Часть1 - 7. Сашенька

7. Сашенька.
Ближние Мельницы, которые так любовно описывает Катаев в своей замечательной книге «Белеет парус одинокий», отделённые от города линией железной дороги, напоминали провинциальный городок. Летом улицы покрывались травой, маленькие домики прятались в тенистых садах. Большинство населения составляли рабочие-железнодорожники.
Семья Трачей, поселившись здесь, не выходила за рамки принятых обычаев: жили спокойно, трезво, трудолюбиво. Детей воспитывали в большой строгости — наказание неизменно следовало за провинностью.
Саша была ещё маленькой, когда задумалась над тем, как спокойно мать ежедневно докладывала отцу о поведении детей, никогда не забывала сказать, кто был непослушным. И отец, этот милый, любящий отец, пообедав, брал в руки ремень и хлестал им виновника. Ведь ударить можно, когда рассердишься, не помнишь себя. А здесь... Шалость была ещё утром, мать бранила, потом все об этом уже забывали, а родители вечером снова возвращались к наказанию.
«Всё потому, что мама доносчица», — думала Сашенька. Ей попадало редко. Она была послушна. Но вот произошло событие, которое запомнилось на всю жизнь. Старшую сестру Ору мать учила грамоте дома. Поблизости не было школы. А Сашенька внимательно прислушивалась, самостоятельно научилась читать и писать печатными буквами. Жадно хотела читать, а детских книг не было. И Сашенька читала и переписывала всё, что видела, все вывески. Как-то Сашенька увидела на заборе какие-то слова, значения которых не знала, но старательно переписала их на синюю бумажку, случайно подвернувшуюся под руку. Потом тщательно сложила её и положила в карман. Вечером, когда дети спали, мать, как всегда, проверяла содержимое карманов их одежды. Так она нашла синюю бумажечку. На другой день она ничего не сказала Саше. Вечером пришёл отец, пообедал, а потом позвал Сашу. Она весело подбежала к отцу. И тут случилось что-то ужасное. Её схватили сильные руки, и милый отец превратился в страшного зверя. Его ремень исполосовал девочку. Два дня Саша пролежала в постели, родители с ней не разговаривали. Когда Саша стала выздоравливать, она спросила мать, за что её били.
- За синюю бумажечку, - ответила мать.
А Саша забыла, не помнила ни о какой бумажечке. Не скоро дошло до её сознания, за что её так сурово наказали. Рано потеряла Саша доверие к родителям, веру в их справедливость.
Сашеньке было десять лет, когда мать отвела её в Михайло-Семёновское училище. Оно находилось далеко от дома, и только теперь Саша могла самостоятельно добираться до него. Училище находилось в Высоком переулке. Там, за высокой стеной, был сад. В нём купцы, братья Посоховы — Михаил и Семён — построили большое здание. В одной его половине был приют для детей-сирот, а в другой — школа для детей местного населения. Тогда у богачей было модно бросать подачки беднякам. И надо сказать, что целенаправленность этих подарков была удачной.
Негоциант Маразли в Книжном переулке построил овальное здание — народную читальню (сейчас 1-я городская библиотека). Много лет здесь был центр культурной жизни населения района, здесь проходили лекции, литературные вечера. Барон Масс на Старопортофранковской (Комсомольской) построил ночлежный дом — Массовский приют, длинное мрачное здание. Люмпен-пролетариат, бездомные бродяги, босяки порта могли за пять копеек получить тарелку горячего супа и на ночь койку. Группа богачей-евреев построила и оборудовала лучшую в городе больницу. Сахарозаводчица Бродская, у которой на Большом Фонтане в парке была великолепная вилла (санаторий имени Горького), построила и оборудовала родильный дом. А вот медицинское светило, академик Филатов, для «просвещения народа» в наше время на Французском бульваре построил... часовню; на днях её наконец закрыли.
