Марк и Фира. Часть 1

Жизнь Марка была совсем не веселой. Он учился в 9 классе московской школы и был там единственным евреем, о чем громогласно заявляла запись в школьном журнале и его фамилия Раппопорт. Внешность его тоже была соответствующей и его частенько обзывали всякими словами, а иногда даже избивали. Он вырос высоким, плечистым парнем, выглядящим в свои 16 лет как 19-летний допризывник, но никак не мог заставить себя принять вызов и нанести обидчику ответный удар, не хватало на это духа, да и занятые на службе родители его этому не научили. Так что постоять за себя он так и не научился, боялся наглых соучеников и из-за этого очень страдал. Летние каникулы он ненавидел еще больше чем школу - его отправляли в пионерские лагеря и там все проходило по тому же сценарию, но спрятаться было негде. Летом 1989-го года, после 9- класса, их домработница предложила ему провести каникулы в деревне, где жила ее престарелая мать, которой было скучно одной и она бы с удовольствием приняла к себе постояльца. Родители Марка отвезли его туда, дали ему деньги на жизнь и уехали обратно в Москву. Бабка оказалась очень доброжелательной, готовила ему простую деревенскую еду, научила его собирать в лесу ягоды и ловить в пруду довольно крупных карасей, которых водилось там великое множество. Показала ему и дорогу к местному клубу, где по вечерам показывали кино, после которого проходило главное деревенское развлечение - танцы. В первый же танцевальный вечер Марк приметил среди круглолицых деревенских девушек одну отличающуюся от них темноволосую красавицу, внешне очень похожую на типичную еврейскую девушку с длинноватым носом и блестящими черными глазами. Он набравшись храбрости пригласил ее на танец, разговорился с ней и к своему разочарованию узнал, что зовут ее типично по деревенски Глафирой, или проще Глашей. «Вряд ли с ней у меня что-нибудь получится, уж очень имя у нее позорное, хотя можно ведь ее и Фирой называть, тогда будет похоже на местечковое еврейское имя»- быстро пронеслось в голове у Марка и он решил не отступать.
Они протанцевали вместе весь вечер, девушка оказалась очень радушной и доброжелательной, позволила ему прижимать ее к себе, не отнимала свою руку и не стеснялась показать всем своим видом, что он ей нравится. После танцев Марк пошёл ее провожать до дому и при прощании она сама его крепко поцеловала в губы.
Весь следующую день Марк с нетерпением ждал вечера. Он встретил Глашу у клуба, увидев ее еще издалека. В руках у нее был небольшой музыкальный инструмент - малые гусли, как она ему объяснила. Сказала, что обнаружила этот инструмент среди всякого хлама в сарае, сама сумела его восстановить и вот уже несколько лет не расстается с ним. Руководитель музыкального кружка в клубе помог ей освоить этот инструмент и она уже вполне прилично играет как классику так и современные песенки, подбирая их по слуху. В подтверждение своих слов она тут же сыграла Марку модную в то время песню «Скоро осень, на улице август». Гусли звучали замечательно, очень похоже на звучание арфы. Мелодия песни казалось специально была написана композитором для гуслей.
-«Ты играешь прямо как библейский царь Давид! Знаешь историю про него?» - спросил очарованный ее талантом Марк.
-«Это тот, который победил Голиафа?»
-«Правильно! Он еще и музыкантом был, играл на самодельной древней арфе, с которой также как и ты никогда не расставался. Он ведь поначалу был простым пастухом, но по преданию его игра на арфе вылечила царя Саула от психического расстройства и он стал вхож в царский дворец, а после победы над Голиафом и сам стал царем».
-«Очень интересно, а откуда ты про это узнал?»
-«Хочешь открою тебе свою тайну? Я по национальности еврей и мне родители рассказывали историю евреев и древнего Израильского царства».
-«Вот это да! Я кстати это тоже подозревала по твоему лицу. Открою тогда и свою тайну. Мой отец, не скрываясь, всю жизнь обвиняет мою маму в том, что я не его дочь. Говорит, что якобы моя мать ему изменяла, спала с  одним врачом евреем, который какое-то время практиковался в нашей больнице, где мама работает до сих пор санитаркой. Они из-за этого постоянно ругаются, всю жизнь мне отравили. Отец все время ведет себя по отношению ко мне как к чужой. И действительно, я ни на мать, ни на него совершенно непохожа. Соседи, которые еще помнят этого врача, говорят, что я его копия. Все о нем очень хорошего мнения, говорят что замечательный врач был, даже имя его называли - Ефим Рудерман. Так что я тоже наверное наполовину еврейка. Я хотела бы выяснить правду, но не знаю как. В школе про это каким-то образом прознали и дразнят меня длинноносой жидовкой. У меня там и подруг настоящих нет по этой причине».
-«Вот это совпадение, мне точно также в школе проходу не дают, в глаза и за глаза презрительно называют меня еврейчиком! Слушай, можно я буду между нами называть тебя не Глаша, а на еврейский манер Фира, от Эсфирь?»
-«Отлично! Глафира, Глаша мне тоже ужасно не нравится, деревенщиной отдает. Угораздило же моим родителям меня таким противным именем наградить, а Фира звучит более приятно. Эсфирь - это ведь тоже библейское имя?»
-“Конечно! Эсфирью звали еврейскую красавицу, которую персидский царь выбрал себе невестой и она сумела спасти еврейский народ от уничтожения. По этому поводу даже праздник есть - называется Пурим.”
После кино и танцев Марк снова проводил ее до дома. Фира рассказала ему, что по соседству с их деревней находится очень интересный заброшенный храм, где все стены внутри расписаны копиями с картин эпохи возрождения на библейские сюжеты. По слухам это работы учеников художественного училища, которые там практиковались. Предложила Марку завтра утром туда прогуляться. Марк с радостью согласился.
Утром он зашел за ней и они отправились в путешествие вдоль реки. До храма было примерно 5 километров и они хорошо прогулялись по живописном местам. Храм оказался очень красивым, белого цвета, довольно яркие фрески внутри представляли известные репродукции, хорошо знакомые Марку по открыткам и картинкам в журналах. Некоторые сюжеты он знал и пересказал их Фире, которая на фоне этих фресок сама выглядела как девушка из библейских времен. Потом они искупались в речке, поплавали наперегонки и вдоволь наобнимались в воде. Марк не уставал любоваться ее гибкой и стройной фигурой, какой-то необыкновенно совершенной, очень похожей на изображения библейской Эсфири на картинах известных мастеров. Присмотревшись он увидел у неё на теле несколько синяков и спросил указав на них:
-”А это у тебя откуда? Упала что-ли?”
-”Стыдно сказать, но это мой папаша оставил. Он по пьянке устроил дома очередной скандал, а я попыталась вступиться за мать, так он меня со все силы отпихнул и я больно ударилась об угол стола. При этом он ещё и обозвал меня жидовским отродьем. Не знаю уже куда от него деться. Жить с ним не возможно, без конца скандалы с побоями и оскорблениями. Мать его так боится, что за меня никогда не заступается, он её просто затравил.”
Они продолжали встречаться каждый день и однажды Фира сказала, что на следующий день рано утром она должна будет поехать на колхозной машине в райцентр на рынок продавать мясо их кабанчика из подсобного хозяйства. Должна была ехать с матерью, но её не отпустили с работы. Предложила Марку поехать с ней на пару дней. У нее будет командировочное направление в Дом колхозника, так что они смогут там переночевать.

Продолжение следует.