de omnibus dubitandum 1. 144

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ (1572-1574)

Глава 1.144. ВОЗВРАТИЛ ПЕРВУЮ СТРЕЛУ, ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ…

    «О, Аллах, Ты — обладатель царства, и даруешь власть, кому пожелаешь!» [Коран, 3:26. Полный текст аята звучит так: «О Аллах, Владыка царства! Ты даруешь власть, кому пожелаешь, и отнимаешь власть, у кого пожелаешь. Ты возвеличиваешь, кого пожелаешь, и унижаешь, кого пожелаешь. Всё благо — в Твоей руке. Воистину, Ты способен на всякую вещь»] — эти слова Хаджи Герай избрал девизом своего правления и вырезал на большой ханской печати, которой скреплял свои указы [М.А. Усманов, Жалованные акты Джучиева Улуса ХIV-ХVI вв., Казань 1979, с. 144, 155–156].

    У человека, который родился в изгнании и вырос в скитаниях, и впрямь были все основания считать свою победу немыслимо щедрым подарком Всевышнего.

    Хаджи Герай был глубоко религиозен: предания особо подчеркивают это, сообщая, что он углубленно изучал религиозные науки и еще в ранней юности совершил хадж, сопровождая из Литвы к Мекке своего родственника [T. Narbutt, Dzieje narodu litewskiego, t. VI, s. 501].

    Как показало будущее, уроки благочестия не прошли для принца даром, ибо впоследствии и соотечественники, и иностранцы в один голос отмечали высоту моральных качеств Хаджи Герая, восхищавшего их гуманностью и благородством [Халим Гирай султан, Розовый куст ханов или История Крыма, с. 12; J. Dtugosz, Dziela wszvslkie, t. V, Krakow 1870, s. 443; T. Narbutt, Dzieje numdu litewskiego, t. VIII, s. 55].

    Впечатление, которое личность хана оказывала на современников, было настолько сильным, что сокрушало даже самые стойкие барьеры — барьеры межконфессиональной предубежденности. «Человек, исполненный гуманности, добронравия и скорый на доброе дело… ко всем христианам, что тянулись к нему со всех сторон, проявлял такую человечность и благородство, что трудно было бы признать в нем варвара, воспитанного в вере магометанской (ибо никогда не следует судить о человеке по его роду и происхождению)» — выражал революционную для своего времени мысль польский летописец, пораженный тем, насколько отличался образ благородного крымского правителя от традиционного средневекового представления о недруге-иноверце [J. Dtugosz, Dziela wszystkie, t. V, s. 443].

    Хаджи Герай действительно давал основания к разрушению подобных стереотипов. Например, получил известность его поступок, который, возможно, и не выглядел чем-то странным для веротерпимого общества Крыма, однако сильно выделялся на общем историческом фоне той эпохи.

    Прося Аллаха и святых о победе в борьбе с соперниками, Хаджи Герай обращался и к Майрум-Ана, матери Исы, — то есть, к Деве Марии, которой был посвящен греческий монастырь по соседству с ханской крепостью Кырк-Ер. После того, как борьба увенчалась победой, хан выстроил на свои средства новые мечети и медресе по всему Крыму [Халим Гирай султан. Розовый куст ханов или История Крыма, с. 12], а для того, чтобы почтить Майрум-Ана, Хаджи Герай продал двух своих лучших коней, купил на вырученные деньги воска, сделал из него две громадные свечи и отправил их в греческий монастырь Девы Марии, чтобы ханские свечи горели в нем из года в год [M. Miechowita. Opis Sarmacji Azjatyckieji Europejskiej, Wroclaw — Warszawa — Krakow-Gdansk 1972, s. 59].

    Такова была личность, которой судьба поручила истерзанную многолетними смутами страну. Как писали о Хаджи Герае, он «умел привлекать сердца» [А.Ф. Негри, Извлечения из турецкой рукописи, содержащей историю крымских ханов, «Записки императорского Одесского общества истории и древностей'', т. I, 1844 с. 381] и заслужил среди крымцев такой авторитет, что был прозван в народе «Мелек» — то есть, «Ангел» [Халим Гирай султан, Разовый куст ханов или История Крыма, с. 15].

