Улькен хроника одной жизни 17. Рыбалка 3 на остров

   Когда Лёха приобрёл себе новую лодку, нечто среднее между баркасом и прогулочным катером, мы сразу решили собраться на рыбалку. Судно было в два раза больше обычной моторки и имело небольшой кубрик. На этот раз с нами поехал Юра, наш водитель автовышки.
   Сети, расставленные Асылбеком, уже стояли недалеко от острова, в десяти километрах от берега. Их нужно было снять и переставить в другое место, а заодно проверить лодку в деле. Отплыли мы ранним утром и планировали вернуться к вечеру.
   Я взял с собой ружьё, потому что хотел проверить патроны, которые готовил на осень. Остров оказался совершенно безлюдным. Местные жители перегоняли туда зимой по льду скот на весь летний выпас. Это было удобно, ведь скотина никуда не убежит, и присматривать за ней не нужно. Сам остров был довольно большим, около пяти километров в длину и до двух в ширину. Там росли деревья, кустарники и встречались даже небольшие песчаные барханы. Один его берег полностью зарос густым камышом, а вдоль другого местами попадались самые настоящие пляжи с мелким чистым песком.
   Лодка вела себя отлично, и мы наслаждались поездкой, вглядываясь в водную гладь. Когда мы подходили к берегу, внимание Лёхи привлекли высоко летящие пеликаны. Они шли клином, величаво паря над озером.
- Видите пеликанов? - встревоженно сказал Лёха. - Это не к добру. Природу не обманешь.
- А что такое? - спросил я.
- Ветер сильный будет. Надо торопиться, - буркнул он и прибавил газу.
   Опытный взгляд Асылбека сразу уловил опасность. Пеликаны это верный признак непогоды. Обычно в это время они спокойно сидят на открытой воде. Но если птицы тянутся к берегу, значит, приближается буря. Они первыми чувствуют надвигающийся шторм и улетают в разливы, поближе к суше. Когда мы добрались до места, озеро уже начало волноваться. Волны стремительно росли и сильно раскачивали наш катер. Мы успели проверить только одну ставку и вытащили всего двух сазанчиков. Остальные сети перекрутило и намертво забило травой. Посмотрев на стремительно темнеющее небо, Лёха принял решение ничего не распутывать и бросил всё обратно в воду. Нужно было как можно быстрее добраться до острова и переждать бурю. Баркас мчался на полном ходу, с грохотом пробивая волны. Через сорок минут показалась полоска берега. Теперь главным было найти место для безопасной высадки. Ещё несколько минут мы шли вдоль побережья в поисках подходящей заводи.
   Наконец мы нашли небольшой песчаный пляж. Высадились, немного подтащили лодку и намертво привязали её к якорю, который глубоко закопали в песок. Полностью вытащить судно на сушу сил не хватило, поэтому Лёха строго предупредил, что за ним нужно постоянно следить. На Балхаше бывали случаи, когда штормовые волны уносили катера обратно в открытое озеро.
   Взяв вещи, мы отправились искать укрытие от ветра. Из всего снаряжения у меня были только ружьё да тёплая куртка. «Теперь мы как Робинзоны», - подумал я и поспешил за товарищами. Мы облюбовали место под раскидистым деревом. Избавившись от росших рядом кустов с колючками, нарезали камыш и плотно устелили им землю. Спасаясь от летящего песка, натянули куртки на голову и легли пережидать бурю. Через какое-то время мы с Юрой встали и ещё раз проверили лодку. Убедившись, что она надёжно закреплена, вернулись в лагерь. Всего нам удалось урывками поспать каких-то два часа. Первым проснулся Лёха и сразу вспомнил про наш улов. Рыбу нужно было срочно чистить и варить, чтобы она не пропала на жаре. Продуктов мы с собой почти не взяли, так как рассчитывали вернуться домой к вечеру. Юра быстро занялся чисткой, а я пошёл набирать воду. Возле самого берега она оказалась мутной, поэтому пришлось заходить глубже, чтобы зачерпнуть чистой, без тины и песка.
   Мы выложили очаг из камней, разожгли костёр, и Асылбек сварил отличную уху. Она получилась на удивление вкусной, горячей, наваристой и с дымком. Пока мы ели, Лёха внимательно наблюдал за небом. Его новый прогноз оказался для нас неутешительным.
- Ветер только усиливается. Если к утру не стихнет - может дуть ещё дня три, - мрачно спрогнозировал он.
   Ночной шторм не утихал, поэтому мы с Юрой снова пошли караулить баркас. Озеро продолжало бесноваться, но судно стояло прочно, так что со спокойной душой мы побрели обратно к нашему дереву. «Как дикие звери», - подумал я перед сном, укрывая голову курткой.
   Всю ночь нас сопровождал вой и свист ветра. Он то бешено гудел в ветвях нашего одинокого дерева, то срывался в яростные порывы. Спали мы плохо и больше, кажется, дремали, прижавшись друг к другу. Утром ничего не изменилось. Ветер продолжал рвать остров. О выходе в море и думать было нельзя, ведь лодку могло просто захлестнуть волнами. Оставалось только одно, сидеть в кустах и ждать, пока всё утихнет. 
