Улькен хроника одной жизни 15. Охота 1 потерялся

   Осенью у нас начинался сезон охоты на уток и фазанов. Каждый год мы с нетерпением ждали открытия сезона. Я заранее готовил снаряжение и заряжал патроны, чтобы быть готовым выехать в любую минуту. Если выпадала возможность, мы отправлялись на другую сторону Балхаша. Формально это была территория государственного заказника, но там находились отдельные участки, где охота и рыбалка были разрешены. Где именно проходили границы этих зон, я толком не знал, поэтому без опытных проводников туда лучше было не соваться. Этим у нас обычно занимался Николай, потомственный казак, родившийся и выросший в этих местах. Он у нас работал начальником промбазы и был первым помощником дяди Саши. Вместе со своим другом Васей они договаривались с инспекцией и оформляли лицензии на дичь. Оба знали как свои пять пальцев каждую тропу и протоку в этих непролазных зарослях камыша. Без знания местности и навыков выживания здесь можно было легко затеряться навсегда. Недаром в этих красивых и суровых краях немало тайн и трагедий скрыто за глухой стеной тростника и плеском воды.
 
   Погрузив весь багаж на корабль и привязав к нему лодки, мы неторопливо отчалили от берега. Перетащив сумки и снаряжение вниз, мы наконец-то смогли выдохнуть и с удобством устроились на палубе. Капитан в это время суетливо доставал из кубрика продукты, которые предстояло съесть в первую очередь. Он умудрялся одновременно держать штурвал и сверяться с курсом. Рубку прямо напротив рулевого места украшала засушенная голова сома с зажатым в зубах компасом.
  Пока сортировали продукты, Вася занялся заранее пойманным крупным судаком. Вырезав длинные полоски мякоти, он бросил их на тридцать минут в ведро с солёной водой. Позже он собирался развесить их на проволоке для просушки. На ветру они должны были быстро подсохнуть и превратиться в очень вкусные рыбные палочки. 
   При приготовлении обеда на палубе случился небольшой пожар. Когда Николай пытался зажечь паяльную лампу, она неожиданно вспыхнула. Яркое пламя, подхваченное ветром, начало быстро разгораться. Все резко обернулись в сторону огня и замерли на месте. Николай же, не раздумывая, схватил горящую лампу и выбросил её за борт. Описав в воздухе огненную дугу, она с громким бульком скрылась под водой.
- Ты чё Колька делаешь?
- Корабль спалить вздумал?
- Куда ты её выкинул, как варить теперь будем?
- Да не переживайте вы так сильно, ща достанем её быстро. Наверно там прокладка прохудилась. -успокоил всех Николай.
Потом быстро снял с себя одежду и перелез через поручни.
- А глубина здесь большая? - спросил я.
- Да нет, по ручки будет.
   Без колебаний Николай прыгнул за борт и погрузился в холодную воду. А спустя некоторое время он вынырнул с довольной улыбкой, держа в руке выловленную лампу.
- Я же говорил тут не глубоко.
   Мы молча смотрели, как он выбрался на палубу и начал быстро растирать тело рубашкой. В тот момент я подумал, что сам наверняка заболел бы после такого купания, и немного позавидовал его крепкому здоровью. Николай насухо вытер лампу, мы быстро заменили в ней прокладку и благополучно продолжили готовить обед.
   Николай задумал угостить нас своим фирменным блюдом. Это был бешбармак из голов сазана, которые он специально приберёг после недавней удачной рыбалки. Хорошо промытые головы долго томились в большом котле, после чего нежное мясо тщательно отделили от костей. В этом же наваристом бульоне затем отварили купленные в магазине сочни.
   Отваренные сочни выложили на большой поднос, а сверху аккуратно разложили очищенную от костей рыбу. Последним штрихом стал горячий запаренный лук, который аппетитно пропитал всё блюдо своим ароматом.
   Такой рыбацкий бешбармак я попробовал впервые именно здесь, на борту нашего судна. Больше нигде мне не доводилось пробовать ничего похожего. Это было невероятно вкусно, однако для приготовления такого блюда нужно иметь не только огромное желание, но и по-настоящему богатый улов.
 После вкусного обеда за столом потекли неторопливые разговоры, и местные охотники принялись делиться своими невероятными приключениями. Истории эти были полны таких чудес, что верилось в них, признаться, с трудом. 