    Уважение подданных, пожалуй, сыграло не последнюю роль в том, что Хаджи Гераю удалось утвердить в стране порядок и спокойствие на все 25 лет своего царствования: повидав за последнее время длинную череду разных правителей, люди с готовностью приняли хана, который сумел стать моральным авторитетом для подвластного ему народа.

    Однако покой, установившийся в Крыму, был очень зыбок: ведь на просторах Великого Улуса не утихала борьба, в любой момент грозившая перехлестнуться на полуостров. Орда развалилась на четыре части. Кучук-Мухаммед по-прежнему царствовал в Сарае, но его владения таяли на глазах: помимо Крыма, от империи отложилась ее северная окраина, превращенная Улу-Мухаммедом и его сыновьями в независимое Казанское ханство; а в западных землях от Дона до Днестра правил Сеид-Ахмед, изгнанный из Крыма и считавший себя правителем всей Орды.

    Вместе со своей ордой Сеид-Ахмед бродил по степям, дожидаясь удобного момента для броска на Крым, а заодно стараясь ослабить союзника Хаджи Герая — князя Казимира. Видимо, дела Сеид-Ахмеда шли не слишком хорошо, если во время походов в земли великого князя ему приходилось преувеличивать свои силы и прибегать к трюку: хан сажал на спины запасных лошадей одетые в мужскую одежду манекены [J. Dlugosz, Dziela wszystkie, t. IV, Krakow 1869, s. 542] (сделанные, видимо, из соломы) для того, чтобы издали обмануть литовских дозорных и, внушить им ужас многочисленностью своего войска. Тем не менее, его частые набеги стали истинным бедствием для украинских владений Литвы. При нападениях Сеид-Ахмеда Казимир призывал на помощь Хаджи Герая, и тому не раз приходилось выступать в степь и отгонять опасного соседа подальше от крымских рубежей [T. Narbutt, Dzieje narodu litewskiego, t. VIII, s. 82, 93].

    Наконец, в 1452 году Сеид-Ахмед нанес свой самый сильный удар по Великому княжеству, опустошив обширный край от Подолья до самого Львова.

    Собрав трофеи, Сеид-Ахмед развернул свою орду и пошел назад. Отягощенное добычей войско дошло до Днепра, переправилось через реку и остановилось передохнуть у переправы.

    Здесь-то потомка Тохтамыша и настиг тот, кого Сеид-Ахмед хотел когда-то истребить с лица земли вместе со всем его родом. Застав Сеид-Ахмеда врасплох во время отдыха на днепровском берегу, Хаджи Герай молниеносно окружил его лагерь и обрушил на него свой удар. Сеид-Ахмед, чудом избежал плена, ускользнув с остатком войск из окружения, в то время как многие из его людей сами перешли на сторону крымского хана [M. Stryjkowski, Kronika Polska, Lilewska, Zmodzka, s. 617; J. Dlugosz, Dziela wszvslkie, t. V, s. 110; T. Narbutt, Dzieje narodu litewskiego, t. VIII, s. 122].

    Разгромленный Сеид-Ахмед пошел к Киеву в надежде получить помощь от своих друзей — литовских вельмож, которые ранее из вражды к Казимиру тайно поощряли орду к нападениям на земли своего правителя [В 1447 году великий князь литовский Казимир был избран также и королем Польши, и под властью одного правителя оказались два государства (так называемая персональная уния Польши и Литвы). Часть литовской знати не желала этого объединения, что стало одной из причин ее враждебности по отношению к королю-великому князю]*.