   Сильный ветер признан мощнейшим климатическим раздражителем. Он безжалостно вызывает спазм сосудов, бьёт прямо по нервным окончаниям. Именно из-за этого внутри рождается какая-то тревожная паника, ты чувствуешь себя полностью деморализованным, а в голове поселяется непрекращающийся, давящий гул. Но со временем ты, кажется, свыкаешься даже с этим, потому что организм адаптируется, и ты постепенно входишь в свой обычный ритм. К обеду у нас разыгрался нешуточный аппетит. Из всей еды оставались только арбуз и немного чёрствого хлеба. Песчаная буря даже не думала утихать, так что обедать пришлось сквозь плотную завесу пыли. Песок нещадно скрипел на зубах, забивался в уши и глаза, а волосы от него становились жёсткими, словно проволока.
   Провалявшись часа два, я не выдержал. Нужно было хоть чем-то себя занять. Я собрал ружьё и решил осмотреть окрестности. В патронташе как раз лежали шесть экспериментальных патронов с разной навеской пороха. Достать один и тот же сорт пороха в те времена было трудно, поэтому каждую новую партию приходилось пристреливать отдельно. Лёха, увидев мои сборы, лишь усмехнулся и спросил у меня с иронией в голосе:
- Ты кого стрелять здесь собрался? Ладно, пройдись, только зря патроны не трать, пожалуйста.
   Остров оказался пустынным и однообразным, поэтому ничего примечательного на своём пути я не встретил. Проходя вдоль кромки зарослей, я заметил в небе стаю голубей, вслед за которой почти сразу показалась ещё одна. Птицы летели слишком высоко, поэтому стрелять было бессмысленно. Проводив их долгим взглядом, я молча пошёл дальше.
   Вскоре я наткнулся на большую лужу, оставшуюся после недавнего дождя. В ней копошились два кулика. Они суетливо перебегали от кочки к кочке и тонкими длинными клювами усердно ковыряли дно. «Настоящая боровая дичь, только уж больно мелкая», - подумал я, нащупывая в патронташе один из зарядов. Обычно на охоте в такую птицу никто не стреляет из-за её крошечного размера. Но сейчас ситуация была особая. Домой мы вернёмся не скоро, запасов еды не осталось, и я стал прикидывать, стоит ли тратить редкий патрон ради крошечного куска мяса. Было откровенно жалко портить заряд, но в итоге я все же решился. Выстрел грянул гулко, но в лагере его, скорее всего, не услышали, потому что ветер надёжно заглушал любые звуки. Его протяжный свист вообще не умолкал ни на минуту. Одна птица шустро взмыла в небо, а вторая осталась лежать в луже. Я поднял её, мимоходом прикинул вес в ладони и сразу решил, что больше по такой дичи не стреляю. Это было откровенно невыгодно.
   Вернувшись в лагерь, я продемонстрировал друзьям свою добычу. После этого быстро ощипал кулика и повесил его на ветку дерева. Юра тем временем тщательно обследовал лодку и обнаружил в носовом отсеке старый ржавый капкан, который, по всей видимости, остался ещё от прежнего хозяина. Мы не сразу поняли, зачем он его достал. Но замысел Юры прояснился чуть позже, потому что в камышах он увидел ондатру и решил её поймать. Перочинным ножиком он очистил капкан от ржавчины и, прихватив верёвку, отправился его устанавливать. Я же подошёл к Асылбеку и рассказал про голубей, которые то и дело пролетали над островом.
- Это они на водопой летели. Во сколько ты их видел? - спросил Лёха. - Если так, то они каждый день должны по этому маршруту следовать. Утром туда, а вечером назад возвращаются. Можешь посидеть там, покараулить.
   Через час Юра вернулся в лагерь. Он рассказал, что нашёл её хатку и сумел поставить там капкан. А для надёжности крепко привязал его верёвкой к вымытым корням камыша. До самого вечера мы валялись под деревом, и каждый из нас был погружён в свои мысли. Примерно за час до заката мы с Юрой поднялись и разошлись в разные стороны. Он отправился проверять капкан, а я пошёл охотиться на голубей.
   Добравшись до знакомого места, я выбрал подходящий бархан. Забрался на его вершину и, устроившись поудобнее, стал ждать. На закате в небе показалась первая стая. «Слушай, а Лёха был прав, они возвращаются», - подумал я и приготовился.