  Чувство эйфории начали портить налетевшие из камышей комары. Их яростные атаки и нескончаемый зуд едва не довели нас до белого каления. Однако звенящая над ухом орда не могла заглушить азарт охотников. Но Васю, кажется, это вообще не волновало. Комары ковром сидели на его голых ногах, а он как ни в чём не бывало продолжал свой рассказ. Лишь время от времени он неторопливо смахивал их широкой ладонью, вытирая руки о колени.
   После обеда погода в море начала портиться. Комары, как и появились, внезапно исчезли. Вскоре поднялся сильный ветер, и наш корабль стало ощутимо раскачивать. Кружившие вокруг судна чайки тоже куда-то пропали, явно предчувствуя скорую бурю. Первая серьёзная волна с грохотом ударила в борт и мгновенно снесла остатки посуды со стола. Палуба резко накренилась, после чего упавшие кружки унесло потоком воды прямо за борт. Капитан оперативно запустил мотор и изо всех сил крутил штурвал, пытаясь развернуть корабль против ветра. Николай тем временем собрал в ведро уцелевшую посуду и унёс её в кубрик.
- Быстро все вниз! Нечего торчать на палубе! - крикнул нам капитан.
  Крепко держась обеими руками за поручни, мы начали спускаться в каюту. Внутри едва светила одинокая лампочка, поэтому глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку. Тесное помещение сильно напоминало мне плацкартный вагон, поскольку по обе стороны от прохода располагались нижние лежанки, а над ними висели откидные полки на тяжёлых цепях. В этой каюте могли с трудом разместиться четыре человека. В носовой части судна возвышалась перегородка, за которой скрывался капитанский уголок, представлявший собой узкую треугольную лежанку, застеленную старыми матрасами. Возле самого входа располагалась небольшая кухня с двухконфорочной газовой плитой и ящиками под продукты. Всё вокруг казалось тесным, неухоженным и плохо проветриваемым, поскольку оба иллюминатора были задраены наглухо. Мы уселись на нижние полки, плотно прижавшись друг к другу плечами.
 Качка тем временем усиливалась. При каждом резком наклоне судна нас швыряло то в одну, то в другую сторону, из-за чего приходилось крепко цепляться за поручни, стараясь удержаться на месте. Меня постепенно начало мутить из-за разыгравшейся морской болезни. Находиться в душной закрытой каюте становилось невыносимо. Крепко держась за опору, я преодолел ступени и поднялся обратно на штормящую палубу.
   Щурясь от ветра и брызг, я увидел, что двое наших с Чиганака пытаются поднять плоскодонку. Один из ребят спустился вниз и, балансируя руками, как канатоходец, ловил момент, чтобы забросить фал стоящему на палубе. Налетевшая волна высоко подбросила лодку и со всего размаху приложила её о железный борт нашего катера. Раздался глухой, нехороший удар. Человек внизу чудом не вылетел в воду, резко присел и в последний момент успел забросить спасительную верёвку в руки помощника.
- Эх, бакланы! - горестно вздохнул капитан, покручивая штурвал, чтобы удержать нос катера. - Были бы на большой воде, и лодку бы расколотили, и сами бы уже на дне раков кормили.
Он мельком глянул на меня:
- Знаешь, где я ходил? Знаешь, какой я шторм на Чёрном море видел? Этот по сравнению - так себе, игрушка. Так, болтанка озёрная.
   Пока я пытался представить черноморские волны, чиганакские ребята подтянули конец и ловко перевалили плоскодонку на палубу.
   Капитан к тому моменту успел развернуть корабль, и теперь мы шли прямо навстречу волнам. Нос судна уверенно рассекал воду, отчего качка стала чуть менее резкой. Ветер тем временем продолжал усиливаться. Чёрная, взбаламученная вода сильно пенилась, а на её поверхность то и дело всплывали водоросли, сорванные штормом с самого дна. Держась за поручни и глядя на бушующую стихию, я с ужасом подумал, что в случае падения за борт человека не спасут даже навыки опытного пловца. Эта разъярённая вода не простила бы ни одной ошибки.
   Потом моё внимание привлекли Вася с Николаем. Оказалось, что к корме катера были привязаны две моторки, которые теперь стремительно заливало. Ещё немного, и они могли окончательно пойти ко дну. Николай что-то прокричал Васе сквозь грохот волн. Тот мгновенно перехватил промокший канат и ловко прыгнул в заливаемую лодку. Освободив верёвку от крепления, Николай стал осторожно отпускать её, давая лодке отойти на безопасное расстояние.