*) Казимир IV Ягеллончик (пол. Kazimierz Jagiello;czyk; 30 ноября 1427, Краков, Польша — 7 июня 1492, Гродно, Великое княжество Литовское) — великий князь литовский с 29 июня 1440 года и король польский с 25 июня 1447 года.
Приход к власти. Правление в Великом княжестве Литовском
Сын короля польского Владислава II Ягайло и Софьи Гольшанской, в 1440 году был провозглашён в Вильне великим князем литовским.
Сразу же после его вокняжения вспыхнуло Смоленское восстание, в котором горожане безуспешно пытались восстановить свою независимость от Великого княжества Литовского. Двенадцатилетний великий князь личным присутствием поспособствовал сбору большого войска, явившегося под Смоленск, который в результате сдался. После поражения польского и венгерского войск под Варной 10 ноября 1444 года и гибели старшего брата Казимира, короля польского Владислава III, за которой последовало трёхлетнее междуцарствие, Казимир был выбран в короли польские. Из-за противоборства своих литовских подданных Казимир долго не соглашался принять польскую корону, но, опасаясь того, что поляки изберут другого монарха, в 1447 году согласился и был коронован. Таким образом, личная уния между Королевством Польским и Великим княжеством Литовским была восстановлена. Между тем, королем польским Казимир согласился стать только после того, как польская сторона отказалась от условий Гродненской унии и признала привилей от 17 сентября 1446 года (который устанавливал равноправие Великого княжества Литовского (ВКЛ) и Польши в объединённом государстве). Таким образом, возобновленная уния носила характер личной и была исключительно политической [Б.Н. Флоря КАЗИМИР IV ЯГЕЛЛОНЧИК // «Православная Энциклопедия» под редакцией Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла, Т. 29, С. 367-370].
Помимо этого, в ВКЛ Казимир не дал отделиться от государства Жемайтии, мирным путем урегулировал территориальные споры с соседями. При нем в ВКЛ произошло усиление магнатских родов [Б.Н. Флоря КАЗИМИР IV ЯГЕЛЛОНЧИК // «Православная Энциклопедия» под редакцией Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла, Т. 29, С. 367-370].
Привилеем 1447 года Казимир IV расширил привилегии шляхты и положил начало оформлению крепостного права, в 1468 году издал кодекс уголовного права ВКЛ — Судебник [Б.Н. Флоря КАЗИМИР IV ЯГЕЛЛОНЧИК // «Православная Энциклопедия» под редакцией Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла, Т. 29, С. 367-370].
Попытки укрепления власти монарха в Королевстве Польском
В период своего правления Казимир IV столкнулся со стремлением магнатов Королевства Польского к ослаблению власти монарха. Противодействуя этим тенденциям, он решил заручиться поддержкой шляхты [Казимир IV / Г.Ф. Матвеев // Исландия — Канцеляризмы. — 2008. — С. 450. — (Большая российская энциклопедия: [в 35 т.] / гл. ред. Ю.С. Осипов; 2004-2017, т. 12)]. Для этого он издал в 1454 году Нешавские статуты для отдельных земель Королевства Польского. Статуты увеличивали права шляхты. Еще одной причиной издания данных статутов была необходимость поддержки со стороны шляхты во время Тринадцатилетней войны (1454-1466) [Г.Ф. Матвеев НЕША;ВСКИЕ СТАТУ;ТЫ 1454 // Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю.С. Осипов. — М.: Большая российская энциклопедия, 2004-2017]. Таким образом, Казимиру удалось оказывать сопротивление влиянию магнатов [Казимир IV / Г.Ф. Матвеев // Исландия — Канцеляризмы. — 2008. — С. 450. — (Большая российская энциклопедия: [в 35 т.] / гл. ред. Ю.С. Осипов; 2004-2017, т. 12)], увеличивая влияние шляхты [Г.Ф. Матвеев НЕША;ВСКИЕ СТАТУ;ТЫ 1454 // Большая российская энциклопедия : [в 35 т.] / гл. ред. Ю.С. Осипов. — М.: Большая российская энциклопедия, 2004-2017].
Стремление к укреплению власти монарха прослеживается и в религиозной политике Казимира. В частности, он обеспечил себе право назначения епископов [Казимир IV / Г.Ф. Матвеев // Исландия — Канцеляризмы. — 2008. — С. 450. — (Большая российская энциклопедия: [в 35 т.] / гл. ред. Ю.С. Осипов; 2004-2017, т. 12)].

