Деревня Морока. Глава первая

Деревня Торфяновка. Екатиренбургская область.

Стояла та прекрасная часть лета, за которой неумолимо надвигались хмурые осенние дни с ледяными дождями и пронизывающим ветром. Вечерело. Солнце, нещадно палившее весь день, ныне клонилось к закату, освещая живописную степь болот, уходящую на многие километры за горизонт. Чахлые, кривые сосенки; попадавшиеся тут и там на пути бесчисленные кочки, поросшие высокой травой ослепительно сверкающие окошки стоячей воды. Нога ступала на мягкий ковер из мха и сфагнума, часто проваливаясь по щиколотку, о то и по самый голень, издавая чавкающий звук скрытой внизу воды. Страшные топи с бездонными трясинами, регулярно собирающие свои жертвы, находились намного восточнее этих мест. Но осторожность необходимо было соблюдать и здесь.  По неопытности много где можно было попасть в цепкую хватку болота по колено а то и выше пояса, откуда без посторонней помощи вылезти было практически нереально...
Однако Антонина Васильевна, уже пятнадцать лет ходившая по этим местам, прекрасно изучила их коварство. Армия отшельников от мира человеческого огромна и каждый уходит в нее по разным причинам. Кто-то становиться закоренелым мизантропом, некто просто бежит от мирской суя, а иной начинает жить в поисках истины. Кто-то идет в нее по своим соображениям, а у кого-то и выхода нет иного-их пути так же неисповедимы. И дороги разные: Кто как перст один затворяется в обители святой или землянке в лесных дебрях; кто на остров далекий подписывается работать; кто в вечные странники подается, а кто и просто живет сам собой- никого не чураясь, но и ни с кем не водясь. К последним и относилась Антонина Васильевна. Устав от всего, она, уже давно на склоне лет, оставив все, что у нее осталось там- в мире прогресса и людей, перебралась сюда в первобытную глушь- забытый Богом и временем край, который природа вновь отвоевала у человека. Суровость окружающих условий, грубость обстановки и примитивность быта не только не подкосили ее окончательно,  а наоборот дали полную свободу для тела и духа. И именно здесь она наконец то обрела полную независимость, став словно частью природ этих мест...
Время от времени наклоняясь, она собирала в большую плетеную корзину морошку, густо усыпавшую мох под ногами. В этом году ее просто гибель уродилось. Корзина была наполнена практически до верху и Антонина Васильевна присела на ближайшую кочку- перевести дух. Услышав поблизости чей-то призыв, она привстала и близоруко прищурилась в том направлении. Не с далекого расстояния к ней направлялось пять человек, передний из которых призывно размахивал рукой. Нежданные гости в этих местах не были особой редкостью. У неё на ночлег не раз оставались охотники, заплутавшие грибники и один раз были даже геологи. Пару раз правда попадались и довольно подозрительные личности, однако она никому не отказывала в предоставлении крова и все проходило спокойно. В самом деле ей бояться было не кого и главное не за что.  Вот и в этот раз она без беспокойства, но и без особой радости рассматривала приближавшихся. Четверо из них были совсем еще молодыми людьми не старше двадцати лет: двое парней и двое девчонок с туристическим снаряжением и рюкзаками. Пятый же, что шел первым, был гораздо ниже ростом всех и самый старший. Ему уже было за сорок.
Добрый день, бабуль!- по простецки нараспев сказал он еще издали.
Здравствуйте, соколики... Куда идешь!- беззлобно крикнула она: Левее держи, демон! По уши провалишься сейчас!
Спасибо, спасибо- заулыбался тот, послушно заходя влево: Как вас звать- величать прикажите?
Антонина Васильевна я- ответила она: Можно просто бабой Тоней звать.
Фельдман- представился незнакомец: Александр Фельдман. Можно просто Шура. А это вся наша честная компания.
С этими словами он по очереди представил своих спутников, поочередно кивавших головами и негромко произносивших: Здравствуйте.
Невысокого роста, чернявый, полноватый, Фельдман напоминал собой гриб масленок- такой же кургузый и крепко сбитый. А нахлобученная на голову шляпа защитного цвета только усиливала это сходство.  Вс е в нем было какое-то сладковато- масляное: и улыбка на толстых губах; и черточки маленьких глазок хитро поблескивающие из-из под толстых стекол очков в роговой оправе. Даже голос был у него густой, вкрадчивый и приторный.