Михайло-Семёновское училище состояло из четырёх классов и по учебной программе равнялось двум классам гимназии. Нужно учесть, что женщины, у которых было в те времена четырёхклассное гимназическое образование, имели право преподавать в сельской школе. Заведовала училищем молодая, революционно настроенная учительница Ольга Ивановна. В её класс и попала Сашенька. Училище называли «девичьим». Здесь для Сашеньки открылся новый мир, полный чудес. Каждый день приносил новые знания. Сашенька много читала, старательно училась и не пропустила ни одного дня учёбы. Её не останавливали суровая зима, глубокие сугробы. Бывали дни, когда она единственная приходила в класс. Каждый год она получала от школы похвальную грамоту и книгу. В старшем классе, стремясь расширить знания учениц, Ольга Ивановна читала дополнительный курс основных предметов и научила девочек составлять конспекты.
Заканчивалась четырёхлетняя учёба. Ольга Ивановна вызвала Ефросинью Васильевну и сказала, что Сашенька очень способна и её надо учить дальше, если не в гимназии, то хотя бы в городском профессиональном училище с программой шести классов гимназии.
- Но там надо платить тридцать копеек в месяц, — возразила Ефросинья Васильевна, - а у меня их нет. Дома есть и другие дети, им тоже надо учиться, а ведь среди них есть два мальчика, они должны иметь какую-нибудь профессию.
Потом Ольга Ивановна позвала к себе Сашеньку.
- Ты большая девочка и должна понять. Школу ты заканчиваешь с отличными оценками. Но похвальную грамоту — она единственная в классе — на этот раз получишь не ты. Ведь дальше ты учиться, к сожалению, не будешь. А вот Светошина, дочка машиниста-домовладельца, поступает в гимназию, и похвальная грамота ей облегчит поступление.
Сашенька молчала, но была потрясена. Идеал любимой учительницы разбился вдребезги: и здесь нет справедливости.
В день окончания школы Сашенька в слезах вернулась домой и ещё несколько дней плакала, а потом потеряла ко всему интерес, ходила с потухшими глазами, ничего не ела, ни с кем не разговаривала. Испуганная Ефросинья Васильевна отвезла её в Дальник к своим родителям. Старый дьячок и его жена окружили Сашеньку заботой и вниманием. Часами лежала безучастная Сашенька во дворе под тенистым деревом. Бабушка кормила её душистым мёдом и свежими просфорками, которые выпекала для продажи в церкви. Дедушка, маленький, с седой бородой и длинными кудрявыми волосами, был похож на одного из святых, изображённых на иконах в старой церкви.
Сашеньке казалось, что ему недостаёт нимба над головой. Дьячок рассказывал Сашеньке о своём тяжёлом детстве. Был он сыном крепостных. Но родителей не помнил, рано остался сиротой. Помещица, привлечённая херувимской внешностью мальчугана, взяла его в дом и сделала «казачком», мальчиком для мелких услуг. С ним обращались как с собачонкой. Когда приезжали гости, надевали на него длинную вышитую белую рубашку с красным пояском. Он прислуживал за столом. Гостей забавлял его вид. Когда это надоедало, его прогоняли из комнаты, забыв накормить. А били часто. Послали как-то маленького Васю принести воды и дали хрустальный кувшин. Возвращаясь с тяжёлым кувшином, Вася споткнулся, упал и разбил его. Испугавшись, он бросился бежать. Бежал, пока хватило детских силёнок, а потом упал в траву у дороги и заснул в слезах. Здесь и нашёл его купец-грек Полеваха, который ехал в Одессу за товаром. Он поднял ребёнка, расспросил его и привёз дитя в подарок своей жене. Греки усыновили Васю. Когда приёмные родители умерли, Василий Полеваха стал дьячком.
Деревенский воздух, покой, ласка деда и бабы восстановили силы Сашеньки. К осени она вернулась домой здоровой. А зимой её пригласила к себе на житьё тётя Надя, сестра отца.
К этому времени «фонтанский дед», как его называла невестка Ефросинья Васильевна, или «папенька Иван Тимофеевич», как называли дочки, умер. Свой наследственный участок на Большом Фонтане Надя и Дуня продали, а на вырученные деньги приобрели «дело». На углу Елисаветинской (Щепкина) и Преображенской есть дом старинной архитектуры. Он долго стоял пустым. Там не хотели жить. Говорили, что после совершённого кем-то преступления ночами в комнатах бродят привидения. За дешёвую цену тётя Надя наняла в этом доме большую квартиру и организовала пансион. Ей помогала тётя Дуня.