 Вася тем временем уже отчаянно вычерпывал воду обрезанной канистрой, борясь за плавучесть. Когда лодку оттянуло метров на пятнадцать, Николай надёжно зафиксировал верёвку и, не теряя ни секунды, принялся за вторую. Освободив первое судно от скопившейся воды, Вася подтянулся к следующему и в точности повторил все действия. Став значительно легче, обе лодки теперь качались на волнах подобно поплавкам. Из-за высокой волны они то пропадали из виду, то снова появлялись на гребнях. Закрепив их на безопасном расстоянии от кормы, охотники наконец смогли перевести дух и направились на мостик к капитану.
   Ближе к вечеру ветер начал заметно стихать, и озеро постепенно успокоилось. Мы подошли ближе к берегу и бросили якорь. Ночевать остались в каюте. Спать на палубе после пережитого шторма никто не решился, хотя в погожие летние дни она всегда считалась лучшим местом для ночлега.
   С первыми лучами солнца началась подготовка к охоте. Я собрал ружьё и снарядил два патронташа дробью, так как предстояло идти на утку. На всякий случай положил в карман ещё четыре заряда с картечью. Известно, что крупный зверь или гусь всегда появляется неожиданно, и в такой ситуации мелкой дробью уже не отделаешься. Поделив между собой подсадных птиц, мы расселись по лодкам. Мне досталось место у капитана. Он критически взглянул на осадку своей «пластмасски» и громко крикнул:
- Васька, ну ка подай мешок соли! А то мы с ним далеко не уйдём!
   Вася в тот момент оставался на корабле, так как его планировали забрать позже. Тогда я не понял, что речь шла о моём весе, но не обратил на это внимания. Наш мешок быстро загрузили, после чего мы оттолкнулись от судна, завели мотор и направились к камышам.
   Берег встречал нас непроходимой стеной густого зелёного камыша. Казалось, пробраться сквозь эту чащу невозможно. Однако капитан отлично знал местность и быстро нашёл нужную лазейку. Со стороны этот проход оставался незаметным, поскольку заросли сливались в сплошную массу и надёжно скрывали любые ответвления. Сама протока оказалась широкой, как небольшая речка, с ощутимым течением. Лодка пошла тяжелее, поэтому капитан прибавил обороты двигателя. Всё вокруг напоминало извилистую дорогу, по краям которой плотной стеной стояли мощные стебли тростника. С каждой минутой я всё хуже понимал, где мы находимся, из-за того, что в основное русло впадали мелкие речушки, и постоянно появлялись новые повороты и развилки. Вскоре мы стали выходить на небольшие озёра, густо покрытые тиной и ряской.
   И тут я понял, зачем нам был нужен мешок соли. Винт постоянно наматывал на себя морскую траву. Чтобы двигатель не заглох, его приходилось периодически чистить. Для этого требовалось то и дело поднимать его над водой и резким нажатием газа на больших оборотах сбрасывать накрученную зелень. Капитан велел мне пересесть на самый нос вместе с грузом, чтобы утяжелить переднюю часть лодки. После этого корма приподнялась, и травы на винт стало попадать значительно меньше. Благодаря этому нехитрому трюку плоскодонка заскользила по поверхности, и мы сразу пошли быстрее. Напарникам во второй лодке такой балласт не понадобился, поскольку там находились крепкие мужики, под чьим весом нос судна изначально уходил глубоко в воду, и их мотор не цеплял водоросли. 
   Преодолев ещё несколько заливов, мы наконец увидели ровную кромку берега. После высадки капитан первым делом спрятал лодку в камыш, а затем мы расставили подсадных уток и разошлись по точкам. Каждый занял свою позицию на суше. Так началось самое главное, ведь интрига любой охоты как раз и заключается в умении терпеливо ждать.
   Постоянно поворачивая голову, я внимательно всматривался то вправо, то влево и время от времени крякал в манок, надеясь привлечь птицу. Казалось, стоит лишь на секунду отвлечься, как утка проскочит мимо, оставшись незамеченной. Мы стояли долго, но дичь всё не появлялась. Вероятно, она сидела где-то в дальних заливах или выбрала для пролёта другие протоки.