Скользкий весь какой-то отметила про себя Антонина Васильевна.
Бабуля-простота святая- меж тем сделал свой вывод Фельдман, окинув взглядом женщину и ее корзину. За Фельдманом следовал Никола- белокурый молодчик холеного вида, но с чертами лица, не лишенными приятности. За ним стояла Света- смазливая, миниатюрная брюнетка с волосами, собранными в хвостик. Дальше была Александра- короткостриженая, рослая деваха, довольно крупного телосложения. Замыкал шествие Юрий- угрюмого вида дылда с целой копной черных, давно не стриженных волос на лобастой голове. Ему по всей видимости выпала честь нести самую тяжёлый рюкзак. Остальные несли поклажу поменьше, а на плече Фельдмана висела просторная импортная сумка. По всей видимости именно он и был командиром этого странного отряда. Это были явно не грибники, не охотники, и на черных археологов коих Антонина Васильевна не раз встречала в этих местах, ни так же не походили.
Скажи, баб Тонь- а сколь еще долго эти топи продолжаться будут?- спросил Фельдман переходя сразу на ты: Кажется уже целую вечность идем, и никого вокруг. Вот только сейчас человечью душу увидели наконец то...
Этот бесхитростный на первый взгляд вопрос на самом деле нес в себе подковырку. Судя по испачканным  в грязи сапогам и одежде, а так же внешнему виду, далекому от бодрости, они шли по бездорожью много часов и теперь искали место для ночлега.
Эк, сказанул-ответила Антонина Васильевна с какой-то насмешливой досадой: Скоро закончаться...Да вам еще целую ночь топать предстоит, а там глядишь, и за следующий день неуправитесь...
Печально- продолжал Фельдман: Во мы как раз место для ночлега и подыскиваем. Не в трясине же располагаться...
Можете остановиться у меня- сказала Антонина Васильевна: Живу я здесь одна и недалече.
О, это очень любезно с вашей стороны- оживился Фельдман: Мы в долгу не останемся...
Через полчаса они уже подходили к старому, но довольно добротному бревенчатому дому с резными наличниками и ставнями на окнах, обнесенному крепкой, высокой  оградой. Некогда здесь, на краю леса была целая деревня дворов в пятьдесят. Но теперь от нее остались лишь наглухо заросшие срубы, зияющие пустыми окнами. Во дворе на них с лаем налетела огромная лохматая собака. Девушки в страхе попятились, но услышав окрик хозяйки, пес дружески завилял хвостом и начал обнюхивать гостей.
Это Вьюн- сказала Антонина Васильевна: Без собаки здесь никак. Не бойтесь его, он добрый...
Девушки осмелев, начали гладить косматую голову. Коля бочком прошел мимо, Юрка тоже с опаской косился на пса.  Вьюн действительно оказался  довольно дружелюбным созданием и довольно быстро сумел подружиться с Фельдманом, успевшим задобрить мохнатого сторожа целой банкой свиной тушенки.
 В доме была одна огромная комната с шестью окнами. Ребята с удивлением остановились, рассматривая простую и грубоватую обстановку. Окна, завешанные голубоватыми, короткими занавесками, длинные лавки вдоль стене, белая русская печка в углу, часы с кукушкой на стене. Дощатый пол был тщательно выскоблен, на стене висел завсегдатай ковер с оленями, пестрые половички при входе. Саша с интересом рассматривала стоящий у печи ухват, старинные чугунные горшки, приоткрытую заслонку и другие вещи, явившиеся, казалось из глубинок крепостного права. Фельдман бросил быстрый взгляд на иконы в красном уголке, где тлела лампадка.
Старуха, поди, староверка- усмехнулся он: Однако все дешевка. Ни одной стоящей...
Да уж, и житье тут- подумал Коля, рассматривая печь с лежанкой: Тоска смертная. А зимой особенно. И как ещё её зверье не заело?!
