Оглянись в последний раз, и пойдём дальше

                Действуют:
ОН,
ЕГО ДРУГ

Яркий свет. Двое за столом друг напротив друга.
Оба немолоды и почти одного возраста. Почти –
ничего не означает. Бывает такая шутка со временем.

ОН. Очень яркий свет. Режет глаза.   
ЕГО ДРУГ. Мы в театре.
ОН. На сцене?
ЕГО ДРУГ. Вроде того.
ОН. Это ты придумал?
ЕГО. Не совсем. Так вышло само собой.
ОН. Говорят, что сами собой даже кошки не рождаются.
ЕГО ДРУГ. На театре и не такое бывает.
ОН. Да?
ЕГО ДРУГ. Конечно. Вот мы же с тобой здесь родились, хотя мы далеко не кошки.
ОН. Я понял. Ты сам всё это придумал? Скучаешь по театру?
ЕГО ДРУГ. Вроде того.
ОН. Ну, ладно. Давай поиграем в театр. Я не против.
ЕГО ДРУГ. Начинать нужно с сильного события.
ОН. Какого?
ЕГО ДРУГ. Скажем, кража или смерть. Тогда в пьесе будут выяснять, кто украл или кто       
                убил. Это и будет сюжет.
ОН. И что?
ЕГО ДРУГ. Ну и в конце концов найдут вора или убийцу. 
ОН. И что?
ЕГО ДРУГ. Не знаю. Например, отдадут под суд или станут мстить, как граф Монте-          
                Кристо.
ОН. Это всё враньё. Выдумка.
ЕГО ДРУГ. Ну, хорошо. А ты что предлагаешь?
ОН. Давай сами что-нибудь украдём или кого-нибудь убьём.
ЕГО ДРУГ. Например?
ОН. Ну, я - у тебя или ты - у меня. Или я – тебя, или ты - меня.
ЕГО ДРУГ. Так нельзя. Это же театр.
ОН. А мы устроим жизнь. Чтобы всё по-настоящему. Театр – это не интересно. А у нас с    
        тобой всё будет хай-класс. Я только так люблю. Хай-класс женщины, хай-класс 
       мужчины, хай-класс жизнь. А притворяться – это для фриков.
ЕГО ДРУГ. Ты ничего не понял. Врать и притворяться тоже надо уметь.
ОН. Не надо. Всё должно быть хай-класс. И ничего больше не нужно.
               
                Пауза. ЕГО ДРУГ достаёт пистолет.

ЕГО ДРУГ. На, держи.
ОН. Зачем?
ЕГО ДРУГ. Так надо.
ОН. Кому?
ЕГО ДРУГ. Застрелишь меня.
ОН. Я – тебя?
ЕГО ДРУГ. Ну, или я – тебя. Давай. Ты же жизни хотел. Устроим хай-класс, с трупами и 
                кровью. Чем скорее, тем лучше. Для зрителей. 
ОН. А где они?
ЕГО ДРУГ. Везде.
ОН. Не вижу.
ЕГО ДРУГ. Понимаю. Не видишь нарочно. А зрители кругом. Хотят хлеба и зрелищ.
                Дадим им всего этого до усрачки.
ОН. Что с тобой?
ЕГО ДРУГ. Ничего. Честное слово, ничего такого.
ОН. Ну тогда иди нафиг.
ЕГО ДРУГ. Бери пистолет.
ОН. Нет!
ЕГО ДРУГ. Боишься?
ОН. Отстань!
ЕГО ДРУГ. В смысле, иди нафиг?
ОН. Просто отстань. Надоел.
ЕГО ДРУГ. Почему?
ОН. Я же сказал, что надоел.
ЕГО ДРУГ. Понятно. Знаешь, в чём твоя ошибка? Ты никогда не хочешь делать того, что
                хотят другие.
ОН. Это не ошибка. Это мой жизненный принцип.
ЕГО ДРУГ. Тогда ладно. Замяли. Короче, стрелять ты не будешь?
ОН. Не буду.
ЕГО ДРУГ. Я так и думал.
               
                Проверяет обойму.

ОН. Что? Пустая?
ЕГО ДРУГ. Как-будто.
ОН. Я так и знал.
ЕГО ДРУГ. Хочешь попробовать? Поднеси к виску.
ОН. Зачем?
ЕГО ДРУГ. Для продолжения спектакля. Мы же в театре.
ОН. Отвяжись! Это у тебя – театр, а у меня – жизнь.
ЕГО ДРУГ. Ты уверен?
ОН. А-а, я позабыл. «Весь мир – театр, и люди в нём – актёры. All the world's a stage, аnd
        all the men and women merely players». По-английски.
ЕГО ДРУГ. Тotus mundus agit histrionem. «Весь мир лицедействует». Так было написано
                на шекспировском театре «Глобус». По-латински.   
ОН. Вот видишь? Не надо ходить специально в театр. Его и в жизни хватает.   
ЕГО ДРУГ. Ты считаешь? Значит, опять лажа. Опять я проиграл.
ОН. Потому что путаешь театр и жизнь. А я чётко играю по правилам жизни. Когда-то
        давно я тоже путал правила. Точнее, навязывал свои. Естественно, всегда               
        выигрывал. Но позже понял, что принимаю за выигрыш то, что другие считают               
        хитрым обманом. Решил, что так нельзя. Правила должны быть одни для всех.
        Иначе опять будет твой любимый театр. Шулерство. Но однажды появиться более               
        ловкий шулер и оставит тебя с носом.
               
