Улькен хроника одной жизни 19. Охота 3 Гусь

   Снова наступила осень, а вместе с ней пришёл и новый охотничий сезон. К нему я всегда готовился основательно, ведь нужно было заранее лить дробь и рубить прокладки. Когда заканчивались старые валенки, вместо пыжей я использовал опилки или комбикорм. Потом ружье приходилось пристреливать, чтобы добиться хорошего боя и кучности. Правда, такой метод снаряжения патронов имел свой побочный эффект. Если стрелять против ветра, в глаза летела мелкая древесная пыль, и протирать их после выстрела было крайне неприятно. А если к этому добавлялись брызги воды с комбикормом, то вид у меня становился совсем неприглядным. Но такова была цена самодельных зарядов. За неимением лучшего выбирать не приходилось.
   Перед самой охотой мне нужно было зайти в гараж за вещами. По дороге попался Димон на машине, которому как раз надо было отвезти рыбу на причал. Мне это было по пути, и, чтобы сэкономить время, я запрыгнул в кабину его бортового УАЗика. В ящиках он вёз свежего, только что пойманного сазана. Когда мы приехали, Димон остановил машину возле лодок и вышел. Пока они разговаривали с рыбаками, я проверил список вещей, которые собирался взять с собой на охоту.
   Вдруг машина сдвинулась с места и покатилась с бугра прямо в озеро. Сначала я ничего не понял, пока снаружи не раздались крики. Все вокруг забегали, а УАЗик стремительно набирал скорость. В надежде дотянуться рукой до тормоза я нырнул к педалям, но достать их из-за неудобной конструкции салона так и не смог. Когда кузов погрузился в воду, я уже висел вниз головой и болтал ногами, отчаянно пытаясь выбраться. Машина плавно съехала с крутого берега, и вода побежала в кабину изо всех щелей.
- Рыбу, лови, рыбу - кричал мне Димон с причала.
   Но сазан ожил и не спеша ушёл на глубину. Когда я забрался на свод кабины, в руках у меня была лишь спасённая его папка с документами, а вокруг плавали доски из кузова и пустые ящики из-под рыбы.
- Вот это им повезло, - хмыкнул Димон с берега. - Скажут потом, что сначала ловят, а потом отпускают. Да уж… Что я теперь отцу скажу? Опять орать будет. Давно ведь собирался ручник починить.
- И как ты теперь машину вытаскивать думаешь? - спросил я, поджав ноги на крыше.
- Нырять нужно. Сейчас трос найду, попробуем другой машиной дёрнуть.
- Нырять - это, конечно, хорошо. Только вода ледяная. Чай, не месяц май.
- А что делать? Придётся.
   Тем временем ко мне подошла лодка и высадила меня на берег. «Хорошо, что не я был за рулём», - подумал я, прощаясь с Димоном. Я бы такое купание не выдержал. Передав ему папку с документами и пожелав удачи, я оставил причал и пошёл в гараж за вещами.
   В этот раз на охоту с нами отправился дядя Саша. Мы выехали на двух машинах и взяли с собой проводника, местного уроженца. Он знал здешние угодья как свои пять пальцев. Осень выдалась дождливой. Дороги размыло, озёра вышли из берегов, а луга превратились в сплошные водные просторы. Для уток началось настоящее раздолье, а для нас это означало многообещающую охоту. Вместе с привычными болотными сапогами я взял ещё прорезиненный комбинезон, чтобы заходить в воду поглубже. Территория нашего лагеря представляла собой островок среди широких разливов, окружённых протоками и густыми зарослями камыша. Мы поставили машины под деревьями и вышли осмотреться. Вокруг стоял плотный туман, и разглядеть что-либо дальше двадцати метров было невозможно.  Влажная почва и пожелтевший мокрый камыш создавали живописный пейзаж, напоминающий классическую охотничью открытку.
- Надо сразу сапоги надевать, а то промокнете, - заметил я, глядя на кроссовки дяди Саши.