   Постепенно охотники начали выходить из камышей, молча переглядываясь между собой. Капитан вытянул руку ладонью к солнцу и прищурился. Так он определял время, оставшееся до заката. Одна ширина ладони от горизонта до диска означала примерно один час светового дня, а половина ладони приравнивалась к тридцати минутам. 
- У нас осталось три часа до заката. Давайте хоть фазана постреляем, - предложил он охотникам.
   Мы оставили все вещи на берегу, взяли только ружья и пошли вдоль линии камыша, выстроившись в цепь. Я оказался крайним в этом ряду и стал медленно продираться сквозь густые заросли.
   Окружающая дикая природа поражала своей красотой. Саксаул вперемежку с джидой местами образовывал настоящие заросли, напоминавшие джунгли. Пробравшись глубже, я вышел на поляну, сплошь заросшую колючками. Чуть дальше по пути попадались и открытые песчаные барханы с отчётливыми следами местных обитателей. Потеряв охотников из виду, я взобрался на небольшую песчаную насыпь, чтобы осмотреться. Николая, который двигался параллельным курсом, удалось заметить сразу.
- Где они все? - спросил я.
- Там, где-то, - неопределённо махнул рукой Николай.
В этот момент раздался выстрел. Потом ещё один.
- Наверное, фазан вылетел, - предположил Николай.
- Вообще-то идти нужно так, чтобы видеть крайних. А то недолго и перестрелять друг друга, - рассудил я.
- Да разве им объяснишь? Разбежались, блин, как... - выругался Николай и смачно сплюнул в сторону.
- Я, это… отойду подальше, может повезёт. Потом сам к берегу вернусь, - предупредил я Николая и показал направление, куда собирался двигаться.
- Давай, конечно, только недолго. Солнце уже скоро сядет, - кивнул Николай.
   Я неспешно обошёл куст саксаула и отправился дальше. Терпкий запах пожухлой травы и спелых плодов шиповника приятно кружил голову. Оставшись один на один с природой, я погрузился в особое состояние, где эйфория смешивалась с напряжённым ожиданием. В такие моменты начинаешь вслушиваться в каждый шорох и замечать малейшие движения вокруг. Зарядив ружьё, я осторожно пошёл между кустами в надежде вспугнуть фазана. Судя по следам и помёту, фазанов здесь было предостаточно, поскольку густые заросли и обилие корма создавали идеальные условия для их жизни.   
   Остановившись у очередного куста, я бросил в него камень. Заросли были настолько плотными, что сомнений в присутствии птицы почти не оставалось. Однако ветви даже не дрогнули, и пришлось идти дальше. Попадавшиеся на пути колючие кустарники приходилось обходить, выбирая более свободные участки. Выйдя на заросшую поляну, я решил пересечь её по прямой. Когда прошёл шагов двадцать, из-под ног с шумом взлетел фазан. Сердце мгновенно заколотилось, а в голове произошла настоящая вспышка эмоций. От неожиданности я сделал два быстрых выстрела, но поторопился. Дробь ушла кучно, однако мимо, и птица скрылась в зарослях. Я остановился, перевёл дух, перезарядил ружьё и направился в ту сторону, куда улетел фазан. Пробираясь сквозь густые ветви, вспугнул ещё двух птиц, однако выстрелить не сумел, поскольку помешали деревья. Охотничий азарт уже полностью овладел мной, поэтому я шёл вперёд, невзирая на царапины и усталость. 
   И вот мне улыбнулась удача. На очередной поляне взлетела курица фазана. Я дал ей немного отлететь и сделал точный выстрел, после чего подбитая птица камнем рухнула в невысокую траву. Не отрывая взгляда от заветной точки, я бросился вперёд. На этот раз поиски увенчались успехом быстро, поскольку добыча лежала на чистом участке между зарослями. В случае падения трофея в густые колючки искать его без собаки было бы гораздо сложнее. 