             ЕГО ДРУГ целится в него из пистолета.

ЕГО ДРУГ. А, вот он! (Стреляет в него.) Бац!.. Не попал? Опять промах?! А,
                черт, черт... черт бы побрал…   
           ОН. Ты что?
           ЕГО ДРУГ. Не переживай. Это из чеховской пьесы. Третье действие.
          ОН. Опять театр. Да сколько же можно!
          ЕГО ДРУГ. Зря ты так. Бывает приятно убить кого-нибудь лишь на сцене. Все вроде 
                живы, но только вроде. Надо любить всё вообще, когда всё вроде. Сцена               
                придаёт азарт тому, на что в жизни никогда не решишься. Лучше крикнуть
                «бац», чем размозжить кому-нибудь голову.
               
                ЕГО ДРУГ целится просто из пальца.
       
ЕГО ДРУГ. Бац!.. Теперь убит наповал!.. Стража выносит трупы за кулисы. Классно,      
                правда?
        ОН. Тебе не надоело твоё шутовство?
        ЕГО ДРУГ. Весь мир лицедействует. Я тоже в этом участвую.
        ОН. А я – нет.
        ЕГО ДРУГ. Тебе это кажется.
        ОН. В каком смысле?
        ЕГО ДРУГ. Привести пример?
        ОН. Конечно.
        ЕГО ДРУГ. Ну, держись. Сам напросился.
        ОН. Ну давай, давай!
        ЕГО ДРУГ. Ладно. Вот, слушай. Мы с тобой познакомились пятьдесят лет назад.
        ОН. Даже чуть больше.
        ЕГО ДРУГ. Совсем чуть-чуть, согласен. Кем мы тогда были? Милыми мальчиками из      
                милых московских семей. Учились понемногу чему-нибудь и как-нибудь. То               
                есть мы были одинаковыми, почти как однояйцовые близ6нецы.
        ОН. Монозиготные.
        ЕГО ДРУГ. Пять баллов! Нас почти ничего не различало. Так – рост, цвет волос на голове,
                привычки. Потом я стал замечать, что у нас непохожие друг на друга родители               
                и родственники. Я задумался. Лет двадцать я думал, пока наконец до меня не             
                дошло, что мы произошли от мало чем схожих пап и мам. Пустяк, который               
                детям незаметен, но с возрастом становится очевиден.
       ОН. Ну-ну?
       ЕГО ДРУГ. Мы с тобой разных кровей и статусов. Твоя кровь и твой статус требуют от
                тебя отличного от меня лицедейства. Если сказать проще, мы с тобой ученики
                разных театральных школ. Разных по мировоззрению и стилю мастеров. Ты
                ближе к реализму Станиславского, а я к гротесковому бурлеску Мейерхольда.
                Потому ты любишь определённость и продуманный план, а я живу, подчиняясь         
                эмоциям. Ты, слава Богу, доживёшь до седовласой и увешанной трофеями и
                званиями почётной старости, а я собьюсь с праведного пути и буду проклят или
                (подносит палец к виску и изображает выстрел) – бац! - и финита ля комедия.
      ОН. Шут гороховый!
     ЕГО ДРУГ. Погоди, погоди. Зато я увижу землю обетованную и небо в алмазах, а ты –
                ничего, кроме сытного корма и золочёных прутьев клетки.
     ОН. Шут! Язва! Сам себе соорудивший клетку пленник!
               
                ЕГО ДРУГ задумывается. Потом улыбается и разводит руками.
   