Когда Сашенька пришла к тёткам, в пансионе жили чиновник, пожилая одинокая женщина, которую тётя Надя называла «дедушка баронесса», и два студента. Тётки не разрешали Сашеньке выполнять грязную работу. Она помогала убирать комнаты, а потом ходила в магазины на центральных улицах за покупками. Тётки давали ей список предметов и продуктов, и Сашенька покупала слоёные пирожки для баронессы, миндальное печенье для старого художника-итальянца, работавшего в художественном училище, расположенном напротив, - этот итальянец приходил обедать. Обед назначался на определённый час, за столом собирались все: и хозяева, и квартиранты - одной семьёй. И всем нравилось это. Нравилось и Сашеньке. Она узнавала новых людей, каждый был ей интересен. А когда студенты стали снабжать Сашеньку книгами, стало совсем хорошо. Но Ефросинья Васильевна зорко следила за жизнью дочери. И когда весной Сашеньке исполнилось пятнадцать лет, вернула её домой, так как сочла неприличным общение подрастающей дочери со студентами.
А дома в это время произошло большое событие. Ора полюбила красивого чиновника архиерейской канцелярии Якова Васильевича Сергиенко. Чиновник был молод и беден. Ефросинья Васильевна восстала против этого брака. Но дочь на этот раз не подчинилась. Встряхнув длинной косой, она заявила, что убежит из дома. Пуще всего боясь того, «что люди скажут», Ефросинья Васильевна дала согласие. Чтобы помочь молодожёнам, родители на два года поселили их у себя. В квартире стало тесно. Поэтому, когда другая тётя Дуня, белошвейка, предложила Сашеньке место не то чтицы, не то компаньонки у старой караимки Ходжи, её отпустили.
Ходжи была богата. Когда муж умер, а дочки вышли замуж и уехали в Крым, она осталась одна в большой квартире. С ней были две служанки, тоже немолодые женщины. Сашеньке дали отдельную комнату. Обязанности у неё были несложные: почитать старухе газету, пойти с ней погулять, сделать несложные покупки, поболтать за вечерним чаем. Но всё это было очень тоскливо. Сашенька бродила по большой квартире, где было много ковров — на полу, на стенах, на широких диванах, даже на круглых низеньких столиках. Служанки убирали комнаты, готовили еду и удалялись на свою половину. В квартире наступала тишина. Только когда из Крыма приезжала какая-нибудь из дочек с ватагой детей, в квартире начиналась суета, слышался гортанный говор на незнакомом языке, на маленьких столиках, на подносах появлялись восточные лакомства - сладкая баклава, рахат-лукум, орехи. Дочери хлопотали о продаже одесского имущества, чтобы увезти мать в Крым.
Как-то Сашенька в своей комнате сделала замечательное открытие, о котором никому не сказала. Под ковром в стене оказался шкаф. Он был набит книгами. Большая часть из них была на французском языке, но много было и французских книг в русском переводе: мемуарная литература времён Наполеона I, романы мадам Жанлис и мадам де Сегюр, произведения Дидро и Вольтера, полные собрания произведений Дюма, Поля де Кока, Мало, Жорж Санд, Гюго. И началась у Сашеньки странная жизнь. Как только дом погружался в сон, она открывала заветный шкаф и читала до рассвета. Читала беспорядочно. То была в центре дворцовой интриги вместе с графом Монте-Кристо, то страдала с Консуэллой, то вместе с несчастной сиротой, героиней романов Мало, наконец обретала покой в приютившей её семье. Сашеньке казалось, что каждую ночь она качается на высоких волнах. Засыпала только на рассвете. Утром с трудом открывала уставшие глаза. На прогулках, сидя на Приморском бульваре вместе с госпожой Ходжи, она еле преодолевала сладкую дремоту.
