Прыжки. Миргород. Вышка

;

Прыжки

Миргород. Вышка

1996 год. Миргород. Военная часть правительственной связи.

Зима тогда стояла настоящая.

Минус пятнадцать, а иногда и все двадцать. Ветер гулял по плацу так, будто специально искал, кого бы ещё пробрать до костей.

Меня поставили в караул охранять склады НЗ.

Мой пост находился на вышке метров семь-восемь высотой. Внизу хоть какие-то деревья задерживали ветер, а наверху он продувал насквозь.

Из одежды у солдата было немного.

Нательное бельё.

Штаны.

Китель.

Портянки.

Сапоги.

Шинель.

Шапка-ушанка.

И всё.

Стоишь несколько часов, а мороз будто медленно проникает внутрь человека.

Но холод был ещё не самым тяжёлым испытанием.

Мы почти не спали.

По уставу после смены полагалось четыре часа отдыха.

В жизни всё выглядело иначе.

Вернулся с поста — если нужно, убрал помещение. Потом садись учить Устав гарнизонной и караульной службы.

Книга огромная.

Когда казалось, что всё выучил, подходил сержант.

— Готов?

— Так точно.

Он открывал любую страницу.

— Отвечай.

Ответ должен был быть слово в слово.

Ошибся хоть в одном предложении — книга снова перед тобой.

И так часами.

Глаза закрывались сами.

Голова уже ничего не воспринимала.

Помню один случай.

Наконец-то разрешили поспать.

Я посмотрел на часы.

До следующего выхода оставалось десять минут.

До боли смешно.

Я только успел лечь.

Меня словно выключили.

И почти сразу прозвучала команда:

— Караул! Подъём!

Мы схватили автоматы.

Разошлись по постам.

Меня снова отправили на мою вышку.

На каждом посту была связь.

Каждые пятнадцать минут проверка.

Я стоял на морозе.

Ветер бил в лицо.

И в какой-то момент организм просто сдался.

Я уснул стоя.

Как лошадь.

Через пятнадцать минут ответа по связи не последовало.

Сержанты поднялись тихо.

Пока я спал, они вытащили у меня автомат.

И вдруг…

— Подъём!

Первое, что я почувствовал, — удары.

По лицу.

По голове.

По плечам.

— Товарищ солдат! Где ваш автомат?!

Я открыл глаза.

Автомата действительно не было.

Первая мысль мелькнула страшная:

«Всё… потерял оружие…»

Потом увидел.

Автомат был у одного из сержантов.

В тот момент я думал только об одном.

Вернуть своё оружие.

Я вцепился в автомат обеими руками.

Так крепко, что уже не отпускал.

Несмотря на удары.

Несмотря на крики.

Я вырвал его обратно.

И снова занял своё место на посту.

Для меня тогда всё остальное перестало существовать.

Сержанты ушли.

Но на этом история не закончилась.

Когда сменился с караула, началась так называемая «прокачка».

Сто отжиманий.

Двести приседаний.

Потом снова Устав.

И снова никакого сна.

Сегодня, спустя годы, я понимаю, насколько опасным было то состояние.

Не потому, что я оказался слабым.

А потому, что человек без сна перестаёт быть хозяином собственного сознания.

Организм однажды просто отключается.

Даже если ты стоишь с автоматом на посту.

Из трёх сержантов двое были выходцами с Западной Украины. В те годы я чувствовал с их стороны неприязнь к нам, ребятам с востока страны. Не берусь судить обо всех людях или обо всём регионе — это был мой личный опыт общения именно с этими сержантами. Но тогда мне казалось, что вместе с армейской жёсткостью в их отношении было и что-то личное.

Прошли десятилетия.

Но мороз той вышки я помню до сих пор.

Иногда память хранит не большие события.

Она хранит ветер, холод, усталость и тот момент, когда ты, не отпуская автомат, понимаешь, что ответственность за оружие стала сильнее собственного страха.