомнил напряженное лицо одной из них со сжатыми от напряжения губками, и белый лоб, который пересекла смешная морщинка.

Опять спасительно подумалось, что в бесконечности ожидания обязательно случается все, что только может случиться, и я готов был дождаться возникновения хоть чего-то. Главное думать о чем-то чтобы отвлечься от боли.

Мои ожидания изменений оправдались. Далекий угол комнаты как-то разом ушел вниз, распарывая стену торчащими кирпичами и тугой удар заложил уши. Облако пыли в пересмешку с дымом обдало меня, толкнув в кровать, так что я чуть не отключился от боли. Что-то навалилось сверху.

Вдали что-то очень фундаментально ухнуло так, что внутренности завибрировали как от гигантских динамиков.

Дождавшись конца приступа, я чуть скосил взгляд. На мне грудью безвольно лежала та самая Глашенька или Настя, и ее голова с закрытыми глазами и смешной морщинкой на лбу оказались на моем плече. Я вдруг неуместно подумал, что как жаль, что это не Машенька.

Она слабо дышала прямо мне в щеку и запах был приятным. Я замер, боясь спровоцировать худшее. Ее ресницы дрогнули и глаза раскрылись. Чуть вскрикнув, она попыталась распрямиться, но со стоном снова опустилась на меня, что-то невнятно простонала и уже осторожно, без рывков приподнялась и, наконец, села на край кровати, опустив голову. На ее спине, ближе к правой лопатке на халатике проступало большое кровавое пятно.

Никто не шел нас спасать, вообще вокруг нависла тишина и только что-то очень массивное потрескивало где рядом, как с натугой выкручиваемая арматура.

- Глашенька, - осипло выдавил я.

Она повернула ко мне лицо.

- Я не Глаша, я Настя…

- Настенька, у тебя кровь на спине.

Она не испугалась, расстегнула халатик и попыталась его снять. Но застонала и чуть повернула ко мне голову.

- Так, боец Константин Уткин! – она перешла на командный тон, - Я вам помогала, теперь вы мне помогите. Осторожно, не напрягайтесь, а то швы разойдутся.

Я расслабленно протянул чуть дрожащие руки и их длины хватило чтобы дотянуться до ее плеч. Под халатом обнажились девичьи плечи с мелкими точками веснушек. Прямо под правой бретелькой из спины под углом торчал кусочек оконного стекла, и из-под него стекала кровь.

- Там осколок стекла. Вытащить?

- Кровь сильно идет?

- Нет.

- Давай, лейтенант, вытаскивай. Нет, стой! У меня в левом кармане халата шприц с диоскидином. Достань его и когда вытащишь стекло, сразу туда залей.

Осколок вытянулся без проблем, хотя сидел довольно глубоко, проникнув вбок под кожу. Из шприца тонкой струйкой выплеснулась чуть желтоватая жидкость.

- Больно?

- Нет, это же не спирт. Спасибо. Посижу так немного.

- Настенька, а что из меня вырезали?

- У тебя из кишечника извлекли неразорвавшуюся мину, хорошо, что небольшого калибра. Когда наш мед-сапер вытаскивал, хирург аж морщился от сочувствия. Потом твои кишки промыли и зашили.

- Нет никого, не спасают нас.

- Да… что-то серьезное случилось. Самим придется выбираться как-то. Ты пока лежи, мы все осторожно будем делать.

Я попробовал шевельнуться. Всего-то кишки, фигня! И мне вполне удалось чуть повернуться, и стало хорошо, потому как спина давно затекла.

- Как в ушах звенит!.. - Настя смешно сморщила носик и прижала к голове ладошки.

 

-Ты уверен, что это он? – рявкнул Командор. Перед ним стоял капитан второго унижения, опытный навигатор и образцовый офицер по кличке «Глаз-алмаз». Всего полгода назад он дневал и ночевал на мостике этого же крейсера и был любимым послушником Командора.

- Командор, - офицер выпрямился и щелкнул циркониевыми каблуками, выбив строго положенный по рангу сноп искр, - Я три раза перепроверил.

Командор примирительно кивнул.

- Идем на указанную цель. Только не разбейте мою старушку!

- Но там возник неожиданный защитник, не предусмотренный стратегией!..

Все командующие трагично переживают, когда стратегические перспективы из гениального плана превращается в пшик.

- Защитник, твою мать! - выругался Командор. Все, кто был на мостике, опустили глаза. Мат был строжайше запрещен в бою.

- Занесите в мое личное дело наказание за ругань!

Офицеры перестали дышать. Никто из них не видел своего командира в таком состоянии.

Ядовито-желтые зрачки до предела повылазили с двух сторон чешуйчатой морды и красный язык метался в приоткрытой пасти, полной игольчатых клыков.

Глаз-алмаз нетерпеливо протянул когтистую лапу, прищелкнул когтями, и длань чуть просела под тяжестью дежурного блюда штатного успокоения. Приоткрыв серебристую крышку, капитан-навигатор, ухватил за крылышки мохнатое розовое существо и услужливо протянул бьющееся созданьице к пасти командора.

Тут прикрыл глаза пленками от предвкушения, принял подачку субординации, проткнув когтем розовое тельце и смачно захрустел косточками.

Субординатор всегда был обязан принимать штатное успокоение от субординирующего чина. В этом предписывался дисциплинарный порядок возврата к спокойной рассудительности, конечно, настолько, насколько рассудительность вообще была присуща рептилоидам. Военными алхимиками была выведена специальная трапезная порода блюда, напоминающая внешний вид главного галактического врага рептилоидов – шантелей.

 

Главком галактического громоносца шантелей, флагмана в этой забулдыжной окраине космоса, скромно сиятельный Арконт Люмерель, принял оперативное донесение: За плотной пылевой туманностью, которую на картах обозначили как планета Ниберу, коварно затаился звездеход лютых рептилоидов расы краганов. Хорошо известно, что все повадки краганов были бескомпромиссно злобны – как проявление высшей доблести, без сомнений и презренной слабости. Не было никаких способов замириться в чем-то с краганами, кроме безжалостной победы.

Хотя у обоих враждующих рас были самые изуверские системы взаимного и полного уничтожения, но последние научные изыскания обнаружили чудесную суперпозицию бифуркации исходов событий так, что появлялась возможность переиграть уже совершившееся. Умелое использование бифуркатора и было причиной того, что расы до сих пор не уничтожили друг дружку, так как всегда участники суперпозиции надежно возрождались. Эта напасть сводила с ума от злобы краганов и придавала сакраментальное умиротворение шантелям – тварям всегда привычно печальным в глубокой созерцательности аффектов мироздания.

Сам бифуркатор представлял собой нелепо невзрачное устройство, которое бы земной жилец мог принять за брелок от автоключей.

Сиятельный Арконт Люмерель не на шутку распушился — так у шантелей проявлялась высшая степень боевой готовности. Его огромные, всегда печальные глаза стали ещё грустнее, а между лапками вспыхнул тактический монитор. На одном из растопыренных когтистых пальчиков небрежно свисал брелок бифуркатора, умиленно прижавшись к умопомрачительно милой подушечке пушистой лапки.

Перед уничтожением противника следовало сориентировать указатель бифуркатора, высунув лапку в открытый космос, что несло определенные риски.

Сиятельный Арконт Люмерель, промурлыкав что-то похожее на предгоновый клич мартовских мэйн-кунов, готов был активировать когерентность суперпозиции, как вдруг его помощник тактично почесал ему шерстку под мордочкой, чтобы обратить внимание на новое донесение.

Помощник прекрасно знал устав. Во время боевой тревоги обращаться к Арконту голосом запрещалось чтобы не отвлекать от печальной сосредоточенности. Следовало деликатно почесать главкома под подбородком. Люмерель закатил глазки в наслаждении и с его дрогнувшего коготка невзначай слетел бифуркатор.

Раздирающий мяв отчаяния накрыл громоносец. Это была фатально тревожная ситуация. Потому что отпущенный на волю бифуркатор в силу своих суперпозиционных свойств исчезал в точке отпущения. Наука все еще гадала, как и где именно он воплощался впоследствии.

