Деревенский Робин Гуд

***
Память из детства роняет страницы,
Как мы из речки хотели напиться.
Рыбу ловили на ветку лещины,
И покоряли крутые вершины.
Лезли с тобою в заброшенный кузов,
Прячась от взрослых и летнего зноя,
Мир был простой и совсем без обузы,
Мы просто были с тобою - герои.
А. Сумин

Дело было в селе со звучным названием Рог Колодезь.
Лето в деревне выдалось на редкость знойным. Чтобы всё успеть по холодку, старшие поднимались с первыми петухами и сразу брались за хозяйские дела. Дед вместе с дядей отправлялись на покос, заготавливая траву для коровы и овец. Бабушка занималась утренней дойкой коровы. Мне же доставалась самая ответственная миссия - уборка навоза. Лишь младшему, племяннику, позволялось отсыпаться и копить силы для дневных забав.

Воспоминания о вкусе тёплого, только что надоенного парного молока, которое я черпал кружкой прямо из ведра, до сих пор вызывают восторг. Однако мой городской желудок, не знакомый с такой запредельной жирностью, отреагировал мгновенно и предсказуемо для организма, но не для меня. В результате, самое яркое впечатление того дня, оставил не гастрономический изыск, а незабываемый визит в деревенскую уборную.
 
В разгар летнего дня, когда полуденный зной заставил старших искать прохладу после плотного обеда, мы с племянником решили, что сидеть без дела - не для нас. Пока дед и дядя отдыхали на сене в старой арбе, а бабушка отдыхала в прохладе дома, мы отправились навстречу неизведанному. Нашим тайным штабом была могучая, раскидистая аскарина - так это дерево называли взрослые - что росла у запруды в самом низу огорода. Забравшись на её ветви, мы воображали себя персонажами из книги о Робин Гуде. Оставалось лишь изготовить лук и стрелы и отправиться вершить справедливость, защищая "бедных" и спасая "мир".

У меня был огромный, как тогда казалось, перочинный нож, доставшийся от отца, он стал главным инструментом в нашем деле. Его острое лезвие с лёгкостью превращало упругие ветки в заготовки для будущего лука и стрел. Технологию изготовления я подсмотрел у своего старшего брата. За прочной капроновой верёвкой для тетивы мы тайком пробрались в дедовский сарай. Не обошлось и без мелкого вредительства, ножницы бабушки были безвозвратно затуплены при вырезании наконечников из консервной банки. Проблем с опереньем не возникло, так как в хозяйстве водились куры.

Едва тетива легла на упругое древко лука, как нас охватило нетерпение. Великие дела - спасение мира и защита обездоленных - не терпят отлагательств! Лук получился что надо - крепкий и упругий, как у настоящего лесного разбойника. Наше внимание привлекла одинокая птица, кружившая высоко в небе, которая невольно стала нашей первой мишенью. Я вложил стрелу, с усилием оттянул тетиву до предела, и со свистящим шепотом она устремилась ввысь. Однако юношеской силы не хватило, не долетев до цели, стрела изменила траекторию и начала падать где-то в начале огорода.

Внезапно мы заметили старших. Они стояли к нам спиной не далеко от дома, совершенно не подозревая об опасности. Страх парализовал нас, когда мы поняли, что наша стрела, описав дугу в небе, неумолимо снижается прямо в их сторону. Мы хотели закричать, предупредить, но голос застрял в горле, мелькнула мысль, что резкий звук может заставить их обернуться и лишь ухудшит ситуацию. Оставалось только крепко зажмуриться и шептать, как молитву: «только не попади, только не попади».

Тишину разорвал истошный вопль бабушки: «Ай, убили! Убили!». Мы с ужасом распахнули глаза и увидели её стоящей на коленях. Из её ягодицы, гордо вскинув оперение к небу, торчала наша стрела.

На этом наша миссия по спасению «мира» и защите «обездоленных» благополучно завершилась. Слава Богу, госпитализация бабушке не потребовалась, всё обошлось зелёнкой и лейкопластырем.
Плод нашего творчества был немедленно уничтожен, а наши надранные уши ещё долго пылали от стыда и боли.