Часть 1-8 Маяки

8.Заштатный городок Маяки.
Туманным ноябрьским днём приехала Сашенька в Маяки. Колёса экипажа глубоко погружались в грязь, маленькие дома под камышовыми крышами, почерневшими от дождя, были неприветливы. Казалось, что в них живут такие же хмурые, серые люди, как это нависшее небо, как эта река, извилистой лентой опоясывающая пологий берег. Старый дом был тёмным, комнаты неуютными, не было видно заботливой женской руки.
Семилетняя падчерица Лида исподлобья, недоверчиво смотрела на мачеху: соседи сказали, что мачеха обязательно будет злой. Через неделю кормилица привела двухлетнего мальчика, который ещё ничего не говорил и не имел никаких навыков. Работница, увидев, что молодая хозяйка ничего не понимает в хозяйстве, сразу же отстранила её от кухни. Мужу Сашенька долгое время говорила «вы». Он уходил в лавку на целый день, и Сашеньке казалось, что это очередная, навязанная тётей Дуней работа, самая неудачная. И ей никуда от неё не уйти. Она вспоминала слова Вани Слемзина и горько плакала. Так прошло полтора месяца.
На рождественские праздники родители приехали навестить дочку. Ефросинья Васильевна была довольна: ей понравились и дом, и его убранство, и сам Пётр Петрович в домашней обстановке. Но когда Саша осталась с матерью наедине, она, захлёбываясь от слёз, стала её умолять взять с собой в Одессу. Мать ужаснулась:
- Ты просто с ума сошла! А что люди скажут?
И с горечью добавила:
- Ты опять сядешь батьке на шею.
Сашенька замолчала.
Родители уехали через два дня. Пётр Петрович видел угнетённое состояние Саши. Он был с ней неизменно ласков, тактичен, старался развлечь.
Перед Новым годом пришла Еля и принесла пригласительный билет на традиционный новогодний бал, который устраивала Городская управа. Собираясь на бал, Пётр Петрович предложил Саше надеть золотые украшения покойной Сони. Но Саша отказалась: вещи были чужие, они теперь принадлежат Лиде. Сашенька надела шерстяное, светло-серое, скромное платье с длинными рукавами и высоким воротником. Рукава и воротник были окаймлены шёлковым кружевным рюшем. Пепельные волосы она туго стянула в узел на затылке. Над лбом пушилась чёлка, на руке было единственное украшение - перстень с розовым рубином. В пакет она завернула лёгкие туфли бронзового цвета на низком каблуке, в них она венчалась. Шли по хрустящему снегу. Далеко были видны ярко освещённые окна Городской управы. Доносились звуки духового оркестра, играли вальс «Дунайские волны». В вестибюле вешалки уже были заполнены шубами, пальто, большими платками.
В зале их встретила Еля Махновская и звонко расцеловала Сашеньку. Потом она представила её группе местных дам. А те, окружив Петра Петровича, упрекали его в том, что он перестал у них бывать. Потом они объявили Сашеньке, что на весь вечер похищают у неё мужа, ведь он отличный танцор. Пётр Петрович отшучивался. Шутки его были прямолинейны и грубоваты. Дамы хохотали и вскрикивали:
- Ох уж этот Петя!
Это были приятельницы Ели, они давно знали Петра Петровича. Все мужчины, как и Пётр Петрович, были в длинных чёрных сюртуках. Двое из них направились к Петру Петровичу, а тот, взяв их за руки, подвёл к Саше.
- Вот кто не даст тебе скучать. Знакомься. Это мои друзья - Карельман и Стогов.
Сашенька протянула руку Карельману, а когда повернулась к Стогову, у неё вдруг остановилось дыхание: перед ней стоял хорошо знакомый человек, она давно знала эту горделивую посадку головы, статную фигуру в хорошо сшитом костюме, следы летнего загара на лице, а главное - глаза, эти чудные, всё понимающие глаза. Это был герой многих прочитанных Сашей романов. Андрей Стогов спросил, какие новые танцы знает молодая одесситка. А Сашенька, смеясь, без тени смущения, ответила, что в жизни своей очень мало танцевала — только на нескольких свадьбах, а потому не только не знает новых танцев, но плохо танцует и старые. Стогов заявил, что это неважно, сегодня с ним она будет танцевать все танцы.