Люмерель оцепенел. Его бифуркатор все еще висел в вакууме и в предвкушении полной свободы чуть пульсировал, ярко мигнул и нивелировался в структуре вакуума.

Подошедший помощник попытался было успокаивающе почесать главкома под мордочкой, но был жестко отвергнут. Обвисшие сиятельные усы заставили помощника напрудить лужицу – древний инстинкт шантелей безошибочно требовал показать старшему по рангу полное и безоговорочное сочувствие.

 

Настенька хлопотливо пыталась стряхнуть пыль и ошметки с постели.

- Тебе нельзя есть два дня, - приговаривала она на ходу.

- Даже думать про еду не могу. А вот воды очень хочу.

- Пить тоже нельзя, только губы протирать. Вот только когда у тебя будет первый пук, можно дать жидкое.

- Блин… - только и пробормотал я.

- Да. Поэтому нужно найти капельницу чтобы кормить тебя глюкозой. Ну и можно будет немножко накатить этанольчика. Скоро у тебя анестетики перестанут действовать, посмотрим, как ты справишься. И еще вместо утки тебе нужно катетер на ночь вставить.

Меня основательно передернуло от представленной сцены, как Настенька будет вставлять катетер и смогу ли сдержать приличия.

Что-то на простынке изменилось. Только что тут ничего не было. Какой-то необычный брелок, чуть переливающийся гипнотизирующим маревом. Я небрежно поднял его и ощутил непередаваемое единение, и боль сразу отступила.

- Смотри, Настенька, это не твой?

- Какой красивый!.. не мой, и он страшненький какой-то, смотрю и внутри холодок появляется. Нет, он мне не нравится, оставь себе.

- А мне нравится.

- Пойду поищу все, что нужно, ты лежи. Если что – зови, но не напрягайся.

Настенька ушла, и я невольно засмотрелся на брелок.

В отличие от инструкций земных устройств, которые ничего кроме тупости разработчиков не объясняли, у галактических гаджетов нет проблем непонимания. И это не передать никакими словами, потому что понимание вливалось напрямую.

Я зачаровано уставился на льющую прямо в душу тугую струю смыслов вещицу и изумлялся с каждой секундой. От переживаний вдруг сильно заболел живот, но только на секундочку, потому как я уже многое усвоил. Да, штукенция не всесильна, у нее есть ограничения. В воздухе она дотягивалась метров на сто максимум, а вот в космическом вакууме у нее не было границ.

 

«Хрень какая…» - реальность резко откатила взад, и снова тридцать бойцов моего взвода рванули выполнять приказ занять высоту 3130Б, контролирующую подачу воды на удаленную от побережья базу, вслед за ротой везунчика Петьки Лущихина.

«Дождался! - ржал Петька, — наконец и для тебя задание нашлось, - его заостренное, костистое лицо блестело от пота и это вызывало легкие приступы отвращения, — сначала будешь, как цепной пес, сторожить воду, потом, развозить и разносить. Водонос ты наш. Теперь понял, что такое связи? Я с ротой спецназа выхожу на особое задание. Ему присвоен статут «три нуля», вернусь капитаном.

- Да пошел ты!.. – я сплюнул.

- Лущихин, твою мать, - рявкнул комбат, - чего ты тут позерством занимаешься?!

Петька посуровел и козырнул честью:

- Рота к выполнению задания приступила!

- Вперед. парни!

Рота Лущихина выскочила за массивные ворота и исчезла в клубах пыли.

Следом, оседлав обычный бронетранспортер и выставив по бортам пулеметы, к воротам двинулся мой взвод.

- Вот что, старший лейтенант, — почему-то поморщился комбат, – возьми-ка три моих «тигра». Все-таки броня. Если что, ставь их кругом и вызывай меня. Нам нужна вода, но я не хочу платить за нее кровью.

- Есть!

На десятом километре 37-ми авиапушка, снятая врагами с разбившегося самолета, из засады у самой дороги под прямым углом бронебойно вскрыла бортовую броню Тигра.

- Газуй! — закричал я, поняв, что водитель собирается тормозить.

Я встал на сидение на колени и стал бить короткими очередями.

В голове у меня опять происходило нечто не понятное. «Чертовщина какая-то, - я снова попытался встать или хотя бы понять, Я еду на задание и при этом почему-то я в госпитале. Реальность дёрнулась, как старая плёнка, и события пошли с самого начала, но немного по-другому.

Рота Лущихина опять как заводная выскочила за массивные ворота и исчезла в клубах пыли. Я уже подозревал, что будет дальше и мог бы изменить это.

Оседлав обычный бронетранспортер, и выставив по бортам пулеметы, к воротам двинулся мой взвод.

- Старший лейтенант, — знакомо поморщился комбат, - возьми три моих «тигра». Нам нужна вода, но не ценой крови солдат.

На десятом километре 37-ми авиапушка опять вскрыла бортовую броню.

- Газуй! — дико заорал я.

«Что за хрень?», - я снова попытался встать или хотя бы понять,

- Газуй! - я кричал и ругался. — Гони!

Выкрик “Газуй!” стал точкой бифуркации и с этого момента реальность прокручивалась по несколько иному сценарию. Всякий раз я, старлей Константин Уткин, оказывался тяжело ранен, то крупнокалиберно сносило мою почку, то мина не разорвалась в кишках, а разок даже вырвало сердце ударом со спины через позвоночник.

Все эти варианты пролетали до некоего логического конца ранения или даже смерти и возвращались в исходной точку. Я не знал, что делать и можно ли что-то сделать. В голове звучал деловитый, звенящий от напряжения тон. И я вспоминал, что учился управлять толчком в причинность реальности, так что следствия оказывались другими. Но не доучился, потому что, когда вдруг появилась Настенька с штативом капельницы в руках и увидела, как я стою около кровати, закричала: “Тебе нельзя вставать! Как ты смог?!” Этот крик перекрыл важное наставление от брелка, я пропустил самое главное и теперь ничего не мог сделать в сумасшедшей круговерти.

Для бифуркатора такое нелепое игнорирование главной мантры было абсурдным: как это его симбионт, которого он выбрал как верного носителя, мог позволить себе такую глупость?.. Может быть его антропологические параметры ментальности были не столь уж совершенны, как показалось при выборе?..

Переигрывание событий затрагивало не только Землю, но и суперпозированную часть галактики. Все начинало трещать, грозя образованием сингулярности. В отчаянии бифуркатор поднатужился и вовсе остановил причинно-следственные процессы в локальности, вынеся интим общения со мной в маленькую, недолго существующую тень реальности. То, что между нами произошло, можно было бы живописать словами:

- Партнер, ты не усвоил как делать выбор варианта?!

 - Меня отвлекли, прости…

- Я все тебе всегда прощаю, ты - часть меня. Но сейчас обрушится мир.

- Ты мне тоже нравишься дружище.

- Внемли очень бережно и не роняй больше смыслы.

И ровно с того прерванного места бифуркатор нежно вдул мне в самую душу очень хитрую, но ясную инструкцию. Все сразу улеглось и стало понятно.

- Давай не будем рисковать. Достаточно нерадивые уже наделали черных дыр. Ты помнишь все те варианты, что с тобой случилось?

- Еще бы! Они же били прямо по живому…

- Выбери один из них, я опять верну исходную точку, и ты отрезонь, наконец-то, свой выбор!

- Погнали, старик, я готов!

Без колебаний я выбрал легкую контузию в ягодицу. Реальность всколыхнулась и на этот раз все получилось.

- Газуй! — закричал я, уже ясно понимая, что происходит и делая выбор. Ну и так далее, до момента, когда Настенька вернулась с капельницей.

- Какого черты ты встал! Тебе нельзя!

- Да ничего страшного, - я с улыбочкой шагнул к ней навстречу, превозмогая боль от небрежно вырезанного хирургом осколка в левой части седалища.

Настенька чуть приоткрыла ротик, что-то вспоминая, мотнула головой, так что разлетелись чудесные бежевые пряди. И опустила капельницу на пол.

- Нафига я ее притащила?..

- Ты обещала накатить мне немного спиртику, - напомнил Костя, мы же такое с тобой пережили.