   С приближением голубей сердце у меня безумно забилось, и слегка задрожали руки. Голуби шли прямо. Прямо на мой бархан. «У меня всего один шанс, нужно брать поправку на ветер, проклятый ветер», - проносилось в голове. За секунду до того, как птицы оказались прямо надо мной, я вскочил и сделал навскидку два выстрела. Стая никак не среагировала на грохот выстрелов и стремительно пронеслась дальше. Но краем глаза я уловил, как один голубь отделился от общей массы и, сложив крылья, камнем пошёл вниз. «Ура, я попал!» - мой мозг буквально взорвался от радости, и я, не помня себя, рванул к добыче. Это был обыкновенный сизый голубь, дикий и гордый, выбравший настоящую жизнь на воле, а не городскую суету и помойки. Когда я вернулся в лагерь, сияющий Юра уже сидел у костра и спокойно снимал шкуру с пойманной ондатры.
- Она, наверное, единственная была на всём остров, и ты её нещадно выловил, - пошутил я.
- А ты бедного голубя подстрелил - я же молчу, - парировал Юра.
- Вот видишь, не зря говорят, волка ноги кормят, - с усмешкой отметил Лёха и стал разводить костёр.
   На ужин у нас была жареная ондатра с голубем и запечённый на углях кулик. Ондатру я пробовал впервые в жизни. Её мясо оказалось мягким, но слишком костлявым. Обилие мелких костей заставляло жевать с крайней осторожностью и не давало быстро насытиться. Голубь получился жестковатым, но зато вкус его был вполне привычным. А вот кулик по-настоящему поразил всех. Я залил внутрь тушки остатки майонеза, насадил её на свежесрезанную ветку и, когда костёр прогорел, устроил с самого края, медленно переворачивая над углями. Птица прожарилась настолько хорошо, что её можно было есть прямо с костями, и нежное мясо буквально таяло во рту.
   Лёха с Юрой тоже признались, что тоже впервые в жизни пробуют кулика. Раньше никто из них не стрелял по мелким птицам, ведь, учитывая стоимость патрона, такие расходы себя совершенно не оправдывали.  После ужина Асылбек вспомнил случай, как и ему однажды пришлось пережидать бурю на острове. Тогда у них тоже полностью закончилась еда, и поймать рыбу из-за сильного шторма было невозможно. В какой-то момент один из рыбаков нашёл старую газету и стал рвать её на мелкие куски. Потом взяв ружьё, он встал на каменном выступе и начал бросать эти обрывки в воду.
- Зачем? - недоумённо спросили мы.
- Чайки летают в любую погоду, - ответил он. - Они всегда голодные, и поэтому бросаются на любое белое пятно в воде, думая, что это дохлая рыба. Чайки сразу слетелись к этой ловушке и подставились под выстрелы. Правда мясо у них жёсткое, специфическое и рыбой отдаёт, но когда есть нечего, выбирать не приходиться.
   На следующий день мы проснулись уставшими и разбитыми. Ещё одна ночь под завывание ветра вымотала все силы. Но просто сидеть сложа руки уже не хотелось, поэтому я поднялся и стал думать, чем себя занять. Юра с Лёхой нашли в лодке замусоленную колоду карт и сели играть под деревом. А я взял оставшиеся три патрона и вновь пошёл бродить по острову с ружьём.
   Отойдя недалеко от лодки, я заметил на берегу одинокое невысокое дерево. На его скудных, лишённых листвы ветках чернело огромное гнездо. Когда я подошёл ближе, то увидел в нём распластавшуюся птицу. Тяжело дыша, с открытым клювом и слегка приподнятыми, распущенными крыльями, на ветвях сидел орлан-белохвост. Это была очень редкая птица, занесённая в Красную книгу Казахстана. Такой гигант с размахом крыльев до двух метров питается в основном рыбой и водоплавающей дичью. Меня удивило, что он до сих пор не улетел, ведь птенцы давно уже должны были вырасти и покинуть гнездо. Любопытство взяло верх, и я стал подниматься к нему. Увидев меня, орлан с испуганным клёкотом вспорхнул и начал кружить рядом. Когда я добрался до гнезда, то увидел в нем всего одно яйцо. Оно было треснувшим и давно вытекшим. Но птица продолжала его высиживать, не осознавая, что птенец погиб. И из-за этого слепого инстинкта она провела в гнезде больше трёх месяцев. Чтобы избавить орлана от напрасных трудов, я решил забрать испорченное яйцо. Аккуратно завернув его в найденную тряпку, я благополучно привёз находку домой, где аккуратно помыл и положил в холодильник. На фоне обычных куриных яиц оно казалось огромным. И этот необычный сувенир неизменно шокировал моих многочисленных гостей, которые случайно замечали его на полке.
   Ну вот, к вечеру третьего дня ветер наконец стал слабеть. Мы свернули лагерь и приготовились к возвращению. По пути нужно было снять все расставленные ранее сети. После урагана они оказались намертво перепутаны и забиты травой, поэтому мы, даже не пытаясь их перебрать, а просто сваливали всё на дно лодки. Судно тяжело осело под весом мокрых снастей и водорослей и теперь с трудом продвигалось к берегу.
- Да, славно порыбачили, - улыбнулся нам Лёха, - Люди со стороны подумают: «Во! Сколько рыбы наловили! Аж лодка не тянет.»