Вскоре на улице стемнело и Антонина Васильевна зажгла керосиновую лампу- единственный источник света в доме, отчего все вокруг погрузилось в уютный полумрак. В печке потрескивали дрова, пахло сухим деревом и какими то душистыми травами. Ребята расположились по лавкам. готовясь ко сну. Фельдман, сидя на своей, разложил вокруг себя различные электронные гаджеты и приборы. Там был глубинный металлоискатель, георадар, небольшой ноутбук, большое количество пауэрбанков. Венчал все это великолепие мощный квадрокоптер и спутниковый телефон. Все эти дорогостоящие технические новшества, представляли из себя последние модели ведущих брендов, но они удивительно хорошо гармонировали с окружающей обстановкой, казавшись даже ее неотъемлемой частью. Коле стало казаться, что он вовсе и не гость, а словно уже давно живет в этом доме. Фельдман сосредоточенно пронизывал взглядом экран планшета, время от времени хмурясь и всматриваясь в какие то точки на плане местности. Саша бодро помогала Антонине Васильевне в приготовлении ужина. Юрка валялся на лавке, дремля, Света просматривала на мобильнике сделанные за день снимки. Через час все уже сидели за общим столом. Каша с тушенкой, извлеченная из запасов путников, сдобренная разными травами, приготовленная в русской печи, отдавала дымком и оказалась изумительно вкусной. Даже отчаянная привереда Светлана попросила добавки. Во главе стола  пышел жаром огромный медный самовар с медалями на сияющем боку и фарфоровым заварным чайником на верхушке. Густой, ароматный отвар из трав, заменявший чай был бесподобен.  Фельдман просто блаженствовал, раскрасневшись от горячего (тайком он подлил себе в чашку порядочную порцию коньяку из фляги).
Хорошо тут у вас- не выдержал Коля: Прямо не поверишь даже. Как вот только вы тут выживаете?! Поди ни магазинов, ни чего вокруг?
То правда- ответила Антонина Васильевна: Живу хозяйством своим, да чем Бог пошлет. Лес да болото кладенец жизни. Всем обеспечат лучше магазина всякого. Нужно только брать уметь это. Только за керосином, да вещами некоторыми приходиться километров за тридцать мотаться. Ну летом у меня и велосипед есть, а зимой и на лыжах хожу. Так что не пропадаю.
И не скучно ли здесь?- спросила Саша.
Скучать, девонька здесь не приходиться- ответила Антонина Васильевна: Времени на скуку нет просто. А что вас, городских то занесло в эту глушь?
А собираем мы, баб Тонь, разные сказки местные, легенды, да фольклор.- ответил Фельдман.
Сказаниями земля полниться- ответила Антонина Васильевна: Да и в наших краях их ни мало ходит. Только кому они сейчас интересны, окромя стариков, да ученых всяких. Молодежь то ныне все в телеке сидит, да интернете этом.
А вот мы, бабуль, как раз из тех то ученых и есть- усмехнулся Фельдман: Я вот кандидатскую диссертацию пишу на тему Забытые сказанья и легенды Урала. Так что ищу не всем известные сказки Бажова или Каменного Пояса, а мало известные, а то и забытые вовсе. Про нечисть всяку, людей божьих, дел праведных да дурных, коми в эти места когда-то были. А это студенты мои. Со мной в этот поход идти вызвались. Не хотели сессию вовремя сдавать, так извольте теперь отрабатывать...
Грамотно калоши заливает- злорадно подумал Юрка: Доцент хренов...
Только маловато нынче историй всяких осталось- продолжил Фельдман: Все либо известные, либо пустые вовсе. Вы вот, баб Тонь, живете здесь давно. Чай интересное об этих местах знаете наверняка. Поведайте, сделайте милость, если знаете чего. Коли не жалко...
Э, милок- сказала Антонина Васильевна: Историй по этим местам ходит множество. Что правда, а что вымысел одному Господу Богу и известно...
А все таки поведайте нам, чем же эти места знамениты могут быть- продолжил Фельдман. Он снял очки, протер их и снова водрузив на переносицу, внимательно уставился на Антонину Васильевну.
Да полно тут всякого- нехотя произнесла она: И святого и  поганого.
Правда?- усмехнулся Фельдман: И что же это за нечисть может здесь обитать?
На болоте ее издревле водилось тьма тьмущая- ответила Антонина Васильевна: Водяной у Панкратовой мельницы. Верка-утопленница на Глухом озере. Или Кощеева деревня, Мороком злобным заклятая...
При этих словах Коля едва заметно вздрогнул. Фельдман не изменил позы, но глаза его расширились и сверкнули. С Юрки, уже начавшего клевать за столом носом, мгновенно слетел весь сон. Коля бросил осторожный взгляд на Фельдмана, то едва заметно кивнул. Любая, даже самая малая информация об их конечной цели была сейчас крайне важной.