   Передохнув и рассмотрев фазана, я двинулся дальше. Нести добычу в руках было неудобно, поэтому пришлось привязать её шнурком к поясу. Остановившись у куста саксаула, я вдруг услышал громкий цокот сразу с нескольких сторон. Создавалось впечатление, что удалось попасть в самый центр «курятника», где птицы активно перекликались между собой, но упорно не показывались из укрытий. Пришлось подняться на небольшой бархан и осмотреться. Осторожно приподняв голову, я заметил около десятка фазаньих петухов. Они облепили ветки соседнего дерева и громко переговаривались. Прикинув расстояние, начал подкрадываться, однако продвигаться вперёд было непросто, поскольку колючки постоянно цепляли одежду и больно ранили руки. Несмотря на все старания, стая вовремя заметила опасность, так как с высоты у неё открывался отличный обзор. Как по команде, петухи дружно вспорхнули и скрылись из виду, громко хлопая крыльями. Выбравшись из зарослей, я взглянул на солнце, которое стремительно опускалось к горизонту. Пора было возвращаться, пока совсем не стемнело. Быстро сориентировавшись на местности, двинулся самой короткой, как тогда казалось, дорогой к берегу. 
   Когда я начал обходить раскидистый куст джиды, неожиданно из травы поднялся крупный петух. Все мысли были заняты возвращением, поэтому испугаться я не успел и выстрелил, что называется, на автомате. Сражённый фазан рухнул замертво, и по воле случая я быстро его нашёл. Привязав трофей к поясу рядом с первым, с чувством выполненного долга зашагал дальше. С такой парой птиц было не стыдно показаться на корабле, так что настроение заметно улучшилось. 
  Выйдя к воде, я начал искать место, где мы оставили вещи, однако, пройдя метров двести, так ничего и не обнаружил. Тогда поднялся на возвышенность, надеясь увидеть хотя бы подсадных уток, которые могли подсказать направление, но горизонт оставался пустым. Пройдя ещё немного, вдруг осознал, что двигаюсь не туда. Предчувствие, что сбился с пути, становилось всё сильнее. После недолгих размышлений я развернулся и пошёл в обратную сторону. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на озеро стремительно опускались сумерки. Берег выглядел совершенно однообразным, не давая ни единой зацепки или приметы. Остановившись, я напряжённо прислушался в надежде уловить хоть какой-то звук — далёкий голос, шум мотора, случайный выстрел или всплеск вёсел. Однако вокруг не было слышно ничего, кроме монотонного шелеста камыша и мерного плеска воды. Я понял, что серьёзно влип, и начал лихорадочно разрабатывать план действий. Впереди виднелся бархан, на который решил взобраться, чтобы ещё раз осмотреться. С его вершины мне наконец удалось заметить, что метрах в ста справа на воде покачивались наши подсадные утки.   
   Почувствовав огромное облегчение от того, что долгие поиски окончены, я поспешил в их сторону. Однако, подбежав ближе, остановился как вкопанный. Птицы громко крякнули, взлетели и мгновенно растворились в сгущающейся темноте. Наступило оцепенение от понимания, что это были настоящие дикие утки. Мной овладела растерянность, ведь подсадных нигде не было видно. Нужно было принимать решение. Я убеждал себя, что товарищи наверняка уже начали поиски, поэтому главное сейчас оставаться у кромки воды. Вглубь зарослей идти нельзя, иначе можно окончательно заплутать, и тогда никто меня не найдёт. Сразу возникла тревожная мысль о волках, но её тут же удалось прогнать, ведь при мне оставалось ружьё. Вдобавок нашлись спички, что значительно меняло дело. Теперь можно было развести костёр и зажарить добытого фазана, представив себя персонажем приключенческого фильма.
   Усмехнувшись своей фантазии, я прекрасно понимал, что до ужина ещё далеко. Готовиться к ночлегу было слишком рано, поэтому требовалось двигаться дальше. Однако мысли путались, и никак не удавалось решить, в какую именно сторону идти. Разум отчаянно спорил с инстинктами, а тревога внутри нарастала. В такой ситуации оставалось единственное правило, предписывающее ни в коем случае не замирать на месте. Положившись на интуицию, я выбрал направление и зашагал вперёд. Стало совсем темно, и пробираться получалось с трудом. Выставив руки, чтобы уберечь лицо от ветвей, я двигался почти вслепую, стараясь держаться у самой кромки озера. Идти было невыносимо тяжело, поскольку приходилось постоянно спотыкаться о корни и падать в скрытые промоины.