Борьба с крестоносцами
Пользуясь ослаблением могущества Тевтонского ордена, подчинённые им прусские города потребовали автономии. Не получив сочувствия со стороны орденских властей, города перешли под власть Польши. Казимир IV втянулся в войну с орденом, продолжительную, ведённую с переменным успехом и окончившуюся Торуньским миром (1466), по которому за орденом осталась западная часть Пруссии, а Поморское, Холмское, Мальборгское воеводства, княжество Вармия и ещё некоторые города отошли к Польше.

Отношения с татарскими ханствами и русскими княжествами
После почти десяти лет обострения отношений, в 1449 году Казимир заключил мирный договор с великим князем Московским Василием II, включавший в себя условия взаимного признания границ великих княжеств Литовского и Московского, отказ Казимира от претензий на Великий Новгород и отказ обеих сторон от помощи внутриполитическим противникам другой стороны. Несмотря на существование в Новгородской республике сильной пролитовской партии, Казимир так и не оказал прямого противодействия московским военным акциям 1456, 1471 и 1478 годов в отношении Новгорода, приведших к вхождению новгородских земель в состав Московского государства.
В 1458 году в Киеве была образована митрополия, независимая от московской митрополии, не признавшей Флорентийскую унию 1439 года. Несмотря на имевшиеся противоречия, Казимир и Василий II не вступали в открытую борьбу, и в духовной грамоте Василия II (умер в 1462 году) фигурирует фраза «А приказываю свою княгиню, и своего сына Ивана, и Юрья, и свои меншие дети брату своему, королю польскому и великому князю литовскому Казимиру» [Духовная грамота великого князя Василия II Васильевича], аналогичная фразе в духовной грамоте его отца «А приказываю сына своего, князя Василья, и свою княгиню, и свои дети своему брату и тестю, великому князю Витовту» [Духовная грамота (третья) великого князя Василия I Дмитриевича].
 
Рис. Казимир IV Польский. Картина Александра Лессера (1860)

Утвердившийся в 1468 году в Большой Орде союзник Казимира хан Ахмат проводил курс на объединение под своей властью ханств, на которые распалась Золотая Орда, и на восстановление реальной зависимости Северо-Восточной Руси от Орды. При этом он сталкивался с противодействием крымского хана Менгли I Гирея и великого князя Московского Ивана III, которые со временем (особенно после временного захвата Крыма Ахматом в 1476—1478 годах и возвращения Менгли-Гирея в Крым в качестве вассала Османской империи) стали стратегическими союзниками. Во время стояния на Угре в 1480 году Казимир не поддержал Ахмата против Москвы во многом благодаря набегу крымских татар на Подолье, и Ахмат во время своего отступления в степь разорил владения Казимира в бассейне верхней Оки.

Затем Казимиру удалось раскрыть заговор трёх видных литовско-русских князей с целью его свержения или убийства и разворота во внешней политике в сторону Руского государства. Однако почти сразу после этого в 1482 году Менгли-Гирей разорил Киев и в знак общей победы отослал Ивану III потир и дискос из Софийского собора [Ивакин Г. Історичний розвиток Києва XIII — середина XVI ст. (укр.)]. В 1487 году, в результате перехода верховских князей на службу к Ивану III, началась Пограничная война с Московским государством.
Нереализованные политические планы

У Казимира были широкие планы тесного сплочения с Польшей Великого княжества Литовского, Пруссии, даже Чехии, Венгрии и Валахии. В 1485 году вассальную присягу Казимиру принёс молдавский господарь Стефан III Великий.
Казимира занимала идея единой сильной королевской власти, реформа церкви, городов и пр., но обстоятельства были неблагоприятны для него. Созывались всевозможные съезды под председательством короля для рассуждения о важнейших делах государства, но выигрывала только шляхта, до того усилившаяся, что Казимиру приходилось с ней торговаться: проигрывали паны, высшее духовенство и города. Краковский университет при Казимире играл видную роль в Европе; к этому времени относится творчество многих известных польских писателей. Латинский язык стал при Казимире IV общераспространённым в Польше.

