Часть1 - 3. Наш прадед

3.Наш прадед Алексей Петрович.(1795-1852)
Весной 1838 года купец 3-й гильдии (захудалый) на лошадях выехал из города Ефремова, направляясь в разведку на юг. Много хорошего рассказывали о Новороссии, но нужно было увидеть ее самому. Дорога была дальняя. Постепенно менялась природа. Взгляд перестал упираться в стену леса. Перед ним открылся далекий горизонт. Алексей Петрович был удивлен ароматом, который издавала каждая травинка в степи, и невольно сравнивал эту растительность с сочной травой и крупными цветами на родине - красивыми, но без всякого запаха. А ведь это те же васильки, та же ромашка. Он зорко всматривался в новые места и отмечал невиданных ранее огромных птиц - дроф, которые спокойно бродили у самой дороги, свист сусликов, беспрерывное стрекотание кузнечиков. Иногда встречались мелкие речушки, ручейки, неприметные, терявшиеся в траве. И вдруг эта речушка размывалась, превращалась в болото, поросшее камышом. На воде колыхались столетними листьями белые кувшинки. Казалось, они были сделаны из воска.
По дороге, проложенной чумаками, которые издавна ездили на юг за солью, были стоянки - корчмы, где можно было отдохнуть и поесть. Здесь собиралось много проезжего люда. Алексей Петрович с интересом вслушивался в их разговоры, а по ночам, лежа в телеге под яркими звездами, напряженно думал.
Был он немолод, шел 43-й год. В эту пору трудно менять жизнь, но дольше оставаться в Ефремове было невозможно. Торговля хирела, маленький капитал таял, а семья росла. И единственным кормильцем был он, Алексей Петрович. На юге надо было найти во что бы то ни стало «дело», которое давало бы кусок хлеба, надо было найти уголок, куда могла бы переехать семья.
Одесса оглушила Алексея Петровича своим шумом, суетой, а порт и море заставили растеряться. Он, крупный мужчина с окладистой бородой, уверенный, спокойный, вдруг самому себе показался маленьким, никому не нужным. Здесь все было в движении. Грузчики с мешками, углом надетыми на голову и, как мантии, спускавшимися по плечам, тащили на спине какие-то ящики. Громко кричали, размахивая руками, в красных фесках не то турки, не то греки. Тяжело ухало море, и на его волнах раскачивались пароходы, парусные суда, странной формы лодки. Нет, здесь Алексею Петровичу делать нечего. Он снова поднялся наверх, на набережную, и стал взором искать трактир, где можно напиться чаю, отдохнуть и подумать. Но трактира нигде не было. Ему сказали, что закусить можно на Греческой площади. Площадь показалась ему тоже странной. Площади, в сущности, не было, так как в ее центре находилось огромное круглое здание, и от площади остался только круг, застроенный низкими домами. Двери их были широко открыты, оттуда доносился гул голосов.
Алексей Петрович вошел в длинную полутемную комнату, уходящую вглубь здания. В комнате было прохладно и остро пахло кофе. На столиках кофе дымился в маленьких чашках. Хозяин кофейни, толстый грек с маленькими умными глазами, приветливо встретил Алексея Петровича и усадил за стол. Душистый кофе восстановил душевное равновесие Алексея Петровича. Освоившись с обстановкой кофейни, он увидел здесь много русских людей, а вслушиваясь в их речь, понял, что здесь совершаются торговые сделки, идет купля-продажа. Здесь продавали все: пшеницу, вино, дома, усадьбы, строительные материалы. Алексей Петрович услышал знакомое, близкое слово «лес» и заинтересованно спросил, где же здесь леса, которые можно купить. Но ему объяснили, что речь идет не о растущем лесе, а о строительном материале. В Одессе большое строительство. Дома строят из местного камня-ракушечника. Но ведь нужны двери, окна, полы. А вокруг степь, и лес нужно привозить издалека. Его сплавляют по рекам.
В смекалистой голове Алексея Петровича мелькнула какая-то еще неясная мысль. Повеселевший, он стал расспрашивать, где находятся реки, где расположены пристани. Ему назвали Дунай, Днепр. Но самой близкой рекой был Днестр, а самой близкой пристанью - маленький заштатный городок Маяки. На другой же день Алексей Петрович уже был в Маяках. От Одессы городок находился в 40 километрах.
Долго стоял Алексей Петрович на берегу Днестра и смотрел, как медленной вереницей плыли по реке плоты, то совсем погружаясь в воду, то снова всплывая на поверхность. А впереди плотов так же размеренно двигалась баржа с маленьким домишком на ней. Там, видно, шла мирная семейная жизнь: из трубы шел дым, на веревках сушилось пестрое белье, визжали ребятишки. У пристани баржа остановилась. Плоты разбивались на отдельные бревна. Высокие штабеля их высились на берегу и сушились на ветру и солнце. Подле сухих бревен суетились люди. Они связывали их концы, прикрепляли с каждого края по два колеса, впрягали волов. И вот снова, но уже по суше, бревна ползут к Одессе.