- Ах да, точно!

Брелок облегченно выдохнул и тепло как маленький котенок примостился на груди, переживая случившееся.

 

Командор краганов, внимательно впитывающий данные сканеров из туманности Ниберы, смаковал позорную потерю бифуркатора главкомом громоносца. Так же было оттрассировано место нового расположения гаджета – планета примитивных человекообразных, где тот выбрал себе нового носителя.

Это давало редкостный шанс получить стратегическое преимущество, сумев склонить еще не вполне определившийся гаджет к новой измене. Но нельзя было просто взять и уничтожить Землю. Смена владельца должна была произойти по собственной воле гаджета. Склонить к измене позволяла древняя как жизнь методика обольщения носителя, что неминуемо оттолкнет гаджет от падшего партнера.  На такой случай давно были прикормлены особые сущности – боевые ангелы, способные принять самую привлекательную для носителя форму.

Радость краганов была столь велика, что командору поднесли сразу два дежурных блюда успокоения. И тот превзошел сам себя, ловко нанизав на боевой коготь сразу двух тщедушных существ. Теперь он пребывал в максимально трезво-взвешенном состоянии.

- Никто так не велик как наш командор! – было проскандировано строевым хором.

Кондор выковырял когтем косточку и сплюнул на сверкающую палубу. Это означало начало экстраординарно решительных действий, когда становится не до мелочей. Глаз-алмаз встал на четвереньки, командор оперся задней лапой и отдал блудо-диверсионный приказ:

- Немедленно арендовать и инструктировать боевого ангела для совращения этого человечишки!

 

На громоносце шантелей сиятельный Арконт Люмерель не растерял когтистую хватку и, несмотря на происшествие, не посчитал это своим позором. Психология бифуркаторов так и оставалась непознанной сакраментальностью и их довольно частые измены не удавалось коррелировать к какую-то определенную логику. Кроме того, что он охотнее привязывался к рядовому обывателю, который не мог позволить себе даже самого незначительного сумасбродства, но как только носитель входил во вкус, кидал его безжалостно. Так что человекообразный был, практически обречен. Способ возврата гаджета для шантеля был очевиден – отправить туда боевого ангела.

Раса боевых ангелов была самой коррумпированной и порочной во вселенной. Любой мог подкупить подходящую особь. За галактическую валюту те были готовы на что угодно.

Сиятельный Арконт Люмерель ненашутку распушился и отдал блудо-боевое распоряжение:

- Подготовить боевого ангела покруче, чтобы все было быстро и без осечек!

Шикарный хвост Арконта бил его по бокам и все помощники чутко и радостно напрудили лужицы все строем.

- Пусть ангел не мудрит, он должна примитивно-неизбежно свести с ума от похоти козявку-носителя, так чтобы гаджету стало противно подумать с кем он связался!

 

Весть разнеслась по всем коммуникациям: где-то на отбросах галактики, какому-то из примитивнейших человекообразных, да-да, тех самых с плетеобразными хватательными за все конечностями, достался причинно-независимый модулятор. Конечно, это просто не может долго продолжаться, и недотепа скоро будет предан своим гаджетом. Но полтора миллиарда бывших землян-отщепенцев утраченной из-за всяких НЛО прародины, одновременно получив такое известие, чисто спортивно возликовали. Большинство жителей колоний, внешнего и внутреннего колец, одноразовых разведчиков и ассенизаторов, хором счастливо подумали: как ни кинь, а все было не зря.

В тишине и роскоши, под самой чернотой дыры в никуда, расщепляющий вакуум, академик спец-наук Биания Бу как раз обучил всем возможным вариантам неотразимого обладания, своих лучших курсанток из породы боевых ангелов. Это была его слабость к расе особо пластичных на коварство тварей. 

 

Пока в ближайших элитных тусовках пережевывали нового галактического игрока, нелепо овладевшего бифуркатором, а разбросанные по планетам земные отщепенцы ликовали в надеждах, наконец-то надрать хвосты и чешуйчатым, и пушистым господам, все, застывшие в паритетном взаимном удержании расы строили планы легкого вторжения и захвата.

Шум в галактике поднялся нешуточный, потому как бифуркаторы добывались крайне трудным путем глубинного майнинга континуума особых зон черных дыр, прибыльные места вокруг которых давно оскудели после неистовой эксплуатации.

Брелоки гаджетов сами по себе ничего не представляли ценного – обычный искусственный организм со своей системой жизнеобеспечения, которая заставляла его заботиться о себе чтобы не умереть и о своем парном симбионте, выбранном по критериям комплементарности жизненных параметров и идиллических представлений о самом хорошем. Но стоило такую штуковину поднести к дрожащей от лютой бесконечности границе разделения вакуума на нашу и потустороннюю половинки на горизонте событий, как гаджет проникался сутью выбора разделяющихся возможностей и был способен впредь реализовать этот принцип произвольно. Хотя ученые утверждали, что у бифуркаторов не может быть собственного разума, но в это трудно было поверить.

Началась жуткая бифуркаторная лихорадка, на которой некоторые обрели несметные возможности и сколотили собственные кланы, но большинство оказалось глубоко депотенцизированными. Вскоре весь сектор протоплазменных существ и сектор искусственных гаджетов переиграл власть в галактике. Возникли основные иерархии и сопутствующие им культуры. В двух случаях обладателями намайненных бифуркаторов стали искусственные твари, одна – из расы развлекательно-бойцовых ангелов, другая – из расы космических ассенизаторов, без которых космос давно бы превратился в непролазную помойку. Конечно же, главные расы, краганы и шантели, заполучили по нескольку бифуркаторов, сумев приумножить мощь неизгладимости. Еще множество других мелких проявлений протоплазменной плесени тихо сопели в сторонке, стараясь не мешать основным игрокам и не привлекать внимания.

Как только шантели ослабли на одну единицу мощи, лихорадочно стараясь натянуть остальное на обнажившиеся рубежи и готовя атаку для возврата паритета, все тут же захотели под эту суматоху ухватить шанс у нерадивого человекообразного. Так над Землей нависли грозные тучи всякой нечисти.

Все это влилось в меня прямо из жизненного опыта моего брелока, как будто я сам пережил, но это оказалось всего лишь самой верхушкой грандиозного порока, охватившего галактику.

Я, Константин Уткин, старший лейтенант мотострелковых войск и вот-вот командир роты, вообще не представляю себя вне слаженной армейской дисциплины. Мне и в голову не пришло бы примерять роль лидера человечества. Тем более что весь этот прогрессивный галактический гадюшник считал нас недоразвитыми повстанцами, восставшими против их законной философии сумасбродства. По мнению пришельцев, мы не смели иметь собственные понятия и претендовать на что-то, кроме роли смиренных плательщиков дани. Дани нашей же ментальностью, которая в увеселительных заведениях галактики котировалась как прикольные и необременительные аффекты для сексуальных и бойцовых переживаний.

- Не психуй, братан, я справлюсь, мы с тобой непобедимы, - бахвалился брелок, нервно переливаясь густой радугой.

Я молча сжимал кулаки и нелогично гонял в голове одну мысль: как быстрее избавиться от досадного заднеосколочного ранения и вернуться к своим, чтобы продолжить мочить отмороженного противника. Зад уже почти не болел, хотя Настенька упрямо продолжала выполнять свой медицинский долг. Тем более что от здания прифронтового госпиталя осталась всего одна комната, да и та — полуразрушенная, с выбитыми окнами. Других пациентов не было, врачи куда-то подевались — всё вокруг казалось непонятным и тревожным. Но нашлась армейская рация, которая оказалась вполне исправной. Я сел к ней и принялся подстраивать частоту.

Наших не оказалось в пределах ближней связи, зато на частоте, на которой они обычно распсиховывали бойцов противника, предлагая сдаться за банку тушенки, что-то возбужденно хрипело. Костя подкрутил настройки. Хрип обрел четкость и взахлеб заорал в полной истерике.

- Что за хрень, ало! Тут какие-то головастики шныряют с огромными зубищами и жрут все, что попадается, от ботинок и экипировки до тротиловых шашек!