     ЕГО ДРУГ. Ты ни черта не понял. Дай бог тебе прожить с этим лопоухим счастьем до
                почётных седин.
    ОН. Да я давно уже всё понял раньше тебя. Да – я из интеллигентной семьи. Да – я не беден.
           Да – я еврей. Да – я знаю, что из-за этих двух причин меня ненавидят, причём из-за
           второй – как ты верно, считаешь, кровной – ещё больше, чем из-за первой. Именно
           поэтому я смотрю на реальность как на Богом данную данность, и стараюсь жить с ней в
           мире и согласии, а не ставить на её место какой-то выдуманный муляж, как делаешь ты.
          В общем, надо любить свою судьбу и всё, ею поднесённое.
ЕГО ДРУГ. Как красиво ты врёшь.
ОН. Да. Если хочешь, это – мой театр. И я давно уже свыкся с ролью, выданной мне
        постановщиком спектакля под названием Жизнь.
ЕГО ДРУГ. Браво! Как сказал Оскар Уайльд, любовь к себе – это роман, который длится всю
                жизнь.
ОН. Да, я люблю себя. По-твоему, это плохо?
ЕГО ДРУГ. А как же твои жена, дети?
ОН. Вот тут уже свой театр.
ЕГО ДРУГ. Ладно, тут дело судьбы. А как же Бог? Хотя бы еврейский?
ОН. Тут дело личное. Он говорит со мной наедине. Не очень часто, но мне достаточно. 
ЕГО ДРУГ. Умора!
ОН. Ну-ну?
ЕГО ДРУГ. Когда ты говоришь с Богом – это молитва, но если Бог говорит с тобой – это уже 
                шизофрения.
 
ОН. Пусть так. Но в этом мире иначе нельзя.
ЕГО ДРУГ. То есть ты считаешь, что здесь…
ОН. Да, здесь Его нет. Здесь есть только то, что все называют реальностью. Бытом.         
       Ежедневщиной.
ЕГО ДРУГ. Бытием.
ОН. Наверное. Но я об этом никогда не думаю. Я просто живу. Во всяком случае, я не ловлю то,   
        чего здесь нет.
ЕГО ДРУГ. А как же фантазия?
ОН. Её морок? Обманы? Миражи?
ЕГО ДРУГ. Её глубина. Её суть. Её божественность.
ОН. Знаешь, мне кажется, что каждый видит здесь то, что ему хочется. И придумывает
        этому названия. И потому обманывает и запутывает сам себя. 
ЕГО ДРУГ. А ты поступаешь по-другому?
ОН. Да. Мне не интересно то, чего нет. Я радуюсь удаче, болею болью и добиваюсь
       желанного.
ЕГО ДРУГ. Никогда не думал, что ты так прост и наивен.
ОН (смеётся). Ох, как бы я хотел быть наивным и простым. Чёрта с два! Все посадочные
      билеты уже раскуплены и каждому выдана запланированная роль.
ЕГО ДРУГ. Значит, всё-таки театр?
ОН. Скорее, шутовской балаган. Ты предпочитаешь в нём участвовать, а я не хочу. Жизнь
        даётся один раз и надо её прожить без дурацких фантазий.
ЕГО ДРУГ. И дожить до смерти?
ОН. Само собой.
ЕГО ДРУГ. А ты не думаешь, что можно совсем иначе?
ОН. Это как?
                ЕГО ДРУГ показывает ему пистолет из пальца. 
ОН. И что?
ЕГО ДРУГ. Бац - и всё!
ОН. Балаган!
ЕГО ДРУГ. Ну, если боишься – да.
ОН. А если не боюсь?
ЕГО ДРУГ. Тогда сам всё увидишь.
ОН. Что увижу?
               
                ЕГО ДРУГ пожимает плечами.
ОН. А если всё-таки серьёзно?
ЕГО ДРУГ. Увидишь всё.
ОН. Всё? Не верю.
ЕГО ДРУГ. Просто надо очень захотеть. И увидишь.
ОН. Ладно. Убедил. Я хочу посмотреть.
ЕГО ДРУГ. Только не бойся. Ты увидишь самое невероятное. То, о чём ты всегда думал, но
                никогда не верил, что оно есть.
ОН. Хорош болтать. Вперёд!

                ЕГО ДРУГ протягивает ему пистолет в виде руки с выпрямленным в виде ствола
                пальцем. ОН берёт пистолет, то есть тоже выпрямляет один палец.

ОН. И что дальше?

                ЕГО ДРУГ подносит «пистолет» к своему виску. ОН делает то же самое.

ЕГО ДРУГ. Там Он и мы как дети. То есть там Рай. Готов?
ОН. Готов.

                ЕГО ДРУГ даёт сигнал рукой, и они вместе произносят «бац!».
                Свет меняется. Вдали – красивый сад. В нём слышны детские голоса
                и детский смех.

ЕГО ДРУГ. Нам туда. В своё детство.
ОН. Настоящее?
ЕГО ДРУГ. Самое-самое.
ОН. Не может быть! Такого не бывает!
ЕГО ДРУГ. Бывает. Есть. Это – театр. Оглянись - и пойдём дальше. 
ОН. Погоди. Кажется, я что-то забыл…
ЕГО ДРУГ. Наверное, Жизнь. Впрочем, это неважно. Нам – туда. Пойдём скорее…

                ЗАНАВЕС 

                март-июль 2026,
                Саморядово