    В очередной раз поднявшись, я, чертыхаясь, решил сделать привал. Снял кепку, чтобы вытереть пот, и сразу опешил. На голове ровной полосой, как раз там, где плотно прилегал ободок, успели присосаться клещи. Видимо, удалось собрать их, когда пробирался сквозь чащу. Эти паразиты обычно караулят на ветках и цепляются при приближении жертвы. Сорвав их с кожи, я почесал зудящие укусы, заправил одежду и пошёл дальше. Пройти сквозь камыш было непросто, приходилось каждым шагом раздвигать стебли руками. И вдруг, стоило выйти на прогалину, прямо из-под ног с оглушающим хлопаньем взмыл фазан. Мне показалось, что наступил на него, ведь он был так близко, что задел меня крылом. Но сейчас было совершенно не до охоты. Я шёл, как лось, напролом, ломая ветки и шумя на всю округу. 
   Главное заключалось в том, чтобы идти и не останавливаться. Я в очередной раз падал, царапал руки, поднимался и снова шёл. Злился на охотников, злился на себя и на все это озеро. Смахивая с лица пот и лезущий в глаза камышовый пух, раздражённо спрашивал себя, почему именно со мной это случилось, почему всегда я. И в голове крутился только один вопрос, куда они, черт побери, все подевались. Часов у меня не было. Время и расстояние потеряли всякий смысл, поэтому я совершенно не знал, сколько уже бродил. И вдруг сквозь камыш пробился слабый свет от точки налобного фонаря. В этот момент надежда с новой силой вспыхнула в моей душе. 
- Ну наконец-то... Ну и джунгли тут у вас, - выдохнул я, выходя на свет, уверенный, что нашёл наконец-то «наших».
- Это тебя с корабля потеряли? - ответил незнакомый голос.
   Я подошёл ближе и увидел двух мужчин, явно не из нашей компании. Один сидел на корточках и что-то жарил на примусе, а второй при свете фонаря сдирал шкуру с ондатры. Заросшие, черные от копоти и загара, в потёртых бушлатах, они больше напоминали разбойников с большой дороги. В голове сразу мелькнуло слово «камышатники». Это были либо местные промысловики, либо просто бродяги, которые вполне могли оказаться вне закона.
- Да, это я. Не могу найти место, где мы вышли на берег, - сказал я, остановившись в нескольких шагах от них.
«Эти места только кажутся безлюдными», — подумал я тогда. И всё же вышел из темноты, поближе к свету.
- Жрать будешь? - не поднимая головы, предложил один, пододвигая сковородку, на которой что-то аппетитно шкварчало.
   Только присмотревшись, я разобрал, что так аппетитно скворчит на сковороде. Охотники ловко потрошили тушку, срезали с неё полоски подкожного жира и бросали прямо в кипящее масло. Едва обжарив, они ловко подцепляли горячие кусочки острием ножа и тут же отправляли в рот, не боясь обжечься.
«Да, ужин на славу, сытный…» - мысленно усмехнулся я, пытаясь подавить рвотный спазм.
- Нет, спасибо. Пойду «своих» искать дальше. Всего хорошего, - попрощался я.
- Ну смотри. Если не найдёшь - возвращайся. У нас тут землянка недалеко. Если, что, переночуешь, - не отрывая взгляда от шкуры, предложил один из охотников.
- Дорогу по вешкам найдёшь, - добавил второй, кивая в сторону камышей.
   Уходя от них, я вспомнил о местных секретах. Вешками камышатникам служили обычные верхушки тростника, завязанные в тугой узел. Таким способом они фиксировали определённые места и метили границы на своих охотничьих участках. Я решил про себя, что лучше уж в саксаульнике переночевать, чем с ними в одной землянке, и стал подниматься повыше от берега.
 Прошагав метров двести, я вздрогнул от протяжного звука. Это подавал сирену наш корабль. Затем сигналы стали отрывистыми и раздавались через равные промежутки времени. Пытаясь разглядеть во тьме катер, я быстро взбежал на бархан. Сквозь густой камыш пробивался резкий луч прожектора, хаотично освещая берег. Подняв ружье, я сделал два выстрела в воздух, но из-за натужного рёва мотора их кажется никто не услышал. Зато до меня отчётливо доносился встревоженный гул голосов. Капитан о чём-то яростно спорил с командой, и судя по всему, эти разногласия касались меня.