Я снял лёгкую обувь, переобулся в болотные сапоги и принялся натягивать комбинезон. С трудом застегнув все заклёпки, подпоясался двумя тяжёлыми патронташами.
- Всё, к бою готов! - бодро отрапортовал я Николаю.
   Когда все подготовились, мы распределили, кто куда пойдёт. Я отправился с Николаем к излучине реки. Он оставил меня в кустах, а сам отправился на разведку к ближайшему разливу. Через несколько минут прогремели два выстрела. Это стрелял Николай, но из-за тумана ничего не было видно. Я напрягся и стал вглядываться в небо в надежде заметить поднявшуюся утку. Но вокруг стояла тишина, без единого звука или движения. Вскоре я услышал шаги, это возвращался Николай.
- Пойдём-ка, пойдём быстрее! - торопил он. - Я там утку подстрелил. Думал сначала, Чунга-Чанга, а пригляделся, так нет, утка.
- Что за Чунга-Чанга? - не понял я.
- Да так чомгу называют, знаешь такую? Упала прямо в воду. Хотел достать, но глубоко. Ты как раз в комбинезоне, достанешь.
   Пройдя метров тридцать, мы вышли к заливу. Утка плавала всего в десяти метрах от берега. Это была самочка широконоски, небольшая, но красивая птица. Николай был в коротких сапогах, поэтому добраться до неё не мог. Я передал ему своё ружьё и охотничий билет, а сам осторожно стал заходить в воду. Дно оказалось глинистым и скользким. Медленно переставляя ноги, я приближался к утке.
- Да-да, вот так… Давай, ещё немного! - подбадривал меня Николай с берега.
   Сделав всего три шага, я вдруг потерял опору и с головой ушёл в промоину. Дна под ногами не почувствовал, поэтому сразу вынырнул и, захлёбываясь, стал грести к берегу.
- Ой, всё! Назад! Давай руку, быстрее! - забегал по берегу Николай, протягивая мне ладонь.
   Ледяная вода моментально набралась в комбинезон, сковывая движения. Успев схватить одной рукой уплывающую кепку, я грёб как мог. К счастью, до берега было близко. Николай подхватил меня за руку и помог выбраться на сушу. Первым делом я сдёрнул с себя комбинезон и вылил воду из болотных сапог. Николай, махнув рукой на уплывающую утку, посоветовал мне срочно бежать к машине, чтобы переодеться.
   «Хорошо хоть ружьё с охотничьим билетом отдал», - мелькнула у меня мысль. А когда я добежал до УАЗика, то даже успел согреться. Дядя Саша сидел в машине и беседовал с Гришей. Он не пошёл далеко, а просто наслаждался выездом. Увидев меня, промокшего насквозь, оба сильно удивились. Дядя Саша тут же дал мне свою запасную одежду и свои болотные сапоги, а Гриша налил в кружку коньяк. Посмотрев на мой плачевный вид, они строго настояли, чтобы я выпил всё залпом и остался в машине греться.
- Так нельзя переохлаждаться, простудишься! Осень на дворе всё-таки.
- И как тебя угораздило провалиться? - недоумевали дядя Саша с Гришей.
   Согревшись, я вышел из машины и бросил мокрые вещи под дерево, потому что, сушить их уже не имело смысла. Проверив ружьё и патроны, решил идти в самый дальний угол разлива.
   К обеду солнце рассеяло туман, и небо прояснилось. Подойдя к краю протоки, я встал в камышах и затаился в ожидании птицы. Над водой пролетали одиночные пары, но стрелять по ним не имело смысла. Битая дичь упала бы либо в густые заросли, либо в поток, где её сразу унесло бы сильным течением. Мне это место не понравилось, и я решил сменить позицию. Выбравшись из камыша, я поднялся на пригорок. Сверху открывался хороший обзор, и я увидел, как два наших охотника тоже покинули свои укрытия. Утка летала вяло. Больших табунов не было, в небе мелькали в основном одиночки. Вдруг тишину разорвал дуплет. Я сразу обернулся на звук и понял, что один из охотников стрелял в гуся, летевшего высоко в небе. Птица, вспугнутая выстрелом, изменила направление и развернулась прямо в мою сторону. Поскольку я стоял на возвышении, расстояние между нами стремительно сокращалось. Гусь считается птицей крепкой на рану, и простой дробью его не возьмёшь. Упав на землю, я прижался к кусту и начал лихорадочно перезаряжать ружьё. Специально для таких случаев в кармане у меня всегда лежали патроны с крупной картечью. Птица летела прямо на меня. Я замер, стараясь не выдать себя даже движением, и лишь краем глаза следил за её приближением. Внутри всё сжалось, а колени предательски дрожали.