Ему кто-то отвечал и голос от этого стал еще более истеричным.

- Мы их очередями бьем, они в труху, а остальные их сжирают и снова прут!

Брелок тепло устроился на моей груди, слившись со мной в общее ментальное пространство.

- Братан, сообщи им, кто нападает и пообещай, что мы поможем!

- Прием! – строго проорал я, - меня слышно?

- Да пошел ты со своей тушенкой, не до тебя.

- Это инопланетное вторжение! Я сейчас помогу, главное не мешай, я тебе больше не враг!

Бестолку, там продолжались вопли и всхлипывания. Я вырубил рацию и повернулся к Настеньке.

- Срочно нужно бежать, дело очень опасное! Ты жди здесь, не высовывайся!

Я вышел, спотыкаясь на обломках, побежал за рощицу. Солнце палило и все казалось тихим и неопасным. Из далекой позиции противника доносились автоматные очереди и взрывы.

- Внимание, братан, сейчас ничего не бойся! – обдал меня брелок непривычной самоувереннстью.

Восприятие слилось в точку бифуркции, и я очнулся на самом краю траншеи, на которую перли подпрыгивающими судорогами отвратительные как ошпаренные креветки, только с собак размером, клыкастые беспредельщики. Из окопов по ним палили безостановочно, что только подбавляло борзости уцелевшим.

Меня тут же увидели и судорожно навели стволы.

- Стой! Я помогу против этой напасти!

И сразу с этими словами мою пижаму на груди прошила корежащая очередь. Но тут же реальность выгнулась другой стороной. и трасса зажигательных пуль прошла выше, а горы наседающих тварей смяло ниоткуда взявшимся шквалом огненного брандспойта. С тонким узатухающим визгом неземное оружие завершило работу и наступила тишина с ошеломленными чумазыми бойцами, пытавшимися понять случившееся.

Я вылез на самое высокое место, показывая, тем самым полную безопасность.

- Теперь поняли? Что враг не я, а те неземные твари! И скоро будет много других.

- Как ты это сделал?!...

Вторжение передового отряда глодов было нацелено на район нахождения бифуркатора, но так, чтобы не навредить ему. Глодам важно было закрепиться поблизости и там уже тактически решать все вопросы. Тем более, что приближался подосланный боевой ангел. Как и рептилоиды, глоды презирали слабость и достойным оружием признавали только свои клыки. Все особи были как одна, эмпатически связанные со всеми другим, и поэтому не боялись смерти. Наоборот, смерть позволяла поддерживать популяцию здоровой на пике силы и умений, остальные были второстепенным расходным материалом и гордились даже такой пользой. А теперь стая была сожжена в назидание остальным.

- А ты кто?

Я демонически улыбнулся, вспомнив сериал про Люцифера.

- Меня убить невозможно. Я теперь главный защитник, назначенный для отражения атак на Землю.

- Хрень какая-то... Сейчас ваши сюда припрутся за госпиталь мстить. И кого ты тогда защищать будешь, мудила?

Военное противостояние представителей одного вида – самое страшное и дикое из возможного в природе. Более дико – только нашествие необузданной галактической зубастой расы. И бойцы бывшего противника это очень ясно вдруг осознали. Настоящий беспощадный враг был перед ними только что повержен, и это только начало. Такие твари не станут предлагать тушенку за плен.

Казалось бы, нерешаемые проблемы чудесным образом рассасываются перед лицом несопоставимо более фатальной проблемы, а факты в виде дымящихся зубастых головешек, густо усыпавших склон холма у окопа, отрезвляли охреневших бойцов при одном взгляде.

Я нагло попросил обтрепанный, но надежный байк чтобы успеть перед контрнаступом, и никто не отказал мне. Вздыбив перепаханную землю, рванул навстречу со своими. Зад совсем уже не беспокоил.

 

Засланка Легата Элион, натасканная самим Бианием Бу на полигонах крохотной планетки ПТК340, бывшей галактической киностудии 7D с навечным погружением, реконструировалась в полуразрушенной комнатке, за спиной Настеньки.

Это был ангел, щедро оплаченный краганами. В то же время другой боевой ангел, зафрактованный шантелями, готов был вступить в игру в любой момент.  Они уже договорились, как поделят общую прибыль после выполнения задания, неважно для краганов или шантелей, там будет видно.

Легата Элион чуть сипловато кашлянула и Настенька испуганно обернулась. Перед ней стояла очень привлекательная почти девочка в порванных и заляпанных, но плотно облегающих сводящих с ума джинсах и в лоскуты маечки, едва прикрывающие упругие груди.

- Привет, извини, меня здорово потрепало, чуть не сдохла…

- Ты ранена? – Настенька с профессиональным сочувствием осмотрела жалкую фигурку.

- Да нет, пронесло. А где тот мужчина? Ну, такой красивый и мужественный и…

- Зачем тебе? - Настенька с неприязнью подняла правую бровь, как случалось всегда, когда она готовилась поспорить с кем-то.

- Я его невеста. Долго искала, а как нашла, сразу тут началось…

- Документов нет, конечно?

Девочка с полной покорностью молча вздохнула.

- Ладно, - смирилась Настенька, - Давно не ела?

- Не беспокойся, сестра, - промурлыкала Легата Элион, - мне бы поскорее своего жениха увидеть.

Это насторожило Настеньку. Как-то неправильно. Сестра, жених вместо имени.

- А как его зовут? Извини, вынуждена быть бдительной.

- Константин Уткин, старший лейтенант, командир мотострелкового взвода.

Что-то было не так…

- Костя срочно вызван по рации там, где стрельба. Ты посиди, он обещал вернуться. Тебя как зовут?

- Наташа.

В тот же момент часть стены вспучилась от мощнейшего внешнего удара и в пролом ввалилось нечто клыкасто-несуразное. Настя не успела ойкнуть, как Наташа вывернулась с трассы настигающей их беды, ее движения стали быстры до невидимости, произошла какая-то невероятная суматоха и все стихло. У ног вытянув длиннющие клыки из жестоко порванной пасти, бездыханно подрагивала в последних конвульсиях жуткая пародия на все, что Настя когда-либо видела в фантастических фильмах.

Наташа отерла окровавленные ладони о простынку и даже не участила дыхание.

- Ты кто?.. Что это?..

- Я ангел, прислана чтобы спасти вас. Это нападение галактических глодов. Тебе нужно понять и смириться с новой реальностью.

Настя застыла в оцепенении на долгое мгновение. И у нее в душе потеплело.

- Я знала!.. - Она подавила желание преклонить колени, - Я всегда знала, что это – правда…

- Да, ты молодец. Говоришь, есть что-то пожевать? А то я потратилась немного.

- Да, сейчас принесу!

Настя вышла в развалины ординаторской, где уже все достаточно хорошо разведала. Она глубоко задумалась. В душе было очень тревожно, даже не за себя, а за порученного ей старшего лейтенанта. Она стряхнула пыль с войскового пайка, налила в кружку пепси-колы и щедро влила туда клофелина.

- Вот, - она протянула Наташе кружку и войсковой паек.

- Спасибо, сестра.

Наташа залпом выпила и разорвала обертку пайка. Что-то тяжелое неумолимо овладевало ей. Хоть в своей сути ангелы и были искусственными существами, но природный метаболизм тела решал все. Ее сопроцессоры пытались отдавать команды телу, но то быстро немело.

Настя подхватила неожиданно легкое тело и уложила в постель, в которой еще недавно лежал Костя.

- Спи пока, сестра, - заботливо сказала она и вышла наружу.

 

Галактика замерла в тревожном недоумении. Человекоподобный смог отбить атаку глодов. Он научился взаимодействовать с бифуркатором! Стало ясно, что тупым наскоком провернуть экспансию не получится. Глоды слили следующую волну вторжения. Уцелевшие особи еще изредка попадались на поле боя, дезорганизованные неудачей обычно кошмарно неотразимой атаки силами чистого зла и ярости. Но с ними быстро расправлялись, а одну даже выловили маскировочной сетью и собирались продать в цирк братьев Запашным, выискивая контакты в инете.