Ефросинья Васильевна, навещавшая дочь, никак не могла понять, почему в такой хорошей обстановке Саша худеет, бледнеет, глаза у неё стали туманными, в движениях исчезла резвость. Трудно сказать, чем закончились бы ночные чтения, если бы они не были прерваны приездом дочери Ходжи. Дом был продан. Госпожа Ходжи уезжала в Крым. Сашеньку щедро наградили. Она очень хотела попросить в подарок книги. Она знала, что книги никому не нужны и, возможно, так и останутся в шкафу в старом доме. Но ей стыдно было признаться, что она тайком проникла в чужой шкаф.
И опять возвращение домой, и опять лишний рот в семье, лишняя кровать в квартире. Сашеньке шёл семнадцатый год, когда она стала бонной в немецкой семье Бергов. Снова рекомендация тёти Дуни. Госпожа Берг приехала к Трачам и осталась ими очень довольна. Потом она не раз повторяла Сашеньке:
- Помните, что вы из хорошей рабочей семьи.
Воспитанником Сашеньки стал пятилетний мальчуган Филиппчик, который вскоре очень привязался к своей новой приятельнице. Семья Бергов не считала себя богатой. Госпожа Берг любила говорить, что они труженики. Господин Берг состоял членом акционерного общества, которое возглавлял барон Масс, и занимал там должность кассира. У него был особняк на Троицкой улице, выезд, кучер, кухарка, горничная, няня, месячная прачка. С утра он уезжал на работу, а госпожа Берг надевала крошечный передник и прикрепляла к поясу ключи. Она выдавала кухарке из кладовой провизию, вела записи в книге расходов, маленькой метёлочкой из птичьих перьев сметала пыль с безделушек, потом отправлялась за покупками или к родственникам. Тогда она брала с собой Филиппчика и Сашеньку. Лошадей запрягали в коляску, и они ехали на 2-ю, 3-ю станции или на Французский бульвар.
У большинства родственников фамилия была тоже Берг, но с различными добавлениями - Штапельберг, Вальденберг, Ротенберг. Сашеньке казалось, что Берги заполнили всю Одессу. Они жили в особняках, которые прятались в глубине обширных садов.
От ворот к дверям дома Бергов вела длинная аллея пирамидальных тополей. В гостиной собиралось женское общество. Шла весёлая болтовня на немецком языке, в руках мелькали спицы. Это готовились мужчинам подарки к Рождеству — шерстяные напульсники, шарфы, жилеты. Если госпожа Берг оставалась дома, Сашенька гуляла с Филиппчиком по городу. Ближайшие к дому улицы были заняты магазинами. Но чаще всего прогулка совершалась в коляске. Кучер катал Сашеньку и Филиппчика по Французскому бульвару, заезжал в Воронцовский переулок за господином Бергом, который к этому времени заканчивал работу, а потом они ехали домой. Сашенька сидела за господским столом, чинным и скучным. А из кухни доносились весёлые голоса: там обедали кучер, кухарка, горничная, нянька. Сашенька завидовала их веселью, а госпожа Берг говорила:
- Сашенька, реже ходите на кухню, там ругаются, а вы из хорошей рабочей семьи. Сашенька, не дружите с горничной Верой, она грубая.
Барыню не любили. Вера, весело подмигивая Сашеньке, клала для растопки в печку стеариновые свечи, которые госпожа Берг выдавала для освещения. Госпожа Берг, записывая расходы, удивлялась:
- Куда пошло столько свечей, Вера, ведь вы их не кушаете?
- Что вы, барыня, ведь они же стеариновые! - отвечала Вера.
После обеда Сашенька рассказывала Филиппчику сказки. Её одолевала скука, она иногда засыпала на половине фразы и просыпалась от удивлённого голоса Филиппчика:
- Сашенька, вы опять говорите чепуху!
Иногда Сашенька выходила на открытую галерею и смотрела на двор, где шла весёлая суета, а пробегавшие приказчики, таская какие-то ящики, улыбались девушке.
- Сашенька, не забывайте, что все приказчики - обманщики, - раздавался голос госпожи Берг.