- Га-га-га, - раздалось прямо надо мной.
   Вот он, над самой головой. «Пора! Сейчас или никогда. Промедлишь, и он уйдёт!» Я вскочил и вскинул ружьё. Прицелиться не было времени, поэтому стрелял навскидку. Гусь заметил меня и резко дёрнулся в сторону, но как раз в этот самый момент прогремел выстрел. Я снял его с первого выстрела, а второй сделал уже на всякий случай, по падающей птице. Гусь, плотно прижав крылья, с шумом рухнул в воду, подняв фонтан брызг. Перезаряжаясь на ходу, я поспешил к берегу. Птица упала на середину протоки и, судя по всему, была лишь ранена. Я принялся стрелять сквозь камыш, поскольку очень боялся, что гусь уплывёт. Картечь быстро закончилась, и пришлось перейти на дробь. Убедившись, что птица больше не способна взлететь, я задумался о том, как её достать.
   Течение постепенно сносило гуся, и я пошёл за ним вдоль берега. Через несколько метров птицу прибило чуть ближе. Я попытался дотянуться до неё ружьём, но безуспешно, так как ствол оказался слишком коротким. Искать палку я не решился, боясь упустить добычу из виду. Тогда я снял ремень с ружья и стал забрасывать его, словно лассо. Когда гусь подплыл ближе, я отложил ружьё и осторожно зашёл в воду. Сделал всего два шага, как вода достигла самого верхнего края сапог. Птица начала отплывать. Медлить было нельзя, поэтому я подался вперёд, ухватил её за крыло и в то же мгновение снова провалился в глубину. Сжав руку с добычей, я почувствовал, как течение уносит меня. Не выпуская гуся, я бешено заработал ногами, стараясь не потерять тяжёлые сапоги. Выбраться на сушу оказалось непросто, поскольку берега повсюду заросли плотным камышом. Я плыл вдоль протоки до тех пор, пока не заметил небольшой просвет. Толкнув гуся перед собой, я ухватился за нависшую ветку и подтянулся к берегу. Почувствовав под ногами твёрдое дно, я встал и выбросил птицу на сушу. Затем, хватаясь за стебли камыша, аккуратно выбрался сам, стараясь не порезаться о жёсткие листья. На берегу я первым делом выжал одежду и вылил из сапог воду. Приведя себя в порядок, я поднял гуся и принялся его рассматривать. Это был крупный серый гусь весом килограммов восемь, не меньше. «За таким и нырнуть не жалко, - подумал я. - Вот все удивятся. Хотя… похоже, на сегодня я уже наохотился».
   Забрав ружьё, я насквозь мокрый, но невероятно довольный собой, отправился к машинам. Там уже собрались наши охотники, которые вовсю готовились к обеду. Дядя Саша, увидев меня в таком виде, не выдержал:
- Что, опять?!
- Да ну! - удивился Гриша.
- Он гуся подстрелил, - вмешался Николай. - Я видел, как тот падал.
- Я ведь тоже по нему стрелял, но он тогда слишком высоко шёл. - добавил второй охотник
- А ну, давай показывай!
Я достал добычу.
- Ого, какой красавец!
- Слушай, если ты ещё захочешь выпить, необязательно нырять в воду, - пошутил кто-то.
- Мы тебе и так нальём, только попроси.
