Побег из палаты 6

ПОБЕГ ИЗ ПАЛАТЫ № 6
Валерий Воронков

В течение минувших тысячелетий поменялось множество общественно- политических и экономических формаций, а суть человека осталась прежней. Смелость и трусость, жадность и щедрость, любовь и ненависть, гениальность и тупость. Этот список можно долго продолжать. Но все эти качества на протяжении веков остаются неизменными. Особенно тяга к новостям и сплетням. Так что журналистика – самая древнейшая профессия в мире.
И как только я узнал, что из нашей городской психушки сбежал сумасшедший, то тут же поехал туда.
Меня встретил главный врач Озеров Марк Ааронович, щупленький, с проплешиной на макушке и глазами законченного психа.
– Валерра! – брызгая слюной во все стороны, быстро заговорил он. – Это чудо! Теперь я точно поверю в Бога.
– А что – раньше не верил?
– Как можно верить в сверхъестественное в этой сумасшедшей Вселенной, где даже планеты и галактики ведут себя совершенно неестественно. Это не Мир. Это бедлам! А что говорить о людях! Валерра, скажу тебе по секрету: наша Земля – огромный сумасшедший дом, а нормальные люди прячутся у нас здесь. Только ты об этом не пиши: у нас очень мало свободных мест.
Мы зашли в кабинет Марка. Тот, зная мою слабость к хорошему коньяку, достал бутылку и две крохотные рюмки.
– Давай, Валерра, за Господа Бога!
Коньяк на главврача подействовал быстро и превратил его в более-менее нормального человека.
– Ну, Марк, рассказывай, что произошло.
– Что произошло. Был у меня сосед Владимир Спичкин. Хороший парень, но вечно попадающий во всякие неправдоподобные истории. А потом такое рассказывал, что я уже начал подумывать о его лечении. Но, как человек, он безобидный, просто божий одуванчик.
Ааронович налил еще по своим крохотным рюмкам, таким крохотным, что подозреваю, он их делал на заказ: мол, вот я какой щедрый, и в то же время бутылки на эскадрон хватит. Не-е, мы русские не такие: любить, так любить, гулять, так гулять.
– Ну, а дальше чего? – спросил я его, проглотив еще три капли конька.
– А тут у него бабушка умерла, и оставила ему в наследство удивительной красоты ковер. Вот посмотри фотографию, – протянул мне снимок Озеров.
Ковер, действительно, был удивительной красоты. По осенней траве мчалась пустая бричка, запряженная тройкой могучих коней. В середине находился вороной жеребец, а по бокам – гнедые. Под их шкурой проступали мощные мышцы. И все это на фоне густо синего неба, по которому плыли белые облака. Буквально через несколько секунд я увидел колыхание травы, вращение колес, пар из ноздрей рысаков.
– Ага! – воскликнул Марк, увидев мое изумление. – А если бы ты увидел сам ковер! Я узнал его возраст: ему более ста лет, а выглядит так, будто его соткали только вчера. И знаешь, что я тебе скажу по секрету?
Ааронович замолчал, потом шёпотом сказал:
– Он живой.
– Кто живой?
– Ковер.
Я внимательно посмотрел на главврача и понял, что шизофрения заразна. А как еще объяснить тот факт, что все психиатры более похожи на сумасшедших, чем их пациенты.
– Хорошо. Живой, так живой. А дальше то что?
– А дальше ко мне домой вдруг зачастил Спичкин, и начал рассказывать небылицы, как по ночам с ковра спрыгивает тройка коней, Володя садится в бричку, и все вместе они уносятся в другие удивительные миры. Вот здесь, – Марк показал рукой на несколько DVD-дисков, – находятся записи его рассказов.
– А ты сам-то этому веришь?
Озеров неожиданно подскочил на месте.
– Валерра, ты в чем-то меня подозреваешь? Конечно, нет. Это бред сумасшедшего!
Меня история сильно заинтересовала, поэтому я уже в нетерпении потребовал:
– Ну, а дальше-то что?
– А дальше я его положил в палату номер шесть. Помнишь, у Антона Чехова есть такой рассказ?
–Помню.
– Через несколько дней Спичкин стал меня умолять, чтобы я привез из дома ему бабушкин ковер. Уговорил. Вчера я его привез. Санитары приколотили его к стене. Я лично закрыл палату на ключ. А ключ от палаты номер шесть в единственном экземпляре, и хранится лишь у меня. Сегодня утром открываю дверь, а Спичкина нет. Ковер висит на месте, но на нём нет ни брички, ни тройки коней. А весь бетонный пол разбит копытами рысаков и валяется одна подкова.
– Да ладно?
– Пойдем. Следственная группа из полиции уже уехала. Кроме подковы они ничего не нашли. Вот так-то.
Мы двинулись по коридору. Марк ключом открыл дверь.
Палата была три на четыре метра. У зарешеченного окна стол и стул, у одной стены кровать, на другой стене висел ковер, на котором была изображена осенняя трава и синее небо. Никакой брички и коней не было. Весь пол был разбит, словно по нему кто-то проскакал. Я заглянул под кровать и нашел еще одну подкову.
Марк тут же выхватил ее из моей руки
– Это мне, – сказал он.
Я сел на стул у окна и задумался. Интересно, как же сбежал этот Спичкин? И куда делись кони с ковра. Объяснений никаких. Зато родился заголовок моей будущей сенсационной статьи – «Побег из палаты номер шесть».
– Марк, а ты что думаешь – как он сбежал?
Озеров посмотрел на меня полностью сумасшедшими глазами и спокойно ответил:
– Ускакал на тройке коней, – потом помолчал и тихо добавил, – мне бы такой ковер.