Улькен хроника одной жизни 8. В одной из командиро

   В одной из командировок Малдован нашёл в степи капитанские погоны. Видимо, кто-то из военных потерял их по дороге. Надев их на свою робу, он сразу вошёл в образ. Сделав грозный вид, он стал басом отдавать распоряжения и командовать. И так нас рассмешил, что мы хоть немного отвлеклись от работы.
   В тот же день под опорой, совсем недалеко от трассы, я обнаружил солдатскую форму. Вещи лежали придавленные камнями и, судя по их состоянию, пробыли здесь целую вечность. Куртка и брюки почти полностью истлели, превратившись в труху, а старые кирзовые сапоги от времени и солнца покорёжились и свернулись. На удивление неплохо сохранились только ремень и панама. Я сразу привёл находку в порядок и включил их в свой гардероб. Так в нашей бригаде, в дополнение к «капитану», появился ещё и один «солдат». Когда я задался вопросом, откуда здесь взялась эта форма и кто был её хозяином, наш бульдозерист дядя Миша выдвинул свою версию. По его мнению, это был дезертир, который добежал до дороги, переоделся и уехал на попутке. Когда я задался вопросом, откуда здесь взялась эта форма и кто был её хозяином, наш бульдозерист дядя Миша выдвинул свою версию. По его мнению, это был дезертир, который добежал до дороги, переоделся и уехал на попутке. Дядю Мишу закрепили за нами на время замены плит, и он постоянно поражался нашему коллективу. Говорил:
- Что за бригада? Никогда такой не встречал! Один - артист, в театр ходить не надо; другой на ходу с экскаватора прыгает; а этот вообще могилу умудрился разрыть и вещи на себя напялил!
   В районе Сарышагана в те годы было множество воинских частей и закрытых объектов, разбросанных по степи. Именно здесь располагался первый и единственный в Евразии полигон для испытаний противоракетного оружия с административным центром в городе Приозёрск. Позже мне довелось прочесть воспоминания маршала Митрофана Ивановича Неделина, которые поразительно точно описывают те места и объясняют, почему у многих солдат не выдерживали нервы. Маршал писал: “Это очень суровый пустынный район, необжитой, непригодный даже для выпаса отар. Каменистая бесплодная и безводная пустыня. Но главный жилгородок противоракетного полигона можно будет привязать к озеру Балхаш. В нём пресная, хотя и жестковатая, вода, и городок будет блаженствовать, если можно применить это слово к пустыне”.
   В том же районе нам встретился скромный памятник лётчику-испытателю, погибшему при выполнении задания. Маленький обелиск, увенчанный обгоревшей на солнце звездой, без лишних слов напоминал о том, что служба в этих краях никогда не была простой. И среди этого безмолвия казалось, что только бескрайняя степь хранит в себе память о многих подобных трагедиях.
   А однажды, когда мы с Молдаваном поехали за хлебом в ближайшее придорожное кафе, нам довелось увидеть нечто совершенно неожиданное. В низине под сопкой с крутым обрывом, прямо на дороге, сидел огромный филин и клевал добычу. Когда наш КАМАЗ резко вывернул из-за поворота, мы не поверили своим глазам, ведь встретить этого ночного хищника при свете дня практически невозможно. Молдаван резко притормозил, чтобы не задавить птицу. Филин бесшумно взлетел, унося небольшую птицу в когтистых лапах. Размах его крыльев на мгновение заслонил все лобовое стекло и накрыл кабину тенью. Откуда он взялся и почему охотился днём на дороге, так и осталось для нас загадкой, но с тех пор мы точно знали, что в этих пустых степях живут большие филины.

   Заезжая при обследовании линии глубоко в степь, мы не раз удивлялись, как здесь выживают животные при полном отсутствии воды. Асылбек рассказывал, что в этих краях существуют небольшие колодцы, которые питаются подземными родниками. Я очень хотел увидеть их своими глазами, а ещё больше мечтал, если повезёт, застать на водопое зверей. И вот однажды мы действительно наткнулись на один такой колодец в низине между барханами. Глубиной он был всего полтора метра, а его стенки были аккуратно обложены толстыми ветками саксаула.
   На дне мы увидели жёлтый песок и множество высохших от жары лягушек. Вода из этого колодца ушла давно, хотя когда-то, наверное, все в округе приходили сюда, чтобы пополнить запасы или просто утолить жажду. Но один раз нам все-таки удалось найти настоящую воду. Правда, это был не колодец, а родник. Солёная вода медленно сочилась из глинистой почвы и собиралась в неглубокую лужу. Вокруг этого небольшого оврага густо рос камыш и куга. Мой воображаемый оазис в пустыне на поверку оказался больше похож на обычное болото.