Кощей?- удивленно протянул Фельдман: У вас тут сам Кощей жил?
Это что над златом чах?- спросила Саша.
А смерть его и  игле, игла в яйце, яйцо в утке, а утка в зайце?- поддержал ее Коля.
Расскажите нам про Кощея! Пожалуйста...- разноголосо попросили ребята.
Антонина Васильевна досадливо кашлянула и даже сердито произнесла: Жил тут в давние времена, еще при Екатерине царице богатей один. Был когда то у Демидова приказчиком, а потом разбогател и своё рудное дело открыл. Владел рудником медным, да деревню при руднике этом имел. Поганый был человек. Гнилой. Ни стыда, ни совести не ведал. Одна лишь злоба как у пса была, да лютость волчья. Такого хлебом ни корми-дай над человеком поганиться, да за грош удавиться был готов. Никого: ни жены, ни детей не было- одно деньги любил да золото. Жадным были скупым непомерно, да чужому добру шибко завистен. И так деньги к нему рекой текли, на все мало казалось ему- так и норовил с человека простого последнее стянуть. Однако дом себе отгрохал- князю под стать. А людей в рудниках своих извел- гибель просто. За малейшую провинность что старого, что малого- одно сечь безжалостно повелевал. И ходил по работам с целой бандой приказчиков своих, что один другого гаже был. Вот пришел как то раз к нему человек один. Мариец, что из вольных охотников родом был. И поведал хозяину, что знает где богатые залежи руды медной имеются. Выслушал его хозяин, да награду обещал достойную дать. И сдержал слово, да по своему. Как дело сделано было, так за верную службу приказал всыпать марийцу тому палок, а после вон выгнал, живота лишив. Еле ноги унес охотник от милости барской. Но и сам в долгу не остался. Проклял барина вместе с деревней всей словами древними, что от предков своих-нехристей знавал. А как произнес проклятье это-так и исчез как в воду канул. Барин же с тех пор сам не своим сделался. И так скупердяем был, а тут совсем голову потерял. Все богатство всё в подвалы снести велел и как сыч на сундуках этих засел. Ночами не спал- все золото свое сторожил. И рудники то его разом иссякли-только путая порода и осталась. А потом и сам барин хиреть начал- и так толщиной никогда не отличался, а тут совсем исхудал- кожа да кости остались от него. Да глаза алчным огнем пылавшие. И ходил он когда по деревне, то люди от него прятались, да детей малых стращали: Смотри, Кощей идет! И то было верно: словно огонек какой то тлеть в нем начал, да иссушивать его потихоньку.
 Антонина Васильевна ненадолго замолчала. В тишине лишь нагретый самовар пел свою песню, да где то в угу затянул бесконечную трель сверчок.
Так и сгорел жадюга этот вскорости.- продолжила Антонина Васильевна, поправив заварной чайник на самоваре: А потом на деревню злой зверь Морок напал. Затоптал своими лапами поля, задавил всю скотину, а потом и за людей принялся.  Пожирал без разбору и старого и малого, и не было на него никакой управы. Так бы, наверное и порешил всех, да позвали из святого монастыря старца одного с чудодейственной иконой. Только образ святой и поунял проклятье языческое. Запер молитвой старец ворога того словно в клетку, а деревню велел покинуть. Так и уехали оттуда люди второпях, все свое нажитое добро бросив не глядя. И с тех пор место то проклятым считается и сторонятся его все. А кто пойдет туда, тот живым уже назад не воротится. Стережет Морок владения свои, да погубит всякого, кто дерзнет появиться там...
На некоторое время установилось молчание.
Жуткая история- вздохнула Света.
Мраки- хмыкнул Юрка.
А как барина то того звали?- спросил Фельдман словно невзначай.
Про это уже никто не ведает- ответила Антонина Васильевна: Знаю лишь, что Кощеем его называли, а как имя его было- кто его теперь знает. Много лет уже с того времени прошло. Нет поди давно уже и деревни этой, да и дороги к ней никто не упомнит уже.
Дальнейший ужин проходил в полном молчании. Эта история произвела на гостей тягостное впечатление.