- Рондо! Рондо! - кричал распорядитель танцев.
Все взялись за руки и образовали большой круг. Стогов и Саша включились в него. В такт музыке круг плавно двигался вправо и влево.
- Вальс! - раздался голос распорядителя.
Все закружились. Стогов подхватил Сашеньку, и они заскользили по залу. Сашеньке казалось, что она лёгкая, как пушинка, и просто плывёт в воздухе. Впервые за последние месяцы на сердце у неё было легко и не хотелось ни о чём думать. Она много танцевала с Андреем, нужно было только улавливать ритм музыки и повторять движения Стогова. Отдыхая от танцев, они разговаривали - непринуждённо, весело. За ужином сидели рядом. Раздавались весёлые тосты, юмористические поздравления с Новым годом. У Сашеньки кружилась голова - то ли от танцев, то ли от выпитого вина. Когда возвращались домой, Пётр Петрович бережно вёл Сашу по скользкому снегу. Рядом шёл Стогов. Они дошли до дома. Стогов попрощался, поцеловал Сашеньке руку и ушёл. Саша счастливо рассмеялась и благодарно прижалась к плечу мужа.
- Ну что? Влюбилась в Андрея? - весело спросил тот, а потом серьёзно добавил:
- В него нельзя не влюбиться. Он замечательный. Завтра я расскажу тебе о нём подробно.
Саша узнала, что Стогов - сын самой богатой женщины в Маяках, живёт и работает у неё в качестве приказчика. Мать не хочет считаться ни с его замыслами, ни с его стремлением жить самостоятельно, своей жизнью, со своей семьёй. Она грозит лишить его наследства, если он вздумает оформить свой брак с женщиной, которая ей не нравится. А она это может сделать, так как в основу богатства вошло её приданое, которое всегда было закреплено за ней. Андрею бросить бы и своё богатство, и мать и уехать. Он не пропадёт. Но сейчас это сделать трудно: у Андрея семья, да и в капитал вложено много труда. Он работает уже давно, ему тридцать шесть лет. С детства ему не дали учиться систематически. Но когда он повзрослел, то наверстал упущенное. Каждую зиму он приглашал преподавателей, выдержал экстерном экзамен за курс гимназии, а сейчас серьёзно занимается историей. Он очень добр, его любят рабочие. С ними он ведёт себя как товарищ, со многими дружит. В городе его уважают, часто обращаются за советом и помощью. Сашеньке казалось, что она читает новую увлекательную книгу со старым любимым героем.
Шестого января, на Крещение, вся семья пошла на реку на водосвятие. Там была сделана большая прорубь, а рядом возвышался огромный ледяной крест, раскрашенный разноцветными красками. Собралось всё население города. Многие здоровались с Петром Петровичем. Он знакомил с ними жену.
Ярко светило негреющее солнце. От мороза на ресницах налипли льдинки. Стройно пел церковный хор. А Сашенька с жалостью смотрела на священника, у которого была открыта голова, а руки без перчаток прижимали к груди серебряный крест. Как только закончилось богослужение, все бросились к проруби с кувшинами, бутылками, чтобы набрать в них «святой водицы». Пётр Петрович тоже наполнил бутылку. Потом несколько смельчаков стали купаться в проруби, вызвав оживление в толпе.
Дома Пётр Петрович вылил воду из бутылки в мисочку и сделал из прутьев венчик. В сопровождении детей он обошёл все комнаты, напевая вполголоса какую-то молитву, и побрызгал водой все углы.
- Теперь из нашего дома на весь год изгнана вся нечисть - болезни, горести, вздохи!
Глаза его смеялись. Саша не знала, серьёзно он говорит или шутит.
В этот день их пригласили Махновские на семейный обед. Никого чужих не будет. Саша принарядила Лиду. Пётр Петрович взял на руки закутанного мальчика Лёню. Махновские жили в родительском доме Ели. Комнаты были светлые и уютные. В столовой уже был красиво сервирован стол. Еля сейчас же увела детей в детскую, где для них был приготовлен обед на низком столике, и поручила их своей маленькой дочке Жене.