Бойцы укрепляли окопы, чтобы пережить новую атаку бешенного инопланетного зверья, пока их защитник поехал предупредить своих о новых правилах игры. Обгорелые глыбы костей, ощетинившиеся длинными клыками, оттащили подальше, чтобы не мешали обзору. Дозорные поблескивали биноклями, а единственный оператор беспилотника внимательно вглядывался в экранчик, высматривая в панораме признаки нового нашествия.

И в это жаркое и солнечное утро, чуть дальше окопов, ровно на том же месте, где возник Константин Уткин, появилась ошеломляющая грациозной помпезностью фигура в черном облегающем прикиде, сияющая солнечными бликами и огненным ореолом волос, сквозь которые просвечивало солнце. Она чуть повернула торс, изумительно эффектно блеснув сказочными линиями тела. Дозорные в биноклях ничего вблизи не увидели, но, когда их растолкали возбужденные бойцы, уронили стекла и онемели со всеми от восхищения. В руках дивы был стиснут огромный пушистый кот с растопыренными лапами. На поясе висели какие-то сверкающие вещицы, а на запястьях то, что земные девушки называют шармиками, только несколько побольше. Ступор нарушил недавно контуженный боец:

- Оу, девочка! Ползи к нам быстрее пока тебя там не обидели!

Он заржал через выбитые передние зубы и ему выдали двойной подзатыльник по каске два его соседа.

- В самом деле, там очень опасно! – сипло проорал комотделения, - Девушка, давай быстро сюда, видишь, что вокруг творится?!

Беллатрикс Лоли и сама давно заметила выжженных глодов, густо рассыпанных по склону. Это не сильно ее встревожило. Она прибыла потому, что молчание ее компаньонки Легата Элион необъяснимо затянулось и стало ясно, что пришло время ее выхода.

Никто даже не попытался вылезти из окопа, чтобы затащить глупую девчонку. Они просто все были за порогом такой неуместной фамильярности, как бывает у пацанов, увидевших очень красивую герлу и боящихся даже подойти к ней.

- Какой классный мэйн-кун! – осмелился подхихикнуть взводный любитель кошек, убрав закопченные лапы с пулемета.

Но это был не мэйн-кун, а сиятельный Арконт Люмерель, настоявший на своем участии, потому что были не очень редки случаи, когда гаджет передумывал и, увидев бывшего носителя, возвращался к нему.

Дива с изяществом, вызвавшим стон восхищения, наклонилась, выгнув спинку, и поставила шантеля на землю. Тот уверенно встал на задние лапы и надменно завел передние лапы за спину. Его твердый взгляд полоснул по бойцам и застыл на командире отделения, безошибочно оценив субординацию. Тот слегка офигел, живо вспомнив, как однажды майор вот так же сверлил его взглядом, распекая за какую-то мелочь.

Она подняла руку с радужно сверкнувшим шармиком и ангельский голос, с легкой женственной хрипотцой и милым иностранным акцентом, достиг души каждого.

- Воины Земли! Я — Беллатрикс Лоли. Я прибыла к вам, штобы больше не допустить напалений неземных чудовищев. Для этого мне нужено только одно. Куда делся тот человекоподобный, што пожег тут всех глодов?

- Так этих псов глодами зовут?

- Именно так.

Бойцы переглянулись. Нафига ей нужен тот, кто уже победил глодов? Такая рассудительность была неприсуща среднестатистическим существам галактики и не учитывалась в стандартных алгоритмах охмурения.

- А этот умненький котик зачем здесь?

- Перед вами главнокомандующий освободительными армиями галактики, сиятельный Арконт Люмерель.

Шантель строго по протоколу чуть мотнул усатой мордой и зычно мявкнул.

«Хрень какая-то» – пронеслось в головах наученных каверзностям жизни бойцов.

 

Заглавной бедой галактики было тотальное благополучие, что позволяло совершать любые сумасбродства безнаказанно. В дикой природе любой промах фатален. Хрустнул сучком – остался без еды на пару дней. Споткнулся – будешь съеден преследующим хищником. Не натаскал орехов в гнездо – подох зимой от голода.

В галактике у всех было все. Любые случайности были обеспечены своевременным избавлением от беды. Любая агрессия не убивала, а лишь подливала бодрящий адреналин. Даже целые армии не могли убить противника, ведь всегда можно переиграть случившееся. Начала процветать любая шиза. Так что сразу можно было сориентироваться: чем больше шизы у кого-то, тем лучше он обеспечен.

Совершенно не нужно быть строго адекватным сложной реальности. Максимальный силлогизм в повседневности был не сложнее выбора между двумя сортами мороженого, невзирая на последствия, которые система безопасности отменит, если они окажутся неприятными.

 

Контуженный боец с выбитыми зубами, достал недоеденную пайку и бросил к ногам котяры вкуснятинку, оставленную на потом. Что-то темное зловеще описало дугу и шмякнулось у сиятельных лап. Арконт Люмерель находился на какой-то допотопной Земле, без привычной защиты и подпрыгнул от банального страха. Между дрогнувшими лапками образовалась всем заметная лужица и бойцы хором заржали. Шантель с тоской посмотрел на Беллатрикс Лоли и ему очень захотелось стать просто маленьким котенком, чтобы эта могучая машина убийства защищала его. Но он справился с моментом слабости и мысленно внес в реестр сегодняшних положенных ему наказаний, очередную дисциплинарную повинность.

Оставив котика, обворожительная Беллатрикс Лоли ловко спустилась в окоп, игнорируя протянутые жаждущие руки, так грациозно, что все опять заворожено замерли.

- Воины Земли! – ее голос был как самое лучшее, что когда-то слышали бойцы, - Где поджигатель глодов?

- Туда поехал! – контуженный махнул рукой, - на нашем байке, следы видишь?

Досадливый подзатыльник товарища сбил каску с лохматой головы.

Конечно же, боевой ангел увидел следы и этого было достаточно.

- Харрроший мальчик, - Беллатрикс Лоли коснулась растрепанных волос одним из своих шармиков, и контуженного выгнуло назад от перенесенного наслаждения. Он обнажил выбитые передние зубы в чудовищной улыбке и слюна тонкой струйкой стекла ему за камуфляж.

- И вы все харррошие мальчики, - пропела ангел, выпрыгивая из окопа, - но он самый хоррроший.

Она подхватила сиятельного Арконта Люмереля, счастливо прильнувшего к ней, и боевым аллюром побежала по следу.

Бойцы медленно отходили от наваждения.

- Казлина ты! – товарищ контуженного замахнулся было опять, но просто безнадежно махнул рукой.

 

Вся тактическая картина ясно раскрылась перед сопроцессором Беллатрикс Лоли и первым делом она поскакала к развалинам госпиталя.

Настенька как могла прибиралась в комнатке, вытаскивала обломки, вытирала пыль, приносила горы сухпайков, ящик пепси и флягу с водой.

Выметая из-под кровати, где лежала бедная овечка в порванной одежде, она не заметила появление Беллатрикс Лоли.

Бездыханная компаньонка и зад в белом халате под ее кроватью вызвал некоторое замешательство.

- Привьет, зимная женщин!

Настенька испуганно выдернулась из-под кровати, раскрасневшаяся и совершенно безобидная. Перед ней стояло не вписывающееся в ее понятия существо с огромным котищем, прижавшимся к груди, крутя на пальчике какой-то блестящий сувенирчик на шнурке, который на самом деле был мощнейшим дезинтрегратором.

- Вы кто?...

- Я подруг вон той девачка. Просто отойти в сторону.

Ноги Настеньки сами подчинились, потому как тут явно была не ее весовая категория.

Беллатрикс Лоли аккуратно отодрала крепко держащиеся за нее коготки, опустила сиятельного Арконта Люмереля на пол и подошла к койке. Вскинув руку, коснулась головы овечки шармиком, нейтрализовав действие клофелина, но вместо него влив дозу курареподобного мышечного блокиратора. Легата Элион распахнула глазищи и все поняла. Ее ресницы очень быстро заметались, выполняя кодировку условленных между ангелами сигналов экстренной коммуникации. Последующий обмен мог бы быть озвучен так.

- Сестра, ты в вправе убить меня.