У Сашеньки появились какие-то боли в области живота. По утрам господин Берг, протирая стёкла очков и забавно потягивая носом воздух, спрашивал:
- Ну как, Сашенька, желудок был?
Смущённая девушка краснела до слёз. Однажды боли стали такими резкими, что вызвали домашнего врача. Тот установил, что у Сашеньки острый приступ аппендицита.
Заложили коляску, положили подушки и привезли Сашеньку домой, в Занделовский переулок, у самой товарной станции, куда переехали Трачи. Ора жила уже самостоятельно, в своей квартире, у неё была белокурая Тина.
Больше Сашенька нигде не работала. Она убирала квартиру и вязала бесконечные нитяные кружева для белья. Ефросинья Васильевна, чтобы дочка не испортила рук, не разрешала ей заниматься кухней или стиркой. Когда Сашенька шла в город, мать требовала, чтобы она обязательно надевала корсет, шляпку, перчатки. Саша часто бывала у сестры. Там её увидел сослуживец Якова Васильевича, ничем не примечательный молодой чиновник Приходько. Сашенька ему приглянулась, но едва он заикнулся о сватовстве, Ефросинья Васильевна резко ему ответила:
- Второго «бесштанного» в дом мне не нужно. Хватит одного.
И вышла из комнаты.
Фёдор Иванович был сконфужен выходкой жены и попросил прощения у неудачливого жениха. Тот нашёл в себе мужество усмехнуться и сдержанно заметил:
- Больной человек.
Когда тётя Дуня узнала от Шамаш о предполагаемом сватовстве Петра Петровича, были обсуждены все данные жениха. Состоялась встреча. Жених не понравился Сашеньке. Он был бледный и вялый. У Петра Петровича, как всегда по приезде в Одессу, болела голова. Но Ефросинья Васильевна ответила дочери:
- Конечно, жених немолод, вдов, с детьми, но ведь и тебе уже двадцать лет. Что же, ты хочешь остаться старой девой? И потом, не забывай: у тебя нет приданого.
И Сашенька покорилась. Сватовство проходило быстро. Пётр Петрович не мог часто и надолго оставлять дом.
На семейную вечеринку «заручены» он принёс невесте подарок: на подвенечное платье - белый атлас с выпуклыми цветочками, который помогла купить Сарра Шамаш, и золотое кольцо - массивное, красивой формы, с большим розовым рубином. Он выбрал его сам. На другой день жених и невеста должны были поехать на Фонтан за какими-то документами. Был лёгкий морозец, Саша надела прюнелевые ботинки, лёгкую шляпу. Мороз разрумянил её щёки и кончики маленьких ушей. Она глянула на жениха, а он съёжился от холода. У Сашеньки защемило сердце.
Венчание было в Алексеевской церкви. На свадьбу пришли сёстры Шамаш. Они принесли в подарок невесте серебряный рубль. Брат Ели, Ваня Слемзин, был приглашён главным шафером. Он приехал в карете, в которой отвёз невесту в церковь, и подарил Сашеньке огромный букет цветов. За свадебным столом весь вечер Иван Александрович провёл с невестой. Так Сашенька и не могла потом решить, какие мысли были у Вани Слемзина - добрые или злые, когда он спрашивал её, знает ли она о том, что жених - больной человек. Что заставляет её выходить замуж за него, ведь он вдвое старше невесты, у него двое детей - ненужных ей, чужих. Жить она будет в глуши, далеко от культурной жизни. Он, Ваня, хорошо знает Маяки, рад, что оттуда вырвался. Как можно уезжать из шумной, весёлой Одессы, где так много интересных людей, развлечений, работы? Ведь Сашенька молодая, здоровая. Неужели она не найдёт подходящего занятия? А вырваться на волю никогда не поздно. Она имеет право на волю, не должна её терять. Пусть ничто не останавливает Сашеньку. Невеста слушала Ивана Александровича, и у неё испуганно трепетали ресницы. Позже она передала этот разговор Петру Петровичу. А тот добродушно сказал:
- Вот негодяй, а ещё брат! Вот я ему задам при встрече.
Но Сашенька Ваниных слов не забыла. Они врезались ей в сердце.