Дверь в детскую была открыта. И, сидя в столовой, Еля наблюдала за детворой, а Саша удивлялась, как спокойно они себя ведут. За столом Саша познакомилась с последним представителем старшего поколения Слемзиных, дяденькой Максимом Алексеевичем. Он так и остался холостяком и жил у Ели. Максим Алексеевич погладил новую племянницу по голове и поцеловал её в лоб.
Еля подавала на стол какие-то замысловатые блюда и не забывала говорить, что они вкусные и она приготовила их сама.
- Хвастунья, - говорили ей муж и двоюродный брат.
У Ели действительно всё получалось красиво, удачно. И это подавляло Сашу. Она казалась себе неловкой, сразу заметила, какое мешковатое платье на Лиде. Глядя на улыбающегося Павла Леопольдовича, думала, что привлекло шумную, яркую Елю к некрасивому еврею-бедняку, фельдшеру Махновскому. Все свои жизненные впечатления, новые знакомства Саша потом долго обдумывала, осваивала.
Пётр Петрович, будто зная это, медленно, постепенно вводил её в свою жизнь, в круг своих интересов. Прошло довольно много времени, пока он не сказал:
- Завтра пойдём к провизору Карельману. Я тебя с ним знакомил, но ты бедного Карельмана не заметила. Ещё бы, рядом был Андрей!
Семья Карельмана поразила Сашу обилием женщин. Вначале она путала, кто из них сестра, кто жена Карельмана. Потом, когда стала их частой гостьей, Саша увидела, что жена нисколько не похожа на сестру, а сестёр всего две. Дети были явно невоспитанны. Они повисали на шее у отца, всё время попадали под руки, под ноги то матери, то бабушке, получали очередной шлепок, но не успокаивались. Забавно морщась от дыма папиросы, Карельман говорил, что в доме так шумно, что он скоро сбежит. Но Саша видела, как он при этом крепко прижимал к себе малыша, как лучились его глаза. Худощавость делала его похожим на юношу. У него были узкие плечи и впалая грудь. Мать Карельмана упрекала Петра Петровича за то, что он долго не показывал свою жену. А Саше она говорила, что очень любит Петю, знает его с детства, ведь это задушевный друг Карлуши, что Петя у них часто бывает, любит некоторые еврейские блюда. Она научит Сашеньку готовить рыбу по-еврейски. Сёстры Карлуши расспрашивали Сашу об Одессе, рассказывали о жизни своего города. Саша пила вкусный чай, с интересом слушала собеседниц, и ей казалось, что и у неё есть друзья.
Карельман заметил, как Саша с интересом поглядывает на книжный шкаф, и спросил, любит ли она читать, какие книги любит. Брови его дрогнули, когда он услышал от Саши смесь имён и названий. Он посмотрел на Сашу внимательно и ласково сказал, что сам будет подбирать для неё книги и приносить ей. Он просит разрешения принести к ним в дом свою виолончель, так как соскучился по музыкальным встречам с Петром и Андреем. Своё обещание Карельман выполнил очень скоро. А для Саши снова раздвинулись рамки её жизни: в неё вошли книги. Но сейчас она читала их уже по-другому — спокойно и вдумчиво. После каждой беседы с Карлушей ей хотелось снова если не прочитать, то хотя бы перелистать книгу, узнать больше о её авторе, о том времени, когда он жил. Карельман приходил вечером, когда дети уже спали, самовар на столе допевал свою песню, Саша в кресле, придвинувшись к лампе, читала, а Пётр Петрович играл на скрипке. Его подбородок упирался в край скрипки, тело слегка раскачивалось. Он играл народные песни, которые подслушал на молдаванских свадьбах, плясках, джоках, у бродячих цыган. Большинство мелодий было грустными. Карельман говорил о красоте народных песен, о музыке цыган, которая нашла своё отражение в творчестве многих венгерских композиторов. Саше казалось, что Карельман знает решительно всё. От него она впервые услышала имена: Шопен, Шуман, Глинка, Бетховен.