- Нет, у нас меняются планы.

Настенька тихо взяла швабру наперевес и шагнула к стоящей спиной диве, поднимая руки для удара. Но та молниеносно развернулась, грозно приоткрыв пасть и жутко зашипела. От ужаса ноги стали ватными, и Настенька сползла по стенке вниз. Беллатрикс Лоли даже не стала ее обездвиживать.

- Мы теперь агенты инвесторов по использованию бифуркатора и нужно срочно-быстро подготовить властителей этой планеты.

- Хорошо, сестра, я буду сотрудничать с тобой.

Они тщательно принялись согласовывать новый план.

Настенька протянула руку к стоящему рядом на задних лапах коту. Тот, следуя этикету, понюхал протянутую ладонь, и Настенька почесала ему под мордочкой. Это полностью отвечало тому, что должна была сделать аборигенка в такой ситуации. Арконт Люмерель закрыл глазки и заурчал.

Наконец, ангелы договорились, кодовая последовательность скрепила цифровую подпись, делающую нерушимым обещание, шармик тускло пискнул и мышечный блокатор рассосался. Овечка бодро вскочила на ноги, а дива подхватила кота, и они направились было к выходу.

- Вы не хотите перекусить? – предложила Настенька.

Беллатрикс Лоли с готовностью повернулась, прикинув потраченную на аллюр энергию.

- Нет, сестра! Это необыкновенно злохитрые существа! Кто бы мог подумать, что они способны в еду подсунуть отраву!..

 

Вот тут требуется особое пояснение, потому что мы ничерта не знаем расклада шизы в галактике и приходится часто говорить не от меня, Кости Уткина, а как бы со стороны. Вы же не хотите получить трехтомник с дотошными выстраиваниями понимания? Время лучше потратить на главный экшен.

Так вот, в галактике процент обладателей бифуркаторов очень мал – это элита полного благополучия. Но остальные расы тоже хотят сумасбродить, это же так прикольно и в сумасбродстве заключается настоящая свобода воли. И поэтому вынуждены заключать инвестиционные договоры по соиспользованию. Возникают альянсы, в которых все довольны и все равны.

Именно такую штуку и решили устроить с Землей сговорившиеся ангелы. Понятно, что им светит за такое посредничество.

 

Я спешил, но поле было перепахано взрывами и байк заносило по вывороченной земле. Мин я не опасался, полностью овладев принципами неуязвимого переигрывания событий. С брелком, болтающимся у меня на груди, общался не словами, а по понятиям, но в словах это было примерно так.

- Как не растрясает твою протоплазму?.. Даже мне очень некомфортно.

- Ну, придумай что-нибудь, тут нет дороги.

- А зачем тебе дорога, когда можно перемещаться цивилизованно?

- Это как?

- Так как я тебя переместил к окопам.

- А… не сообразил сразу… но ведь нужно знать куда именно перемещаться?

- У меня локация на 100 метров вокруг.

Перед глазами у меня возникла не просто карта, а понимание всех ее деталей, вообще без вопросов, где что и как соотнести с местностью. От этого я чуть не навернулся и резко тормознув, остановился, упершись ногами в рыхлую землю.

- Нихрена себе? Чего же ты молчал?

- Я ненавязчивый, не забывай, оперативное управление ситуацией – твое дело.

- Так что это за способ цивилизованного перемещения? Я так и не понял.

- У тебя тут нет кнопок нужных понятий, я не знаю пока на что жать. Потом разберемся.

- Выключи пока карту, мешает, к ней нужно привыкать. У тебя что, проблема с тряской?

- А кому приятно? Я бы устроился поудобнее, но пока еще не все решил. Давай постоим, решим.

Брелок озадаченно вздохнул, я именно так это почувствовал, и секунду помолчал.

- Такое дело, меня нельзя отпускать далеко, теряется взаимосвязь и мне буквально сносит крышу от такого одиночества. Если близость рвется, тянет найти нового носителя. Так устроены мои базовые нормы. Это непреодолимо.

Я ощутил смущенную неловкость брелока от столь интимного откровения.

- А ты мне нравишься, ты самый нормальный, - признался он.

- Я нормальный?!

Это меня задело, я всегда считал себя очень необычным, не таким как другие.

- Уж я-то многих перевидел и мне претит постоянное сумасбродство, а ты очень рационально мыслишь, не отрываешься от реальности.

- Я же не в дурдоме, чтобы сумасбродствовать!

- Ты не поверишь, но философский императив галактики в том, что сумасбродство – высшее проявление свободы воли. Если ты не можешь себе позволить, то ты – раб. Неважно чей раб, обстоятельств, господина или даже самого себя.

- Шиза какая-то…

- Вот! Ты со мной составляешь особый симбиоз, который придает тебе сверхвысокую потенцию сумасбродства. Ты можешь чихать на всех ваших правителей. Ты можешь носить яркие, выделяющиеся среди всех других желтые штаны. Ты даже можешь обязать всех в твоем присутствии носить на носу маленькие колокольчики.

Я обомлел в ностальгическом воспоминании.

- Ты что, смотрел фильм “Кин-дза-дза”!?

- Я смотрел как ты смотрел.

- Так ты прикалываешься?

- Вот потому как ты не хочешь принимать дифференциацию по цвету штанов, ты мне и нравишься.

- Шутишь! Это же был такой сюр, кто же всерьез захочет жить по таким правилам?

- А вот и посмотрим. Но мне теперь гораздо спокойнее, я даже устроюсь поудобнее.

Это было похоже на ощущение, когда отслаиваешь сгоревшую на солнце кожу. На груди что-то щекотно изменилось.

- Не переживай, это я устроил себе карманчик как у кенгуру. Теперь я просто так не свалюсь и связь не оборвется.

Я смирился с такой мелочью. Спросил бы меня, я предпочел бы кармашек на бедре, но ладно.

- Ух, ты ж… держите меня крепче!...

Я ощутил смущенное волнение брелока.
- Что такое?

- Ну, надо же. Мой бывший приперся. Мечтает, что я к нему вернусь. Такой правильный был сначала, но быстро опаршивел.

Я ощутил нешуточные переживания гаджета и стало неспокойно.

- Ну, я тебе устрою!.. Ориентировка показывает, что у нас сейчас два главных врага – ангелы, которые удерживают заложником главкома очень мощной расы. Пока главком у них, земляне ничего не посмеют сделать – иначе галактическая война. И та раса ничего не посмеет. Это точно выверенный баланс. Наша первейшая задача – вернуть главкома домой и вот тогда ты будешь диктовать условия.

- Так что, ангелы реально существуют?

- Это не какие-то там херувимы, а раса искусственных живых существ, очень опасных и изощренных во всех навыках воздействий.

- Чего только у вас там нет…

- Да, уж. И раз ты уже знаешь про галактический сюр, может пора сделать выбор? Ты за кого будешь?

- Конечно за Землю.

- Ну и чудненько. Давай не будем торопиться. События еще не совершились до точки наилучшего воздействия. Иногда нужно давать врагам возможность увязнуть до логического их конца. Двигай вон к той рощице.

- Я тут оставил на время одну беззащитную девушку в разрушенном здании. Она меня спасала во всех вариантах реальности.

- А.. Настенька?..

Я почувствовал или мне показалось нотку ревности.

 

Это оказалось очень просто. Чудо-карта показала местоположение госпиталя, я потянулся к нему и оказался у разрушенного здания.

Первое, что я увидел, войдя в комнату – клыкастое месиво, когда-то бывшее особо живучим лютым зверем. К чему такая изуверская жестокость?

- Это не твоя Настя, - урезонил меня брелок, - так работают ангелы.

Мне на шею бросилась вошедшая Настенька. И я почувствовал тот самый запах, который так понравился мне ещё тогда, когда я лежал здесь раненым.

- Я думала, что ты погиб! Хорошо, что вернулся. Я должна тебя выписать по всем медицинским правилам, - она непреклонно сжала губки.

- Тебе не досталось от этого?!.. – я ткнул пальцем в клыкастые останки.

- Нет. Что тут было!..

Сбиваясь, она все рассказала, а брелок в кармашке дрожал от впечатлений и сдавленного хохота.