   Немного подождав, я перезарядил ружье и сделал ещё два выстрела. Отчётливо понимал, что судно проходит мимо, на палубе меня не слышат, и если упустить эти секунды, назад оно уже не вернётся. В голове пронеслась тревожная мысль, что без привлечения внимания ночевать придётся прямо в степи. Лихорадочно обыскивая куртку, я нащупал во внутреннем кармане газету. Она сохранилась у меня ещё с прошлой охоты и по счастливой случайности не была выброшена. Быстро свернув её в трубку, я зажёг этот спасительный бумажный факел. Яркий огонь на мгновение разогнал тьму и осветил вершину бархана. Подняв горящую бумагу над головой, я начал размахивать ей, подавая сигнал в темноту. Через несколько секунд луч прожектора дёрнулся и, слепя глаза, остановился на мне. А потом с палубы донёсся чей-то знакомый голос:
- Эй! Стой! Вот он! Вон там, на бугре! - послышались встревоженные голоса и скомкано растворились в рёве мотора.
   Я выронил несгоревший клочок газеты и почувствовал, как внутри наконец-то всё отпускает. Самое страшное было уже позади, поскольку меня наконец нашли.
- Ты видел? Свет!
- Вон горит!
- Ээээй! Мы здесь!
- Да ни хрена не слышно из-за мотора! Туши его, быстро!
- Посвети вон туда… Нет, правее!
Я громко крикнул и для верности ещё раз выстрелил в воздух.
- Всё, это точно он.
- Живой?
- Стой на месте, никуда не уходи. Сейчас лодку пригоним.
   Идти было больше некуда, поэтому я опустился на песок, вытянул гудящие ноги и наконец-то облегчённо выдохнул. Через несколько минут к берегу причалила лодка, и меня забрали на корабль. 
   Как только я ступил на палубу, началось бурное обсуждение случившегося. Все пытались восстановить хронологию событий, выяснить, кто распорядился снять подсадных уток, по какой причине увёз вещи, не дождавшись охотников, и на каком основании судно вообще сняли с якоря. Никто не хотел признавать свою вину и халатность, поэтому разговор решили на этом закончить. Один только Рудольф признался, как сильно они за меня переживали и как боялись рассказать обо всём дяде Саше.
   Когда споры наконец утихли, я выложил единственного уцелевшего петуха и рассказал о поляне, где встретил целую стаю фазанов. Первую курицу я, скорее всего, потерял, когда продирался сквозь густые кусты. Правда, пропажу обнаружил только на берегу и сразу понял, что отыскать её в тех зарослях уже невозможно. Также рассказал о подозрительных людях в камышах, возле лагеря которых случайно оказался, и о том, что уже всерьёз собирался ночевать в саксаульнике. Обратный путь у нас занял всю ночь и обошёлся без приключений.
   Едва мы пришвартовались, я заметил на пирсе знакомый УАЗик, в котором меня встречал Гриша. Как выяснилось, дядя Саша, узнав о нашем возвращении, тут же отправил его за мной. Он собирался в Алматы по делам и подумал, что я не откажусь от совместной поездки. Оставив дома ружьё и снаряжение, я быстро переоделся и взял с собой фазана. Когда вышел во двор, дядя Саша уже ждал меня в машине. Всю дорогу до города я рассказывал о том, сколько всего довелось пережить за этот выезд, и как, если честно, немного переживал в самые острые моменты. Дядя Саша слушал очень внимательно, вникая в каждую деталь. Разобравшись во всём, он твёрдо решил, что я поступил правильно. Нельзя было сниматься с места, не дождавшись всех участников группы. А мне на будущее посоветовал быть расторопнее и никогда не терять бдительность, делая поправку на местный менталитет.   
   Добрались в город мы уже затемно. Дома, когда я мыл руки в ванной, вдруг заметил, что меня слегка покачивает из стороны в сторону. Видимо, тело по привычке продолжало ловить волну, и организм ещё не адаптировался к жизни на суше. А позже, после сытного ужина, мы с братом Саней сидели во дворе на лавочке. Я ещё раз мысленно прокручивал всё, что со мной сегодня произошло. Меньше суток назад я брёл по бескрайним тугайным зарослям Балхаша, рискуя навсегда сбиться с пути и сгинуть в этой глуши. А сейчас сижу в самом центре огромного мегаполиса, рядом с близким человеком, и вспоминаю всё это с лёгкой усмешкой. Хорошо ещё, что укусившие меня клещи оказались не заразными. Удивительно, как легко реальная опасность превращается в очередную историю, которую приятно пересказать в тёплом кругу. 
   Хорошо ещё, что клещи оказались не энцефалитными. Удивительно, как легко реальная угроза превращается в очередную историю, которую приятно вспомнить за ужином.