Улькен хроника одной жизни 18. Охота 2 дед Павло

   На охоту к деду Павло мы собирались давно. Это был отец нашего Николая, который жил на другой стороне Балхаша. Он неоднократно приглашал нас на зимнюю охоту, но всё как-то не складывалось. В этот раз компания собралась небольшая, поехали только мы с Николаем и его знакомые из Алматы. Мы выехали на двух УАЗиках. Стоял морозный день и яркое солнце слепило глаза, отражаясь от белого снега. Впереди нас ждала ледовая дорога через весь Балхаш. Когда под колёсами захрустел намёрзший наст, нас накрыло азартом предстоящей охоты. Из динамиков вовсю лупила музыка, а Николай принялся развлекать гостей своими лучшими байками. У каждого на душе было то особое чувство, которое накатывает только в самом начале большого пути.
Он как раз рассказывал какую-то историю о встрече с волком, когда его прервал крик водителя:
- Смотрите! Кто там идёт по льду?
Все сразу прильнули к окнам, пытаясь разглядеть вдали чёрную точку.
Николай схватил бинокль и долго всматривался.
- Ё-моё… Волк! Точно волк!
- Смотри, прямо на лёд вышел!
- Голодный, наверное… за рыбой пришёл.
- Давай жми, быстрей! Нужно обойти его! - скомандовал кто-то.
- Подай мне ружьё! Где патроны? - засуетились в панике пассажиры.
   Николай махнул рукой второй машине и наш УАЗик пошёл наперерез зверю. В салоне сразу началась суматоха. Один никак не мог найти патроны, а другой в спешке запутался в чехле от ружья. УАЗ жёстко швыряло на поворотах, поэтому мы то и дело бились головами о потолок.
- Только в салоне не заряжайте! - крикнул я, стараясь перекрыть шум мотора.
   Во время волчьей облавы с моим дедушкой произошёл несчастный случай. В машине у одного из охотников случайно выстрелило ружьё. Из-за тяжёлой раны руку пришлось ампутировать. Этот случай навсегда научил меня главному. Безопасность на охоте превыше всего, ведь ни один трофей не стоит здоровья и жизни человека. 
Николай, заметив моё беспокойство, поднял руку показывая патроны и успокаивающе сказал:
- Нет-нет, ружьё не заряжено.
Когда мы подъехали к зверю с двух сторон, охотники с ружьями наперевес выпрыгнули из машины, готовые к выстрелу. И тут «волк», радостно замахав хвостом, бросился к нам навстречу.
- Да это же собака! Чёрт возьми!
- Точно…
- Чуть пёсика не подстрелили!
- Блин, а издалека - ну прямо волчара.
- Потерялся, бедняга. Может, с собой заберём?
- Куда его? Не пропадёт. Найдёт дорогу.
   Собака бегала вокруг нас и принюхивалась к каждому. Она опустила хвост и робко виляла им в надежде на помощь. Было видно, что она домашняя. В её поведении не было ни капли дикости, а только доверие и усталость. Дружелюбная и растерянная, она словно искала среди нас своего хозяина.
- Всё, поехали дальше. Нам ещё пилить и пилить, - махнул рукой Николай, садясь обратно в машину. - Вот так в жизни бывает, думаешь - волк, а тут бац - собака оказалась.
   По дороге мы подъехали к рыбакам, которые проверяли сети. Николай узнал в них старых знакомых, вышел из машины и разговорился. Мы тоже подошли к лункам посмотреть, как идёт зимний лов. Рыбаки начинали трусить сети, и на льду пока лежали только один крупный сазан и несколько небольших лещей. Увидев, что с нами гости, рыбаки настояли, чтобы мы забрали сазана и угостили их «хешкой». Пока все смотрели как из-подо льда вытягивают тяжёлую сеть, Николай подозвал меня:
- Почисти его пожалуйста, пока не замёрз. Потом сложнее будет. Вон, возьми лопату.
- В смысле, зачем лопата? - не понял я.
- Ты что, ни разу рыбу лопатой не чистил? - удивился Николай.
   Я до последнего думал, что это шутка или какой-то балхашский прикол. Но когда Николай подошёл к сазану с настоящей совковой лопатой, стало понятно, что намерения у него самые серьёзные. Он прижал хвост рыбы сапогом и уверенно повёл по чешуе перевёрнутым полотном лопаты. Два мощных взмаха, и один бок заблестел чистой кожей. Коротким ударом ноги он перевернул рыбу и принялся за вторую сторону. Через пару быстрых движений с чисткой было покончено.