- Какая она молодец у тебя! – радовался он.

Настенька принялась сервировать столик пепси-колой и пайками.

- Ты же не ангел, чтобы есть такое, - скривился брелок, - вот, лучше выбери для дегустации.

Теперь мой взор заслонила карта разных галактических блюд с явным ощущением того вкуса, что они сулили.

Настенька выпучила глаза, но уже привыкла особо не удивляться.

- Давно нет взрывов, и никто не стреляет, - заметила она.

- А все, - беспечно объявил я, - война закончилась. Им теперь не до этого.

- Какая вкуснятина! – мычала она, уплетая нечто никогда ею не виданное.

- Это, конечно, излишество, но довольно приятное излишество, - я задумался, понимая, что отказаться от таких благ очень непросто, а там и до сумасбродств рукой подать.

Это вызвало некоторое беспокойство у брелока, но я его твердо успокоил.

И я, не торопясь, принялся живописать ей расклад галактического сюра и за кого мы теперь стоим.

Кто-то может подумать, какой же я осел, получил такие возможности и размениваюсь на привычные неказистые мелочи, даже от шедевров космической кулинарии готов отказаться. Но у меня очень четко прошел водораздел между шизой в желтых штанах и альтернативой оставаться нормальным. Пусть я как зверь на природе буду зависим от каждого своего решения, но не превращусь в омерзительную тупую тварь. Галактическая реальность такова, что тупые твари есть, мало того, шиза сумасбродной свободы воли доминирует как высший закон галактической этики. С этим нельзя не считаться и придется найти баланс сил противостояния.

 

Очевидцы потом рассказывали, что когда терпение двух генералов было на исходе, и они вопросительно поглядывали на принявших максимально грозный вид ангелов с вертящимся между ними огромным котярой на собачьем поводке, на площадке сначала пахнуло маревом и слегка взлетела пыль, а потом на этом месте появился я в помятой больничной пижаме.

Да, я возник прямо перед строем солдат в новейшей экипировке с автоматами – последний писк корпорации Калашникова, впереди них широко расставили ноги боевые ангелы и прямо передо мной стояли два парадных генерала. Поодаль виднелись огромные транспортные вертолеты, а над головой поревывали наши истребители.

- А точно, сам появился там, где мы ждем, - один из генералов одобрительно кивнул стоящей позади него Беллатрикс Лоли. Но она только коротко ухмыльнулась и подтянула за поводок стоящего на задних лапах сиятельного Арконта Люмереля, отчего тот вынужден был всплеснуть передними лапами из-за спины и на секунду встать на четвереньки. Несмотря на оборванные лохмотья, Легата Элион рядом выглядела нисколько не менее импозантно и настораживающе, а лохмотья придавали ей особенный боевой шарм.

- Товарищ старший лейтенант! – гаркнул первый генерал, ломая субординацию так, что даже котяра возмущенно шмыгнул носом, - Позвольте…

Рядом седовласый генерал досадливо махнул на него рукой, прервав на полуслове и тепло воззвал:

- Сынок! Мы понимаем, что ты перенес и как тебе трудно в такой сложной ситуации, но…

Тут произошла последовательность ключевых событий. Котяра, брыкая лапами и выворачиваясь взмыл в воздух, натянул поводок до предела, так, что Беллатрикс Лоли изо всех сил уперлась ногами в землю и внезапно исчез. Оборванный поводок свалил Беллатрикс Лоли на землю к ногам строя солдат, которые даже не шевельнулись чтобы помочь, но Беллатрикс тут же взвилась в прыжке, замахала руками, а Легата Элион поймала парочку брошенных ей блестящих штуковинок. Они встали спина к спине, готовые сражаться с человекообразными и всей остальной галактикой.

Бифуркатор не мог сразу вернуть главкома шантелей домой, для этого нужен был окружающий вакуум, но мы заготовили временное убежище в виде бочки из-под соляры в кустах поодаль, где главком и оказался намертво замкнутый в вонючем пространстве. Но это был лишь пункт временного перемещения. Тут же из этой бочки он уже автоматически транслировался в закрытый на замок мусорный ящик у пошарпанного дома, а оттуда – в огромную армейскую кастрюлю с намертво прикипевшей крышкой, давно выброшенную в кладовку ввиду густо изрешеченных осколками стенок, так что брякнувшийся на дно кот мог спокойно дышать и прийти в себя. Мяукать там в безлюдье было бесполезно, да и лучше не привлекать внимание аборигенов, которые почему-то воспринимали его как милое пушистое существо и могли попросту загладить до изнеможения.

Я поднял руки и крикнул ангелам:

- Никакой бойни! Все в порядке, мы продолжаем инвестиционный план с вашим участием, но с моими коррективами.

Тут же карман у Беллатрикс Лоли несколько оттопырился, она осторожно и брезгливо извлекла какой-то экранчик и ее лицо расслабилось. Это был стандартный терминал оплаты, на котором высвечивалась внушительная сумма в галактической валюте. Аггелы переглянулись и принялись с бешенной скоростью моргать. Лица Беллатрикс Лоли и Легате Элион приняли выражение полной удовлетворенности во всех мыслимых смыслах. Они опустили руки, сжимающие чудовищные орудия массового уничтожения.

Генералы несколько растерялись, пытаясь уловить смысл случившегося. Но, видя, что все успокоилось, седовласый продолжил:

- Сынок! Ты остановил эту войну, которая давно всем осточертела, ты – герой! Но теперь у нас не просто международные, а космические проблемы, которые нужно решать. Константин Уткин, в помещении местной мэрии тебя ждет верховный главнокомандующий, прибывший не так давно вместе с официальными лицами.

- Сам, что ли? – мне как-то стало не по себе.

- Ну, конечно, сам Он. Мы сейчас проследуем туда на боевых машинах.

Чудесная карта у меня перед глазами ясно обозначила цель.

- Не, я сам доберусь, даже раньше вас.

 

По одну сторону длиннющего стола, в торце которого сидел Он, сгруппировались знакомые по новостям фигуры госдеятелей и олигархов, которые практически были другим коромыслом весов государственного управления. Противоположную сторону стола вразнобой заполняли самые чудесатые существа. Некоторые просто висели, отражаясь в полировке стола. Поодаль вдоль стен были навалены груды драгоценных камней, золотились и серебрились слитки металлов и выглядели почти как сцена из Али-бабы в сокровищнице.

Я никогда не бывал на приеме более чем майора и это здорово мешало сосредоточиться. Брелок успокаивал меня теплым сочувствием. Если бы не пижама, я подошел бы строевым шагом.

- Товарищ верховный главнокомандующий!

Судя по глазам и лицу, Он сегодня еще не спал. Взглянув на меня, по-простому махнул рукой и показал на кресло рядом. Я уселся на краешек и тут же заговорил заготовленное.

- Позвольте мне сразу сказать самое важное в этой ситуации, чтобы прояснить все.

- Да, конечно, не стесняйтесь.

- Вот эти стекляшки, - я обвел рукой по периметру заваленной комнаты, - не берите. Это как американцы одаривали индейцев стеклянными бусами, тут все решают другие факторы.

Он молча кивнул.

- Мы теперь способны учесть все вопросы и разногласия между народами Земли, точнее, правительствами, но, мало того, мы можем помочь очень многим расам галактики, которые готовы образовать с нами союз.

Я понимал, что выражаюсь по-дилетантски, но ведь нужно же было как-то все разъяснить и поэтому начал говорить нагло.

- Мало того! Если мы прямо сейчас займём твёрдую, правильную моральную позицию, то перетянем в этот альянс кучу других цивилизаций. Даже тех, кто обладает возможностями куда большими, чем сейчас предоставлены мне моим гаджетом.

Это было так нагло и самоуверенно, что даже я сам поморщился.

- Константин Владимирович, вы теперь генерал-лейтенант с большими полномочиями. Не тушуйтесь, говорите смело.

Брелок как бы поддал мне дружески коленкой для раскачки и я, наконец-то, обрел сам себя.

