Отдел особого внушения

Вовчик, гордо расправив плечи, вошёл в районную поликлинику. В руках он сжимал новенький диплом терапевта, купленный в подземном переходе, а в душе — твёрдую уверенность, что лечить можно не только таблетками, но и силой слова.

— Куда мне, товарищ кадровик? — спросил он, глядя на сотрудницу отдела кадров так проникновенно, будто уже прописывал ей витамины.

Кадровичка вздохнула, покосилась на печать (которая подозрительно напоминала штамп «С Новым годом!») и ткнула пальцем в план здания:

— Иди в отдел кадров… Ой, то есть… В смысле, тебя распределили в отдел особого внушения.

Вовчик даже бровью не повёл. «Отдел особого внушения» звучало солидно. Почти как спецназ, только без автоматов — зато с градусниками.

Дверь в отдел была приоткрыта. Внутри за столом сидел заведующий — суровый мужчина с лицом человека, который тридцать лет подряд пил остывший чай.

— А, новенький, — пробурчал он, не поднимая глаз от стопки бумаг. — У нас тут специфика. Мы не столько лечим, сколько убеждаем. Если пациент говорит, что у него голова болит — мы убеждаем, что она уже не болит. Если говорит, что температура — убеждаем, что это просто горячий чай так подействовал.

Вовчик расплылся в улыбке:

— Так это же моё любимое! Я ещё в детстве бабушку уговаривал, что компот — это лекарство. И она верила!

Заведующий впервые посмотрел на него с интересом:

— Тогда вот твоё первое задание. В коридоре сидит бабушка Марфа. Говорит, что у неё радикулит, остеохондроз и предчувствие конца света. Сделай так, чтобы она ушла домой счастливая и без жалоб.

Вовчик кивнул, поправил халат (на котором красовалась вышитая надпись «Доктор Улыбка») и вышел в коридор.

Бабушка Марфа сидела на жёсткой скамейке и смотрела на мир так, будто он ей что-то должен.

— Здравствуйте, уважаемая, — начал Вовчик, присаживаясь рядом. — Я тут подумал: а вдруг ваш радикулит — это просто тело просит танцевать? Ну, знаете, накопилось напряжение, вот и крутит.

Марфа подозрительно прищурилась:

— Ты что, издеваешься?

— Да что вы! — Вовчик замахал руками. — Я серьёзно. У нас в отделе особого внушения подход научный: если тело не танцует, оно болеет. Это закон природы.

— Какой ещё закон?

— Самый главный! — Вовчик понизил голос до заговорщицкого шёпота. — Вот вы когда в последний раз танцевали?

Марфа задумалась:

— Ну… лет пятьдесят назад, наверное. На свадьбе у племянницы.

— Вот! — торжествующе воскликнул Вовчик. — Пятьдесят лет без танцев — это прямой путь к радикулиту. Но мы это исправим. Прямо сейчас.

Он встал, взял её за руку и начал тихонько покачиваться в такт неслышной музыке.

— Что ты делаешь?! — запротестовала Марфа, но Вовчик уже шептал:

— Чувствуете? Напряжение уходит… Оно просто не выдерживает ритма. Радикулит тает, как мороженое на солнце. Ещё два такта — и вы снова сможете наклоняться за огурцами на грядке.

И, странное дело, Марфа вдруг улыбнулась. А потом и вовсе тихонько хихикнула.

— Ну ты даёшь… А ведь и правда легче стало.

Через пять минут она ушла, бодро притопывая, а Вовчик вернулся к заведующему с видом победителя.

— Ну как? — спросил тот, всё ещё не веря своим глазам.

— Пациентка ушла в ритме вальса, — доложил Вовчик. — И сказала, что завтра придёт снова — на танцевальную терапию.

Заведующий только покачал головой, но в уголках губ мелькнула едва заметная улыбка.

А Вовчик понял: в отделе особого внушения он на своём месте. Ведь главное лекарство — это вера. Ну, и немного танцев.