   Вся процедура заняла меньше минуты. Такого я ещё не видел, ведь подобный метод отлично спасает от необходимости мёрзнуть с ножом на пронизывающем холоде. Николай сполоснул тушку в лунке, быстро выпотрошил, срезал куски мякоти. Потом сбрызнул их уксусом, посолил и посыпал перцем. Весь этот набор он ловко упаковал в целлофановый пакет и оставил на капоте машины.
- Пусть промаринуется. Пока доедем - готово будет.
   Попрощавшись с рыбаками, мы продолжили путь. Когда выехали со льда на берег, нам пришлось остановиться, так как на одной из машин вышел из строя задний мост. Водители осмотрели поломку и переключили УАЗ на передний привод. Тем временем Николай снял с капота своё угощение и предложил пассажирам. Все были в восторге, рыбу дружно похвалили и записали простой рецепт корейского блюда.

   Через полтора часа мы прибыли на место. Дед Павло обрадовался нашему приезду и вышел встречать гостей. Он был крепким, долговязым стариком с мосластыми руками. Каждому из нас он крепко пожал руку и пригласил в дом. Но мы отказались, так как всем не терпелось начать охоту. Дед Павло не стал нас отговаривать. Он быстро собрался, взял патронташ, старую одностволку двенадцатого калибра и сел в машину. Старик был потомственным казаком, чьи предки обосновались в этих краях ещё до революции. В здешнем глухом посёлке он родился и вырос, отсюда же ушёл добровольцем на фронт. Известие о нападении врага пришло к ним с опозданием, ведь в округе не было ни газет, ни радио. Но как только люди узнали о случившемся, Павло с товарищами пешком отправился в военкомат. Районный центр тогда находился в Узунагаче, до которого было почти триста километров пути. С собой призывники взяли капканы, леску и крючки, чтобы добывать еду в этом долгом путешествии. Я считаю, что пройти весь этот путь пешком уже само по себе было подвигом.
   После войны он вернулся в родной посёлок, где продолжил жить и работать. Дед Павло великолепно знал местность, до мелочей разбирался в повадках зверя и птицы. Он страстно любил охоту, но при этом относился к природе с глубоким уважением и был ярым противником браконьерства. Зимой они с товарищами подкармливали кабанов и косуль, а в запрудах рубили лунки, чтобы избежать замора рыбы. Природа для этих людей была не просто средой обитания, она была верным другом, кормильцем и родным домом.
Пока мы ехали, завязалась беседа.
- А как вы здесь зимой живете? Холодно, наверное? - спросили его гости.
- А зимой у нас вообще цирк, - улыбаясь, ответил дед Павло. - Мороз как придавит под сорок градусов, да ещё ветер с озера такой налетит, что кальсоны на лету звенят! Но ничё, мы привыкшие.
- А зайца здесь много? - опять поинтересовались гости.
- У-у-у, раньше было видимо-невидимо! Выйдешь на барханчик - везде уши торчат, как антенны у радиоприемников. А бегают как бешеные! Наверное, от этой жары и соли у них вся прыть в ноги ушла. Сейчас меньше уже, но трохи есть.
- А кабан? Кабан здесь водится? - не унимался приезжий охотник.
- О-о, да, а как же! Местный, камышовый. Помнишь, Николо, какого в прошлом году из тугаев выгнали? Он так хрюкнул, что у меня аж шапка приподнялась. А клыки у него - как сабли. Прямо император тутошний!
   Когда машины заехали поглубже в угодья, дед Павло попросил заглушить моторы и вышел из салона. Увидев свежие следы на снегу, он позвал нас к себе.
- Вот это петух, смотри, какой широкий шаг. Расстояние большое между ними, значит бежал от кого-то.
Потом наклонился и растирая пальцами подобранный шарик произнёс:
- А вот помёт зайца, свежий совсем. Недавно прошёл, где-то рядом лёг.
   Он выстроил нас в цепь и показал, как правильно идти по следу. А сам руководил всем процессом и внимательно следил за безопасностью. Обладая тонким чувством юмора и постоянно сыпля прибаутками, дед Павло умел заразить всех своим азартом, но при этом ни на минуту не терял собранности. Ему тогда было семьдесят три года, но выглядел и держался он молодцом. Мы с трудом поспевали за ним по глубокому снегу, а он, не сбивая дыхания, уверенно шагал вперёд. При этом, ловко пригибаясь и перебегая от куста к кусту, метко стрелял, без промаха.
   Тот день остался в памяти как один из лучших, ведь мы не только добыли зайца и фазана. Нам посчастливилось познакомиться с незаурядным человеком и своими глазами увидеть эти удивительные места.
   Спустя годы, когда деда Павло не стало, меня попросили сделать для него надгробную табличку. В знак глубокого уважения я выбил на пластине из нержавеющей стали его инициалы и даты жизни, а затем передал её Николаю для установки на памятник как последнюю дань памяти.