По ту сторону этого мира. Глава 73. Признание

Тени в коридорах Фубуки были густыми и тревожными, будто впитали в себя напряжение грядущего бала. Часы неумолимо приближались к полуночи. Теодор спал, а Элиана лежала рядом и, уткнувшись лицом в его спину, пыталась дышать в такт его дыханию. Воздух в их спальне казался тяжелым, будто в нем парила свинцовая пыль предстоящего дня, и покой в нем не находил себе места.
Она осторожно коснулась губами его плеча и встала. Босые ступни ощутили холодный камень пола. Накинув темный плащ, Элиана вышла в коридор и погрузилась в бесцельное блуждание по спящей крепости - спасаясь от бессонницы, что жалила острее любого клинка.

Убедив себя, что приступ удушающей тревоги отступил, она сделала шаг в сторону своих покоев. В самом конце длинной галереи промелькнул неясный силуэт. Элиана вжалась в тень массивной колонны, став продолжением холодного камня.

Это была Стефания.

Принцесса шла с той сдержанной, стремительной решимостью, с какой поднимаются на последний в жизни штурм: без оглядки, без отступления. Прямо к резным дубовым дверям личных апартаментов наследного принца.

У дверей стояли двое стражников, лица которых Элиана знала лучше собственного отражения. Увидев Стефанию, они одновременно застыли, затем, опомнившись, сдержанно поклонились. Старший, мужчина с шрамом через бровь, не спрашивая цели визита, прошептал: «Ваше высочество. Его высочество в своих покоях». Одним уверенным движением он открыл тяжелую дверь и тут же отвернулся, делая вид, что всматривается в узор на противоположной стене. Его напарник беззвучно скопировал жест, застыв в немой слепоте.

Без какого-либо доклада Стефания бесшумно проскользнула внутрь, прикрыв дверь до глухого щелчка. Когда эхо этого звука полностью растаяло в каменных сводах галереи, Элиана покинула укрытие, шагнув в лунную полосу света. Ее холодный взгляд, тяжелый и неспешный, остановился на старшем стражнике. В зеленых глазах, обычно скрывающих усталость, вспыхнула та самая сталь, что усмиряла магические бури и подчиняла волю закаленных командиров.
-Сегодня, кроме меня, в эти покои никто не заходил, - произнесла она ровным, низким голосом. - Вам ясно, господа?
Старший стражник, не моргнув, отчеканил:
-Так точно, госпожа Советник.
-Несите службу, - кивнула Элиана и растворилась в тени соседнего прохода, оставляя за спиной гулкую тишину и двух человек, которым эта ночь навсегда запомнится иначе.

В ее уме, наполовину погруженном в ледяные воды предстоящего рассвета, мелькнула горько-теплая мысль:
«И все же очень смело, Стеф… явиться в его покои столь поздно».

*

Парадный кабинет встретил Стефанию густым мраком, воздух дрожал от запаха воска, старого пергамента и пепельного дыма давно потухшего камина. Она остановилась у порога и, прислонив руку к груди, облегченно выдохнула: «Его здесь нет». Маленькая, трусливая часть ее надеялась и одновременно боялась, что их разговор начнется как деловая встреча - через баррикаду из бумаг, под светом канделябров. Но кабинет был пуст.

Ее взгляд устремился на еще одну дверь - простую, массивную, без резьбы и гербов. Она вела во внутренний контур: в его малый кабинет, а дальше - в спальню. За этой дверью не было титулов и политических союзов - был просто Каин. Тот, который мог быть без парадного камзола, с растрепанными от чтения волосами, в простой рубахе. Уязвимый. Реальный.
Ноги стали ватными; в горле встал ком. Она чувствовала себя не гостьей, а нарушительницей, ворующей доступ к самой сокровенной части его жизни.

Стефания остановилась в сантиметре от темного дерева. Ладонь, холодная и влажная, поднялась без ее повеления: кожа ощутила шершавость древесины, прохладу, уходящую от ее пальцев в теплое дерево.
Разум кричал: «Развернись! Уйди! Это безумие!» - голос был строг и резок, но сердце, переполненное тем, что больше не вмещалось внутрь, шептало тихо и упрямо: «Доведи до конца то, что начала». Ее рука коснулась дерева.

Тихий, дробный звук застрял в пространстве кабинета, растянулся по сводам и оставил на коже легкую дрожь, словно морозный выдох.

За дверью, в спальне, Каин замер. Он не спал - не мог. После того поцелуя в бальном зале мир раскололся на «до» и «после», и в тишине его покоев «после» гудело, как натянутая до предела тетива.
Сидя у потухающего камина, в его руках застыла хрустальная безделушка, которую он бессознательно вертел в пальцах. Логика мгновенно подвела краткую цепочку: если стук раздался здесь, значит кто-то уже прошел внешнюю охрану и сделал это так тихо, что он не услышал. Сердце екнуло, подарив глупую надежду.

«Теодор? Или Элиана? Может уточнение по завтрашнему дню… Они единственные, у кого была причина и право прийти в такой час…»

Он откинулся в кресле, натянул ровный, немного усталый тон:
-Войдите.

Молчание ответило густой, звенящей пустотой по ту сторону дуба - такое же плотное и неверное, как то, что сжалось в нем самом. Его недавно успокоенная логика выдала невероятно нелепую догадку: «Нет. Не может быть… Это Стефания. Она скорее стену возведет, чем сделает такой шаг». Каин медленно поднялся и подошел к двери, прислонив ладонь к прохладной древесине.
-Входи, - повторил он громче, вызывая на явь тот призрак, в который боялся поверить.