Семья
Казимир был женат на Элжбете, дочери императора Священной Римской империи Альбрехта II Габсбургского. Имел шестерых сыновей:
• Владислав Ягеллон (1456-1516), король Чехии и Венгрии
• Казимир Святой (1458-1484), наместник отца в Литве, умер молодым, канонизирован;
• Ян Ольбрахт (1459-1501), наследовал отцу как король Польши;
• Александр Ягеллон (1461-1506), наследовал отцу как великий князь литовский, после смерти Яна Альбрехта также король Польши;
• Сигизмунд I (1467-1548), после смерти Александра стал королём Польши и великим князем литовским.
• Фредерик Ягеллон (1468-1503), епископ краковский, потом кардинал и архиепископ гнезненский
Имел также семь дочерей, из которых пять вышли замуж за правителей стран западной Европы, а две умерли в детстве:
• Ядвига (1457-1502), с 1475 года — жена Георга Богатого (1455-1503), герцога Ландсхут-Баварского
• София (1464-1512), с 1479 года — жена Фридриха (1460-1536), маркграфа Бранденбург-Ансбаха и Байрейта, мать Альбрехта Прусского
• Елизавета (1465-1466/67)
• Елизавета (1472-1480/81)
• Анна (1476-1503), жена Богуслава X, герцога Померанского (1454-1523)
• Барбара (1478-1534), с 1496 года — жена герцога Георга Саксонского (1471-1539)
• Елизавета (1482-1517), с 1515 года — жена герцога Фридриха II Легницкого (1480-1547)

Литература
•Казимир IV / Г.Ф. Матвеев // Исландия — Канцеляризмы. — 2008. — С. 450. — (Большая российская энциклопедия: [в 35 т.] / гл. ред. Ю.С. Осипов; 2004-2017, т. 12).
•Гулевич В.[бел.]. Несколько наблюдений относительно проблемы «пожалования» русских земель Казимиру IV в ярлыках крымских ханов Хаджи Гирея 1461 г. и Менгли Гирея 1472 г. // Colloquia Russica. — Series I. — Vol. 7: Rus; and the World of the Nomads (the second half of 9th — 16th centuries). — Krakow: Jagiellonian University, 2017. — P. 369-378.
•Липовский А.Л. Казимир, польские короли // Еврейский Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1894. — Т. XIIIa. — С. 928-929.
•Пресняков А.Е. Великое княжение Казимира Ягеллончика // Лекции по русской истории. — М.: Соцэкгиз, 1939. — Т. II. — Вып. 1: Западная Русь и Литовско-Русское государство. — С. 140-158.
•Флоря Б.Н. Казимир IV Ягеллончик // Православная энциклопедия. — М., 2012. — Т. XXIX: К — Каменац. — С. 367-370.
•Гулевич В.П.[бел.]. Казимир Яґайлович і Менґлі Ґірей: від друзів до ворогів (укр.) // Український історичний журнал. — 2013. — № 1. — С. 40-66.
•Halecki O. Ostatnie lata ;widrygie;;y i sprawa wo;y;ska za Kazimierza Jagiello;czyka (пол.). — Krak;w, 1915. — 315 S.
•Koneczny F.[англ.]. Litwa a Moskwa w latach 1449-1492 (пол.). — Wilno: Towarzystwo Przyjaci;; Nauk w Wilnie, 1929. — 304 S.
•Pap;e F. Ostatnie dwunastolecie Kazimierza Jagiello;czyka (пол.). — Krak;w, 1904. — 423 S. — (Polska i Litwa na prze;omie wiek;w ;rednich. — T. I).
•Pap;e F. Studya i szkice z czas;w Kazimierza Jagielloczyka (пол.). — Warszawa, 1907. — 328 S.
•Rowell S. C.[англ.]. Trumpos akimirkos i; Kazimiero Jogailai;io Dvaro: neeilin; kasdienyb; tarnauja valstybei (лит.) // Lietuvos istorijos metra;tis. — Vilnius, 2005. — T. 2004/1. — P. 25-56.
•Rutkowska G. Itinerarium kr;la Kazimierza Jagiello;czyka 1440-1492 (пол.). — Warszawa: Neriton, 2014. — 422 S.