   Я уговорил Лёху остаться здесь на ночь, чтобы дождаться животных на водопое. Асылбек немного удивился моему желанию, но возражать не стал. Сам он устроился ночевать в машине, которую отогнал подальше и поставил на вершину бархана, а мне посоветовал обязательно взять спальник и москитную сетку. Сначала я не понял, к чему такие предосторожности, но вскоре осознал подвох. Влага и камыш создали идеальные условия для комаров. Как только стемнело, они тучей вылетели из зарослей и буквально облепили меня с ног до головы. Комариный писк сводил с ума и доводил до исступления. Открытые участки тела зудели от укусов и чесались. Я полностью залез в спальник, а на голову набросил сетку. Мне очень хотелось увидеть животных, ведь по рассказам на водопой могли прийти сайгаки, волки, лисы или даже редкие куланы. Местные жители нет-нет, да и встречали их небольшими группами в глухой степи. Но время шло, а к воде никто не подходил. Под убаюкивающий гул комаров меня стало клонить в сон, и на какое-то время я крепко заснул. Разбудил меня громкий звук. Что-то рядом резко щёлкнуло, и в ночной тишине это прозвучало как выстрел. Я вскинул голову и понял, что это просто сжалась от холода пластмассовая бутылка с водой, которую я прихватил с собой на ночь. На водопое по-прежнему никто не появлялся, и я открыл бутылку, чтобы попробовать воду, которая заметно остыла на ночном воздухе. Завернувшись с головой в спальник, я решил бросить свои наблюдения и просто выспаться на берегу родника. Второй раз меня разбудил уже знакомый звук той же бутылки. Теперь под первыми лучами солнца она начала нагреваться и решила вернуть себе прежнюю форму. Зверей на роднике не было. Зато у самой воды появились три трясогузки и с важным видом принялись обследовать берег в поисках пищи. Собрав спальник и на ходу расчёсывая зудящие комариные укусы, я направился к машине. Похоже, этой ночью к воде больше никто не собирался, и степным обитателям было не до водопоя. Возвращаясь назад, мы наткнулись на колонию больших песчанок и чуть не посадили машину. Эти грызуны строят многоуровневые норы, охватывающие обширные территории. Под тяжестью автомобиля грунт легко проваливается, и вы рискуете застрять на этом месте надолго. Я несколько раз попадал в подобные истории, и приятного в них было мало. Иногда, чтобы выбраться, приходилось тратить целый день, провозившись в барханах с лопатой. Но благодаря опыту Асылбека мы вовремя заметили этот «копай-город» и благополучно объехали опасный участок.
   Однажды во время поездки по степи нам встретилась огромная гранитная глыба. Завалившись набок, она придавила собой искорёженный борт самосвала. Судя по всему, много лет назад здесь произошла авария и машина, перевозившая гранит, перевернулась. Самосвал каким-то образом вывезли, а тяжёлый камень бросили, так как доставить его отсюда было бы слишком дорого. Вероятно, груз везли с Тектурмасского месторождения на заброшенное ныне производство по облицовке гранита, которое находилось где-то в этом районе. Обдуваемый ветрами и наполовину погружённый в песок, этот камень представлял собой памятник давно минувшей эпохе.
   Работая на линии на том участке, мы то и дело натыкались на пустые «болванки» ракет. Это были снаряды с твёрдым сердечником, не содержавшие взрывчатого вещества. Когда-то в этой пустынной местности военные проводили учебные стрельбы, и теперь вся степь была усеяна их обломками и фрагментами. Я давно мечтал выкопать одну такую «болванку» и привезти в Улькен, чтобы установить её как памятник или украсить ею детскую площадку. Однако Лёха был категорически против моей затеи. Он опасался лишних проблем и совершенно не желал иметь дело с военными.
   Вместо ракеты мы привезли с собой приличную уличную скамейку, огромную урну и сейф. Все это мы нашли в давно заброшенной воинской части, которая встретила нас пустыми одноэтажными зданиями без окон и дверей. Повсюду валялся строительный мусор и прочая ненужная утварь. За спутанной колючей проволокой виднелись огромные ямы, доверху заполненные пустыми консервными банками. Сквозь ржавчину ещё можно было прочитать названия продуктов, которыми питались служивые. В основном попадалась свинина с перловкой, но иногда встречалась говядина и сгущёнка. Все ценное оттуда давно вывезли военные или местные жители. В одной из комнат мы обнаружили разбитые старые компьютеры и непонятные радиоприборы. Судя по царившему вокруг хаосу, когда гарнизон сворачивали, ничего лишнего с собой не брали. Лехе приглянулся огромный сейф, стоящий в углу с наполовину открытой дверцей.
- Интересно, что они там хранили? Вот бы посмотреть, - задумчиво произнёс я.
- Ага, золото скорей всего или государственные секреты, - усмехнулся кто-то в ответ.
- Ружье буду в нем хранить. Он прочный, ещё с советских времён. Давай, пока нас много, загрузим его в КАМАЗ, - распорядился Лёха.
- Да он же неподъёмный! Блин! Давайте, помогайте!
   Мы дружно обступили железный ящик, но сдвинуть его с места сразу не смогли. Тогда Лёха посоветовал раскачивать его и понемногу кантовать. По старым советским стандартам между стенками сейфа был засыпан песок для огнеупорности, именно поэтому он оказался таким тяжёлым. Но общими усилиями нам все же удалось поднять его в кузов. Вслед за ним туда же отправилась массивная чугунная урна, которую в наше время уже нигде не встретишь.
   На этом мы решили остановиться и больше ничего с собой не брать. Позже нам предстояло поднять тяжёлый сейф к Асылбеку на третий этаж, а скамейку и урну установить в нашей рабочей курилке. Прошли годы, но они до сих пор стоят на подстанции как память о нашей молодости и о той безумной бригаде, с которой нас свела судьба.