Вот здесь, на берегу, рядом с пристанью, и будет стоять его маленький лесопильный завод. В этом углу будут сушиться штабеля бревен. А потом их распилят на тонкие гнущиеся доски. И население Маяков, Беляевки, окрестных сел будет покупать их на оконные рамы, на двери, полы.
Вот оно, «дело», маленькое, но верное. Работа чистая, на воздухе. А на пригорке над рекой будет стоять новый дом для семьи, и окна его будут смотреть на реку, на противоположный берег, где широкой полосой растянулись сады и виноградники.
В то же лето привез Алексей Петрович в Маяки свою многочисленную семью: мать, старшую сестру, жену, трех сыновей-подростков да двух маленьких дочек. Все здесь понравилось семье: и жаркое солнце, и неширокая река, и невиданные доселе овощи и фрукты. Каждый день, когда за большим столом собиралась семья, всегда обсуждались новые детали жизни городка. Оказывается, недалеко находится устье Днестра. А там, на крутом берегу лимана, расположен красивый город, бывшая турецкая крепость. Аккерман - белый город. Между Маяками и Аккерманом река разлилась широко, затопила берега. Там высокие заросли камыша. Из камыша и глины здесь строят хаты, крыша тоже из камыша. Глиняный пол покрывают толстыми циновками, сплетенными из камыша. Печки тоже топят камышом.
Здесь часто бывают пожары, и тогда выгорают целые кварталы камышовых хат. А в реке так много всякой рыбы - хоть руками лови. У каждого хозяина много уток и гусей. Птица здесь тоже особенная. С весны до глубокой осени сама добывает себе пропитание. Все гуси и утки уходят на реку, в плавни, здесь же выводят птенцов. А к зиме возвращаются к людям и ведут за собой стаи птичьей молодежи. К мясу здешней птицы надо привыкнуть: оно пропахло насквозь рыбой. Осенью, когда над городком пролетают, несясь на юг, вереницы диких гусей и уток, весь городок заполнен криками и хлопаньем крыльев домашних гусей. Они хотят тоже лететь на юг, к солнцу. Но разжиревшие тела с земли не поднять, и ослабевшие крылья в воздухе не удержать.
Глиняной хаты Алексей Петрович не захотел. Бревен было достаточно: как было задумано, на зеленом пригорке вырос просторный дом с веселыми окнами, с резными наличниками. Сюда после напряженного трудового дня возвращался к вечеру Алексей Петрович с сыновьями. Здесь, в большой кухне с русской печкой, с некрашеными, вымытыми до блеска полами, хозяйничали женщины. Здесь на стол ставились миски с русскими щами, гороховым киселем, пирогами с капустой. Семья медленно привыкала к новым местным блюдам.
И покатились годы. Они не принесли с собой богатства, но в доме был полный достаток, жили сытно. Семья - крепкая, трезвая, строгая - заслужила в городе почет и уважение. Многие сочли бы честью породниться с ней. Но Алексей Петрович новую родню выбирал не спеша, местных обходил. Одну дочку, Варвару Алексеевну, выдал замуж за одесского купца. Другая, красивая, веселая Наталья Алексеевна, стала хозяйкой длинной цепи виноградников над Днестром. Здесь ее муж, обрусевший француз Савари, вместо изгороди посадил ореховые деревья. Они разрослись. Осенью Савари продавал виноград, мешки с орехами, ореховое масло, вино.
Замужество дочек было удачным. Правда, пришлось выделять приданое. И в оборотном капитале завода получилась брешь. Но она временная. Давно пора жениться сыновьям. Вместе с невестками в дом придут деньги.
Старший сын Александр, расчетливый, деловой, воле отца не перечил, когда тот подобрал ему подходящую жену. На младшего сына Максима надежда плохая. До сих пор ведет себя как мальчишка: любит певчих птиц, часами просиживает у клеток, искусно насвистывая незнакомые мелодии. Работает усердно, но заводом не интересуется, во всем подчиняется отцу и старшему брату. Среднему сыну Петру уже 24 года. Но когда отец говорит о женитьбе, либо молчит, либо отшучивается. Кто его знает, о чем думает. Полюбил Алексей Петрович вечерами посидеть на скамейке у своего дома, смотреть на реку, обдумывать завтрашние дела. Стал он уставать: всю жизнь не щадил себя в работе. Здесь же, на скамейке, как-то вечером и закрыл навсегда глаза купец 3-й гильдии Алексей Петрович Слемзин.