Что же- сказал Фельдман, посмотрев на циферблат своего Роллекса: Пора бы и на отбой. Завтра рано вставать.
Он встал и , потянувшись сказал: Поблагодарим хозяйку за ужин и чай, да по полатям пора. А я схожу курну на ночь... Коля, Юрка-айда со мной!
С этими словами он, кивнув хозяйке, вышел на крыльцо. Саша начала помогать  Антонине Васильевне убирать со стола, Света расстилать спальники.
На улице почти стемнело и покинутая деревня постепенно погружалась во мрак. Солнце уже зашло за зубчатую стену леса и оттуда пробивались лишь последние его лучи. Стало холодно: пар валил изо рта и разноголосым хором загремели вдалеке на болоте лягушки. Комары стайкой вились перед освещенным окошком.
Что же за зверь такой Морок?- спросил Коля: Слышал я что у славян такой был. Только имел он вид старика с белой бородой, типа деда Мороза. Но не слыхал, чтобы он звериный облик имел...
А пес его знает- ответил Фельдман, пуская дым: Только слышал я, что среди местных шаманов похожее чудище бытует. То ли волк, то ли медведь- черт его не разберет. Однако опасная тварь- огромная да черная, и имя у него мудреное какое то- язык сломаешь выговаривать. Поэтому его видно Мороком и прозвали, что как проклянут кого, таки будет за ним таскаться, пока не сцапает. Ну а уж встретиться с ним- не дай Бог где, то сразу амба. Сожрет, и костей не оставит...
Н-да- произнес Коля, затянувшись: Однако...
Круто- вставил Юрка: Хоть комиксы рисуй прямо.
С минуту се молчали, а потом за спинами их скрипнула дверь и на крыльцо вышла Антонина Васильевна.
Пойду ворота на ночь закрою- сказала он: Фу, навоняли как! Прости, Господи...
И раздраженно махнув рукой, она спустилась с крыльца и исчезла во тьме. Вьюн, помахивая хвостом, лениво поплелся за ней.
Бабка по моему того немного- Юрка насмешливо повертел пальцем у виска.
Поживешь тут а болоте пару лет таким  же будешь- хмыкнул Фельдман.
Кабы не учудила чего ночью- вставил Коля.
Будь с ней ласковым и все будет ок!- захохотал Фельдман.
Да пошел ты, извращенец...- Коля в сердцах раздавил окурок о перила и, метнув его в темноту, ушел в дом. Юрка последовал за ним. Фельдман остался один. В глубокой задумчивости смотрел он на
Где то там была их конечная цель, к которой он планировал подобраться завтра как можно ближе. По всей видимости Морок являлся хорошим стражем того места, но еще лучшим охранником было забвение, поглотившее его всецело и ставив в памяти людей лишь какие то смутные отголоски...
Ход его мыслей нарушила вернувшаяся Антонина Васильевна. Пришедший с ней Вьюн потерся косматым боком о ногу Фельдмана. Тот ласково потрепал пса за мохнатые уши.
Не дело ты затеял- неожиданно сказала Антонина Васильевна Ох, не дело...
Это вы про что?- встревожился Фельдман.
Туда вы идете- ответила она: Не ходи. И сам сгинешь и дураков этих погубишь. Проклято то место. Не зря его старики стороной обходили, а раньше и убить могли, ежели туда пойти собрался.
Вот еще - лениво ответил Фельдман: Делать нам нечего как идти сами не зная куда.
Либо в болоте погибните, либо Морок приберет вас.- загадочно ответила Антонина Васильевна: И не помогут тебе ни железки эти, ни ружье твое не сгодиться...
Вздрогнул от этих слов Фельдман. Не по себе ему на секунду стало. Однако быстро он отогнал тревогу и усмехнулся только.
А вы то сами видели этого Морока?- спросил он.
Избави меня Господи с этой дрянью встречаться!- истово перекрестилась Антонина Васильевна.
Волков бояться- в лес не ходить- ответил Фельдман.
Говорила я тебе, предупреждала. Не мой грех будет ежели что...-с этими словами она резко развернулась и ушла.
Чокнутая- мотнул головой Фельдман: Эти и во Христа веруют и в домового с лешим...
Он вернулся в дом и ощупью лег на свою лавку. В потемках достал из сумки обрез, сломал пополам, проверил заряды и, положил рядом с собой... Ночь поглотила деревню...