Не стоит выяснять разницу между Русью и Европой

    Переведённая на русский клюква Форсайта, а всё абсолютно, написанное западниками о России или Советском Союзе, всегда клюква, всё же выигрывает у такого же жанра литературы, произведённой руссиш швайн. Как же я задолбался браниться немецким оскорблением, но другого названия всей их мразотной деятельности не найдёшь, изрыгаемая многочисленными графоманами и ничтожными актёришками с режиссёрами мерзость только на свиное хрюканье и походит. Я бешусь и неистовствую, буквально ежедневно натыкаясь на просто некачественную продукцию руссиш швайн, параллельно убеждаясь, что и финны - поляки могут, и даже китайцы с индусами могут, но эта сраная падаль как засохла в допетровском уровне во всём, так там и пребывает. Чисто такой говённый продукт строго для нутряного потребления, как я высмеивал быдло и для быдла Бабченки, говно, сделанное говном из говна и для говна. Ма пароль, ну невозможно же читать их книжки, слушать их радио, смотреть их кино или, прости, Господи, телевизор. Я давно отказался целиком и полностью от их рунета, составляющего всего лишь шесть с половиной процента, а ведь был тута ещё и Миша два процента. Оппазитционэр по образу Немцова. Или Кудрина. Вспомнить ещё страшную как смерть Собчак и можно смело идти стреляться.
    - Будете не башмачником, а политиком, - огорошил Бальзаминова сходу Лукьян Лукьяныч.
    - Ой, Лукьян Лукьяныч, - жалобно проблеял претендент на одну из сестёр, глядя на жоха умоляющими глазами, - я ж там ничего не понимаю.
    - Все не понимают, - ковал горячее железо Лукьян Лукьяныч, струясь припляской зыбкой по трактиру, где в самом углу спал пьяный башмачник, - но это им всем не мешает орудовать и красть. А вам и красть не надо, скажете, что Касьянов, а не Бальзаминов, и сами не заметите, как шашка попадёт в дамки.
    - Врёшь ! - жутко прохрипел сползающий по трубе водостока за окном трактира Вася Векшин.
    Бальзаминов отскочил от окна.
    - Кто там ? - вскричал он.
    - Сто грамм.
    Раздавшийся от двери уверенный баритонец развернул заговорщиков, увидевших стоящего в проёме двери кургузого мужичонку, мелкорослого и гадкого, чьи устремлённые в точку зрачки намекали и грозили.
    - Это Высоцкай, - произнёс опытнейший и авторитетный Ролан Быков, пренебрежительно плюнув в невероятно одухотворённое лицо пришельца. - Говно.
    - Говно, - легкомысленно согласился Вицин, тоже плюнув туда же.
    - Убей его, Шилов ! - завопил с трубы Векшин, содрогаясь.
    Грянул выстрел. Суровая, горячая, но справедливая пуля, заимствованная, видимо, у подонка Бекмамбета, пронзила сердца всех присутствующих бездарей, влетев обратно в ствол здоровенного пистолета такой же бездарной свиньи Йовович. В общем все умерли, может сказать Дита фон Тиз, но я отвечу, что они всегда были мертвыми, бездарные ублюдки, чего бы это ни касалось от литературы и до кино.