- Условием нашего союза должны быть взвешенные пуританские мотивации в противовес царящему в галактике безумию. Еще древние мудрецы говорили, что воздержность — это основа всего. Что только воздержные могут задаваться высокими целями и отдавать предпочтение хорошему, а дурного избегать.

Вокруг была невероятная тишина, все застыли, но Он понимающе кивал. И я продолжал:

- Они учили: «Мера важнее всего» и «Ничего лишнего». Как оказалось, это предсказывало то, в чем погрязла культура сумасбродства галактики.

- Да, я понимаю, но не могли бы вы тезисно изложить наверняка уже продуманные условия?

И я начал излагать.

- Необходимо запретить рекламу всех видов, которая всегда ложь. Нет рекламы - не будет того, что на ней держится, посыпятся все бизнес-вымогатели.

Он кивнул и ехидно улыбнулся уголками рта.

- А вы посмотрите сейчас на наших уважаемых бизнесменов.

Я взглянул на олигархов и от ледяных взглядов на застывших лицах мне стало не по себе. Невольно сглотнув, вспомнил о своих возможностях и пошел ва-банк.

- Необходимо полностью переформатировать биржи и банки.

Он поднял правую бровь, совсем как это делала Настенька и глубоко вздохнул, но лед уже тронулся.

- Позвольте уточнить, - выкрикнул один из олигархов — небольшой, с небритым лицом и похожий на обезьяну, - такие заявления должны были быть всесторонне заранее подготовлены, а не выслушиваться от лица, явно некомпетентного…

Он поднял обе брови, и все замолчали, ожидая верховного вердикта.

- Да, вы правы, простите, как-то пустил все на самотек. Явно нужен тайм-аут. Я попрошу всех временно покинуть этот зал, ну, буквально на пару часов.

У меня опустилась потенция и зашевелились предчувствия, но самое неприятное, что брелок подтверждал это своим собственным замешательством.

- Извини, братан, я плаваю в этих земных дипломатиях, очень непривычно…

- Вы, Констнантин Владимирович, останьтесь.

Когда воздух в зале заметно посвежел от освободившегося пространства, Он поднял на меня усталые глаза.

- Я не могу вот так сразу взять и пойти наперерез тем, кто имеет значительно большую совокупную власть и влияние. Что предлагаете с этим делать?

Я был прост как солдат. Отчетливо сознавал, что верховный воспринимает меня как чудака, случайно заимевшего атомную бомбу и требующего очень осторожного подхода. Но ведь не я нашел бомбу, а она выбрала меня, а я, фактически, был лишь посредником.

Просто выложил на стол перед верховным терминал оплаты.

- А мне уже дали такую штуку, - он покопался во внутреннем кармане.

Брелок довольно больно боднул меня, внушая важный нюанс.

- Они и тут вас обманули. Терминал должен быть привязан к вам, а они этот привязали к посреднику, известному пройдохе.

- Интересно… нужно, конечно, разобраться…

- Вот этот привязан сейчас только к вам, никто никак не сможет ничего поделать с этим. Но вы можете расширять число пользователей, и тогда решение о платеже будет приниматься только согласованно. Тут еще много нюансов, я все объясню.

- Как подло… - пробормотал Он скорее сам себе.

- С этим, - я ткнул пальцем в терминал, - те олигархи больше не имеют реально значимых активов, остался только блеф. Любые ваши действия по перекройке влияния будут очень даже радикально и эффективно обеспечены.

Он задумался.

- Итак, рекламу, биржи-банки побоку. Что еще?

- Еще религия, которой полностью развязали руки.

- Это сложнее. Это же народ.

- Религия – это нахрап попов, которые объявили себя посредниками между людьми и Богом. Мы не станем покушаться на глубинную веру. Я сам верю во что-то космически хорошее…

Он еще глубже задумался.

- И это все?

- Главное - всего один критерий: есть что-то делается только для удовольствия, то это убивает смысл. Всё остальное — следствие типа сумасбродств.

- Вы знаете, Константин Владимирович, что тут у нас был просто необыкновенный ажиотаж с комическими инвесторами. Они нам предлагали кучу очень простых устройств, ну, просо пилюлю такую проглотить, и потом по одному мысленному желают они вызывают райское блаженство. Но наши физиологи вовремя предупредили, а я всегда консультируюсь, что уже были такие опыты с крысами, им вживляли проводки в центр удовольствия мозга и давали кнопку чтобы послать туда ток. Крысы жали её без остановки. Пока не подыхали от истощения.

Брелок просто извивался у меня в кармашке от брезгливого возмущения и засыпал меня инфой: «Это строжайший запрет во всей галактике. Единственный, кто не нарушает. Слишком быстро ведёт к концу. Даже для сумасшедших это слишком». Я озвучил:

- Это строго запрещено по всей галактике, потому что быстро и прямо приводит к уничтожению живого. Там очень мало общих запретов, но этот пришлось обеспечить драконовскими методами.

Несколько секунд мы помолчали.

- Мда… Я очень хорошо представляю то, о чем вы говорите и разделяю эти взгляды. Вы прямо-таки даете новые надежды и это, судя по всему, вполне осуществимые надежды… Перед лицом экспансии я просто вынужден вам довериться.

Брелок неистово ликовал, видя шанс осуществления своих давно выстраданных идей, так что я иногда морщился от его дружеских тычков в кармашке.

В комнате всколыхнулись воздух и свет и на столе очень эффектно уселась бедная овечка. Лоскутки на грудях еще более откровенно давали волю воображению, ножки с невероятной элегантностью и неподдельной естественностью свисали босыми ступнями и чуть приоткрытый ротик молил то ли о помощи, то ли обещал райское наслаждение.

- Я просил на некоторое время нас оставить, - не очень решительно вымолвил Он.

- А не было закрыто, - пропел невинный голосок, - но я прикрыла за собой, чтобы не подглядывали.

Брелок моментально информировал, что да, она прикрыла цивилизованные каналы, но не для всех и тут же замуровал нас в полной непроницаемости извне и изнутри, хотя внешне ничего не изменилось.

- Вот теперь закрыто! – я заметно напрягся, несмотря на успокаивающие воздействия брелока.

Овечка испугано дернулась, но как только поняла непреодолимость положения, засветилась шармом еще неотразимее.

- Мы не хотим ничего плохого! – заворковала она, - Подогнали всех инвесторов, до которых дотянулись. Чисто деловое предложение. Мы очень ценим таких партнеров и хотели бы войти в штат постоянных боевых консультантов. У вас слишком примитивное вооружение, не правда ли?

У меня в голове замелькали варианты того, что другой ангел остался снаружи и может действовать, хотя уже не видит, что здесь происходит.

В следующий момент двери на микросекунду приоткрылись и рядом со мной оказалась Настенька. Она от неожиданности чуть не упала, я подхватил ее и усадил на стул. Она ошеломленно молчала.

- Еще один ангел? Такого еще не видел, - осведомился Он., - Ну прямо как в нехороших фильмах про медсестер и сантехников.

Шутка явно получилась не очень удачной.

- Это Настенька, она меня спасала после ранения и невольно оказалась замешена во всю эту историю. Ее могли использовать как заложницу для воздействия на меня.

- Разумно.

Взглянув на овечку, я понял, что подбросил идею, но это уже было неважно. Главное, что неотразимость овечки в моих глазах сильно потускнела, и она это ясно почувствовала, а раз так, то перевела весь фокус на верховного.

- Мы готовы стать вашими личными и не очень охранителныцами, - живописно потянувшись, она опять приоткрыла свой ротик с изумительными зубками, и Он слегка поплыл, несмотря на опыт противодействия любым нажимам и не подводящую интуицию, которая всегда выручала его в самых смутных ситуациях.

- Это ее я чуть не пришибла шваброй, - наконец, подала голосок Настенька.

Овечка резко повернулась к ней и угрожающе зашипела., так что даже Он отпрянул.

- Я сейчас приоткрою двери, мадам, - очень убедительно сказал я, - и у вас будет пара секунд чтобы покинуть нас в полном здравии.

Легата Элион не была дурой и обсчитывала ситуацию очень четко. В следующее мгновение ее не стало.

- Многому же мне придется переучиться!.. – признал верховный, приходя в себя.