Опять ничего, но в паузе он узнал ту невыносимую, знакомую до боли напряженность, которая просачивалась сквозь дуб. Так молчала только она. Когда весь ее стройный, неприступный мир давал трещину.

Он прижал лоб к двери, вслушиваясь в малейшие шорохи за створкой.
-Стеф? - его голос сорвался оттуда, где уже не осталось места для игр и дипломатии.

И тогда, наконец, раздался сдавленный шепот, полный чистой мольбы:
-…только не открывай.

Молчание. Он не дышал.

-Каин, я… - она начала и тут же замкнулась, будто язык отказался выговорить то, что рвалось наружу.

Он плотно закрыл глаза, прислушиваясь к ее голосу: «Что, Стеф? Что ты можешь сказать сейчас, чего не сказала за все эти годы?»

-Я… - снова попытка, плотный выдох, выдавливающий слова из груди. Она с силой набрала дыхание, будто перед шагом в пропасть. - Завтра… я должна буду взять тебя за руку перед всем светом… и… - ее голос стал тверже, разрушая последний бастион, - …я хочу, чтобы ты знал…

Каин чувствовал, как Стефания сжимает кулаки, по крупицам собирая свое мужество - то, что осталось от принцессы Фубуки, наследницы льдов, вечной заложницы.
-Говори… - тихо выдохнул он в дерево, ожидая вновь услышать ее голос.

-Я люблю тебя.

Три простых слова - и воздух в комнате словно стал тоньше: разреженным, ледяным и обжигающе чистым. Он не стал ждать. Щелчок замка прозвучал для нее как выстрел. Дверь распахнулась, и в проеме появился он - не маска, не титул, а человек, желающий дойти до сути.

-Повтори, - произнес Каин низко; в его словах горела стальная ровность. - Это. В лицо. А не через чертову дверь.

Он шагнул вперед, переступая порог из своей спальни в малый кабинет. Стефания отступила на шаг. Каин повторил - раз, другой, третий, неумолимо сокращая дистанцию, пока ее спина не встретила холод камня. Бежать было некуда.
Она метнула взгляд в темную щель приемной; он мгновенно уловил порыв - сейчас сорвется, исчезнет, убежит. Не раздумывая, Каин перехватил ее запястье. Пальцы сомкнулись раньше, чем она успела сделать вдох, и дернули к себе, прижав вплотную.
Стефания ахнула и стала вырываться: неистово, по-кошачьи, отталкиваясь ладонями от его груди.
-Пусти! Я же сказала… - голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. Ее протест продлился две-три секунды той самой бесполезной, отчаянной борьбы. А затем все резко прекратилось. Плечи опустились, напряжение ушло, руки медленно обвили его талию. Стефания смирилась с мыслью: «Он не отпустит, пока не услышит то, за чем пришел».
Каин слегка ослабил хватку. Она прижалась лбом к изгибу его шеи, пряча опаленное стыдом лицо, и прошептала горячим, прерывистым дыханием:
-Я… люблю тебя, Каин.

По его коже пробежала разгоряченная волна. Каин отстранился, пальцы коснулись ее подбородка, мягко направляя к себе. Стефания поддалась его движению, но внутри все еще жила последняя попытка скрыться: «Нет. Не хочу, чтобы он видел меня такой…». От этой мысли на глазах выступили слезы. Он осторожно смахнул одну, скатившуюся по левой щеке. А затем его взгляд нашел другую - ту, что застыла, как роса, в самом уголке ее глаза. Губы бережно, почти благоговейно коснулись кожи, освящая ту уязвимость, которую она ему дала.

Каин разжал руки, отпуская Стефанию. Румянец, и без того рдевший на ее щеках, вспыхнул с новой, невероятной силой - от лица до самых плеч. Она хотела оттолкнуть, накричать, немедленно сбежать, но взгляд зацепился за его. Она замерла: в его глазах было облегчение, и такая теплая, бездонная мягкость, что у нее перехватило дыхание. Он смотрел на нее так, будто только что нашел в темноте самое дорогое, что терял. И ее гнев растаял, не успев сформироваться.
-Каин… ты невыносим, - выдохнула она беззвучно, почти бессильно.

Стефания резко развернулась и быстрым, раздраженным шагом пересекла кабинет. Она остановилась у самой двери. Пальцы мертвой хваткой вцепились в металлическую ручку.
На ее лице читалось все: сырой, неприкрытый стыд, боль, правда. Выйти в таком виде к страже она не могла.

Каин молча вздохнул, открыл дверцу резного шкафа, где висела парадная форма, и достал оттуда длинный, темный дорожный плащ из плотной шерсти с глубоким капюшоном. Он накинул его ей на плечи и аккуратно поправил складки, полностью скрывая ее лицо от посторонних глаз.
Стефания чувствовала тяжесть его рук на своих плечах; голос прозвучал прямо у ее уха:
-Хорошо, что завтра нам не придется носить маски.
Он сделал паузу, давая этим словам просочиться сквозь ткань.
-Иди.

Стефания кивнула и толкнула дверь. Ее плечи выпрямились, шаг стал быстрым и ровным. Для стражников она была лишь высокой фигурой в плаще наследника, молча покидающей личные покои принца. Ее силуэт растворился в тени коридора.

Дверь закрылась.

Каин остался в центре своего кабинета. Тишина, которая еще недавно давила, теперь звенела иным, чистым звуком. В ушах стояло эхо ее шепота, на губах - соленый след от слез. Он прошел в спальню и сел возле камина, приложив ладонь к шее - месту, где шепот ее слов коснулся кожи.

Завтра был бал. А сегодня закончилась битва, которую они много лет молча вели друг с другом.