    Но заговорщики испугались, что визит беглого хана разоблачит их союз с ним, и поспешили отвести от себя подозрения. Они арестовали своего гостя и отправили его к великому князю: предлогом послужила жестокая массовая драка, вспыхнувшая по какому-то поводу между киевлянами и татарскими всадниками из свиты Сеид-Ахмеда. Казимир поселил хана в почетном плену в городе Ковно, где тот и провел остаток жизни. Девять сыновей Сеид-Ахмеда осели среди литовских татар [M. Stryjkowski, Kronika Polska, Litewska, Zmodzka, s. 617; J. Dlugosz, Dziela wszystkie, t. V, s. 110–111, 201; T. Narbutt, Dzieje narodu litewskiego, t. VIII, s. 123; Б.Н. Флоря, Орда и государства Восточной Европы, с. 191, 192, прим. 121. «Ковно» — польское название Каунаса] и, род Тохтамыша навсегда сошел со сцены истории.
Так Хаджи Герай возвратил первую стрелу, выпущенную в него на днепровской переправе двадцать лет назад. Но победа Хаджи Герая значила гораздо больше, чем месть старому недругу.
Хотя Сеид-Ахмед с его «соломенным войском» и не шел, ни в какое сравнение по авторитету и могуществу со своим великим дедом Тохтамышем, все же он являлся законным преемником ордынского престола. Это признавали и Литва, и Великое княжество Московское, которое продолжало выплачивать дань обоим ханам расколовшейся империи: и Кучук-Мухаммеду, и Сеид-Ахмеду [А.А. Горский, Москва и Орда, Москва 2000, с. 146].

    Символом власти ордынского хана являлась его кочевая ставка (ордобазар) с тронным шатром. Где бы ни пребывал хан — в столичном городе, либо в походном лагере — тронный шатер всегда следовал за ним. Любой чингизид, захвативший эту ставку, овладевал вместе с ней титулом предшественника и, после того, как беи знатнейших родов утверждали его в ханском сане, обретал всю полноту власти [Тронный шатер назывался «орда», откуда и произошел термин, распространившийся на всю ханскую ставку, а затем и шире — на все подвластное хану государство (Г.А. Федоров-Давыдов, Общественный строй Золотой Орды, с. 63–65, 118–122; В.П. Юдин, Орды: Белая, Синяя, Серая, Золотая…, в кн. Утемиш-хаджи, Чингиз-наме, Алматы 1992, с. 22–23; L. Collins, On the Alleged «Destruction» of the Great Horde in 1502, «Byzantinische Forschungen», Band XVI, 1991, p. 381–384).
Утверждение нового хана в должности со стороны беев было необходимой процедурой. Формально ханский пост считался выборным: кандидата следовало избрать из числа потомков Чингиз-хана, и эта символическая процедура проводилась беями нескольких наиболее знатных родов].

    Именно это и произошло теперь на берегах Днепра: прогнав Сеид-Ахмеда, Хаджи Герай вступил в брошенный шатер бежавшего соперника и воссел на его тронном месте. С этого дня Хаджи Герай, сын Гияс-эд-Дина, стал правителем не только Крыма, но и, номинально, всей Орды. Теперь мастера ордобазара чеканили на монетном серебре трезубую тамгу и имя Хаджи Герая [О. Ретовский, К нумизматике Гиреев, с. 77–78; O. Retowski, Die Miinzen der Gire'i, pp. 246–248, Taf. I, 10–24], а указы нового хана обращались отныне ко всему Великому Улусу: к Крыму, Кубани, всей Кыпчакской Степи — «и на все земли, на которые простирается моя власть» [A.N. Kurat, Topkapi Sarayt Muzesi Arsivindeki, s. 65, 67].