Карлуша не только рассказывал о них, он играл их произведения на виолончели, учил Сашу их понимать. Понимала она немного, но вскоре научилась различать мелодии Моцарта. Ей казалось, что в каждом его произведении звучит звонкая солнечная нота. Карельман становился для Саши незаменимым. Теперь ей было понятно, как Еля полюбила некрасивого Махновского. К тому же Махновский и Карельман были двоюродными братьями. Часто на огонёк приходил и Стогов. Он упрекал «несчастных домоседов», которые сидят в тёплой квартире и не хотят замечать прелести зимней ночи. Он заставлял их тепло одеваться и идти с ним на замёрзший Днестр, чтобы научить Сашу кататься на коньках. Но чаще всего он находил Лидочкины сани, и все по очереди спускались в них с ближайшего холма. Пётр Петрович говорил:
- Хорошо, что соседи спят и не видят, как верзилы, которым скоро будет сорок лет, барахтаются в снегу.
Все хохотали, а Саша волновалась, как бы Карлуша не потерял очки.
- А теперь можно и горяченького чайку выпить! - говорил Андрей, заканчивая забавы.
После чая друзья втроём разучивали какое-нибудь новое произведение. Стогов играл на гитаре. Руководил, конечно, Карельман. Жизнь Саши наполнилась содержанием, работой. Она отпустила работницу, и в квартире сразу стало свободно. Над Сашей не было контроля. Она сама готовила еду, и, несмотря на подробные рецепты, которые ей разъяснял муж, на столе часто появлялись блюда, вызывавшие сомнение в их съедобности. Но Саша не слышала от мужа ни одного упрёка. Он всегда её подбадривал, шутил и старался во всём помогать. По утрам он будил Сашу вместе с детьми. К этому времени уже бурлил самовар.
Саша стала учить Лиду грамоте, и они подружились на всю жизнь. К болезни Петра Петровича Саша с первых дней приезда отнеслась с большой жалостью. Она не могла равнодушно смотреть на страдающих людей. И здесь она старалась всячески заглушить боль и пробовала разнообразные средства: то приносила горячие влажные полотенца и туго обвязывала голову больного, то обкладывала её прохладными капустными листьями. Приносила горячий кофе, упрашивала, как маленького, съесть хоть одно яйцо. Неизвестно отчего, может быть, просто от Сашиных забот, но больному становилось легче, и он засыпал. Тогда весь дом ходил на цыпочках, всё время раздавался громкий шёпот Саши:
- Ш-ш-ш... Папа спит.
Бледный, но улыбающийся, показывался наконец на пороге спальни Пётр Петрович. С тех пор в семье установился прочный закон: сон - это здоровье. Надо бережно относиться к спящему человеку. Саша убедила Петра Петровича в необходимости ежедневного послеобеденного отдыха. Встаёт он рано, а сон восстанавливает силы. Болеть он стал реже.
Наступила весна. Под окном часто раздавалось:
- Петя!
Это знакомые рыбаки приносили самую лучшую, только что выловленную рыбу, зная, что Петя заплатит за неё любую цену. Из этой рыбы он готовил удивительно вкусные блюда.
Летом Андрей ушёл в плавание. Ранним утром, когда над рекой ещё нависал туман, предсказывая обильную росу, Пётр Петрович с Сашей и Лидой шёл купаться. Лида бежала впереди и резвилась, оставляя в мягком речном песке отмели следы босых ног. Сашу муж учил плавать, но без него она боялась оставаться на воде и предпочитала барахтаться у берега. А Пётр Петрович уходил от неё всё дальше, равномерно, не спеша, как бы нехотя взмахивая руками, и вскоре еле виднелся у противоположного берега. Саша знала, что на обратном пути он обязательно нырнёт, и она долго, с замиранием сердца, будет ждать, пока его голова покажется на поверхности воды.
Проходило и лето. Махновские собирались переезжать в Одессу: Павел Леопольдович поступил в университет, хотел стать врачом. На пристани было мало работы. Город Маяки превращался в село. Лавка не приносила никакого дохода. Семья решила переехать на новое, более доходное место. Осенью, уезжая в Бессарабию, в Аккерманский уезд, Сашенька с грустью расставалась с Маяками. За этот год она узнала подспудную жизнь городка, его жителей, многих успела полюбить.