   Вся компания столпилась вокруг. Все оценивали гуся, восхищённо переговариваясь. Дядя Саша вытряхнул свой рюкзак, и из сухих вещей там оказались только его старенькое тонкое трико.
- Больше ничего нет, - сказал он. - Надень вот, мои кроссовки, я всё равно в машине останусь.
- Если хочешь ещё походить, бери мой свитер, - предложил Гриша. - Я с шефом тут побуду.
- А может, хватит? Посиди в машине, - озабоченно предложил дядя Саша.
   Но терять драгоценное охотничье время, сидя в тепле, я не собирался. Быстро переодевшись, я бросил очередную порцию мокрой одежды под дерево и снова отправился в сторону залива.
   Выглядел я, мягко говоря, немного нелепо, поскольку растянутое трико болталось, кроссовки были на три размера больше и надеты на босу ногу, а свитер с чужого плеча свисал почти до колен. Подтянув трико и свитер патронташем, в таком виде я снова отправился на охоту.
   Теперь мне пришлось прыгать по кочкам и выбирать сухие тропинки, чтобы не промочить последнюю сухую обувь. Встав в куст осоки, я снова принялся наблюдать за небом. Утка мельтешила над дальними разливами, куда пройти было невозможно. Простояв около полутора часов, я окончательно замёрз и начал терять терпение. «Ещё минут пятнадцать - и иду в лагерь», - решил я.
   И именно в этот момент я увидел утку. Она летела со стороны протоки, неспешно и уверенно, явно подыскивая место для ночлега. Я, не торопясь, выцелил птицу и нажал на спуск. Это оказался крупный селезень кряквы. К счастью, он упал не в камыш, а на чистое открытое место. Быстро подобрав добычу, я поспешил к лагерю. Там моё появление вызвало настоящий фурор, ведь я снова вернулся с трофеем. Моя добыча оказалась самой богатой за день, остальные охотники подстрелили всего пару уток, списывая свои промахи на плохую погоду.
- Так им и надо, - усмехнулся Николай, хлопнув меня по плечу. - Пусть целятся лучше!
   Вечером мы собрали вещи и отправились в обратный путь. Дома я заморозил добытую дичь и решил отвезти её Новый год в Тараз.
   А через день Димон решил мне сделать подарок и притащил огромного белого амура. Неся мешок на вытянутых руках, чтобы не испачкаться, он порядком вымотался. Когда я открыл дверь, Димон хриплым голосом произнёс:
- Да кто это придумал - на четвёртом этаже квартиры строить!
    Я пропустил его в ванную. Димон распахнул мешок и вытряхнул туда рыбину, которая, ударив хвостом, едва не выскочила обратно. Здоровенный амур, килограммов под пятнадцать, едва там помещался. Этот трофей они поймали где-то в протоках, за многие километры отсюда. С него я собрал целую трёхлитровую банку нутряного жира, а из потрохов приготовил отменный куырдак.
   А когда я приехал к родителям на праздник, на столе красовалось настоящее балхашское ассорти, состоящее из кабаньей задней ноги, гуся, утки и вяленого белого амура. Мама запекла гуся в духовке и подала к столу. В этот вечер я красочно расписал, как выцелил птицу, момент выстрела и как она упала в воду. При этом активно размахивал руками, повторяя свои движения на охоте.
Но вдруг меня прервал голос мамы:
- Картечь, говоришь? - уточнила она и с тихим звоном бросила на мою тарелку блестящую дробинку. - Все вы, охотники, такие...
За столом раздался дружный смех.
- Мать не обманешь! - хмыкнул отец. - Наверное, где-то подранка нашёл, а нам тут байки рассказываешь!
- Да это я его добивал уже, дробью, - начал оправдываться я. - Честно, я сам его взял!
После чего, грянул новый взрыв хохота.
   Тот Новый год остался в памяти очень тёплым и светлым. Мы были все вместе, радовались жизни, ещё не знали забот о здоровье и просто наслаждались моментом. То было незабываемое время абсолютного семейного счастья.