Угрюм - родник в джунглях Южной Америки

     - Ты мне скажи, мил человек, - Сохатых выложил перед мужиком серебряный рублёвик, - как тут у вас нащот проституции ?
     Мужик, осторожно взяв денежку, попробовал её на зуб, подозревая купеческого приказчика, взятого на плавучую ярмарку Груздева по настоянию Громова, сказавшего, пусть мальца пообтерхается кудряш, в обмане, но убедившись в истинности металла, громко заржал, всхрапывая.
    - А это чиво такое ? - поинтересовался мужик, пряча рубль в валенок.
    Илья разъяснил дремучему таёжнику, помогая себе жестами, и очень скоро мужик, крикнув хозяйке, уже угощал Сохатых спиртом.
    - Б...ей шукаешь, - утвердительно произнёс мужик, наливая по третьей, - гулёвых жонок.
    - Можно и так сказать, - склонил взбитый кок Сохатых, нарезая вяленого хариуса.
    - За деньги не укупишь, - свирепея на глазах прорычал мужик, стуча кулаком о стол, - в городах ваших таковское, мобыть, и практикуется, но тута ни - ни.
    Приказчик, несмотря на опьянение, отметил странность речи мужика, он будто нарочно коверкал слова, пытаясь походить на простонародный выговор, тут же сбиваясь на украинизмы, а затем возвращаясь к чисто литературной русской речи. " Не прост человек ", - заполошно мыслил Илья, тоскливо оглядываясь. Хозяйка заимки впервые предстала перед его глазами после пятой, Илья даже протёр хмельные глаза, не веря увиденному. Похожая на Анфису статная женщина в европейском бальном платье впорхнула в обшарпанную комнатёнку заимки, пристукивая высоченными каблучками явно парижской фабрикации туфель. Много повидавший в тайге Сохатых опешил и, неловко вставая на трясущиеся от страха ноги, попытался куртуазно поцеловать ей ручку, но протянутый к его губам деревянный протез напугал ещё больше.
    - У ней и нога деревянная, - благодушно хохотнул мужик, наслаждаясь нескрываемым испугом приказчика. - А тебе, сволочь, мы голову из осины приспособим.
    Мужик вскочил, страшный, растрёпанный, и заорал :
    - Марфа ! Подай окуляры !
    В заимку со двора ворвалась толпа баб. Самая основная протянула мужику очки, тут же водружённые им на горбатый нос. Словно кот, пригнувшись, вихляясь гибким хребтом, он обошёл застывшего Сохатых, принюхиваясь и недовольно фыркая.
    - Тащи ножовку, - страшно выдохнул он бабам, а Илья, завизжав, проснулся. Он лежал на поляне, рядом тлели угли костра, а по ногам ползали щекотливые мураши. Шкворень неодобрительно покосился на него и пробурчал в бороду :
    - Ухойдакал я тунгуса, как Бог свят. Топоришком башку раскроил.
    Присмотревшись к каторжному Илья завизжал ещё громче, ведь тот строгал мёртвое тело их проводника, насаживая куски мяса на шомпол прохоровского штуцера.