Потихонечку

5-й год правления Седьмой Ветки


1

Светлана прочитала докладную, нахмурилась, поглядела на Андрея и снова опустила взгляд на бумаги. Через минуту она спросила:
- Ошибки нет?
Андрей пожал плечами:
- Я не успел проверить информацию. Но основания не доверять заключению Протасова нет.
Пальцы председателя Совета выбили на столешнице барабанную дробь.
- Соедини меня с Протасовым, - наконец решила она. – Я хочу понять, что значит это заключение.
Андрей кивнул и направился к информаторию. Пока он устанавливал соединение с медицинским терминалом, Светлана еще раз перечитала заключение о смерти.
- Добрый день.
- Товарищ Протасов, - Светлана встала и подошла к Андрею. – Я получила докладную. И у меня вопросы.
- Да?
- Что означает фраза – несамостоятельное действие? Вы намекаете на то, что погибший…что это не самоубийство? Он не мог… упасть на нож?
- Он лежал лицом вверх. Нож в груди. Угол входа лезвия и характер раны исключает самостоятельное действие. Это сделал кто-то, кто был рядом.
Женщина несколько секунд смотрела на травматолога, потом кивнула:
- Понятно. Я собираю Совет Безопасности. Будьте готовы, что мы можем обратиться за консультацией.
Отключившись, она пару минут смотрела на своего помощника. Тот молчал, глядя на нее исподлобья. Наконец парень не выдержал:
- Что теперь будет? – тихо проговорил он. – Мы же не можем… Совет чем поможет? Человек уже мертв.
- Надо выяснить что произошло, - ответила она через силу. Понимаешь, Андрюша. Мы должны разобраться в этом. Что произошло и почему. – она взглянула на часы: - Сообщи всем - через час экстренное заседание.
Андрей кивнул.
Светлана же снова взялась изучать заключение медэкспертов.
Через пятьдесят минут прибыли все члены Совета и Светлана объявила о начале заседания.
- Что случилось? – спросил, нахмурившись Лигов, едва появившись в дверях. – Имейте ввиду, если это очередной вызов по поводу снежных заносов в Красноухтинске, я сейчас же возвращаюсь в лабораторию. У меня серия опытов горит!
- Сядьте, Максим, - оборвала его Светлана.
Она оглядела собравшихся.
- Сегодня, в десять часов двадцать две минуты дежурными экстренной помощи было принято сообщение – скончался академик Михаил Розанов, - объявила Светлана и сделала паузу, вглядываясь в лица.
Почти все недоуменно раскрыли глаза.
- Он же совсем молодой был? – спросил Лигов, теребя в руке карандаш. – Насколько я помню – ему тридцать восемь лет. Что произошло?
- Смерть зафиксировала бригада медиков. Проникающее ранение в область сердечной мышцы, – пояснила Светлана, повторив то, что было написано в заключении. – У него в груди был нож.
Елизавета охнула.
- Как же его так угораздило? – спросила она. – Неужели упал?
Светлана проинформировала о пояснениях Протасова и в заключении добавила:
- Это не несчастный случай. И не самоубийство.
- А что тогда? – Лигов все никак не мог поверить.
- Молодой человек, отнимите от слова самоубийство приставку само- и получите убийство, - пояснил товарищ Комов. – Светлана хочет сказать, что кто-то убил Розанова.
В зале Совета повисла тяжелая тишина. Собравшиеся молча смотрели друг на друга, не решаясь заговорить.
- А нам теперь что делать? – секунд через пять произнесла Елизавета.
- Да, надо что-то сделать, - подтвердил Комов и взглянул на Светлану, нахмурившись: - Как думаете, есть какие-то протоколы?
Светлана пожала плечами:
- Я ничего не нашла. А даже если бы и были какие-то правила… Розанов уже мертв. А тот кто это сделал… в комнате никого не было. Тот кто это сделал ушел, сбежал, от страха, злости, растерянности… не знаю. Я даже предположить не могу что там произошло.
- Надо поговорить с тем, кто это сделал, - предложил Лигов. – Мы должны понять, что случилось. Почему вместо решения проблемы, если таковая была, кто-то… Слушайте, а может это случайно? Кто-то резал хлеб, Розанов споткнулся и… Кто был с ним? Вы уже говорили с этим человеком?
Светлана покачала головой:
- Мы не знаем кто это был.
- Как такое возможно? – брови Елизаветы поползли вверх. – Я могу понять, что кто-то случайно, или… ну, как-то сделал это. Ножом. Но неужели после этого можно уйти и оставить человека умирать? Это нелепица какая-то просто.
- Постойте, если человек ушел и не объявляется, как мы узнаем, кто воткнул нож? – спросил Лиговв.
Он посмотрел на Светлану, потом на Комова.
- Может быть стоит сделать запрос по сети информатория? – Лигов сжал кулаки. – Скажем, что необходимо уточнить картину произошедшего.
Елизавета кивнула:
- Хорошая идея. - Надо поговорить и во всем разобраться.
- Я тоже так думаю, - поддержал их Комов.
Однако объявление не возымело никакого успеха. Никто не откликнулся ни в этот, ни на следующий день, ни в среду. И тогда Светлана предложила пригласить специалиста.
- Нам нужен человек, который восстановит картину произошедшего, - сказала она. – Тот, кто поймет, что случилось и попробует найти того, кто при этом присутствовал.
- Кого? Предлагаете позвать медиков? Что они смогут рассказать? – возразил ей Лигов.
- Я предлагаю пригласить археолога.
Собравшиеся замерли, оценивая предложение. Лигов даже отложил карандаш.
Светлана продолжила:
- Понимаю, звучит странно. Но… нам нужна реконструкция событий.
Комов кивнул:
- Отличное решение, - заявил он. – Археолог. Реконструкция. Думаю, это то, что нам надо.

2

Кафешка называлась «Апельсин». Почему? Никита не знал. Ничего там не напоминало про цитрусовые. Стены – бледно-голубые с громадными окнами в пол. Обстановка выдержана в бежево-серых тонах. Даже лампы под потолком не круглые как обычно в кафе, а длинные, вытянутые, напоминающие школьные.
Народу было немного: девушка у окна, парочка в углу и мужчина за столиком у входа.
Никита подошел к раздаче. На завтрак сегодня были яйца, горячие бутерброды и кофе. Он выбрал черный, без сахара. Окинув взглядом небольшой зал, прикинул, где бы присесть. Хорошо бы рядом с девушкой. Но она уже закончила завтрак, быстрым движением сгребла посуду в утилизатор, расположенный в центре стола, и поспешила на выход. Со вздохом Никита сел на первое попавшееся место. В кафе вошли еще двое – студенты. Набрали полный поднос и уселись почти у раздачи, продолжив спор про дугу равновесия.
Никита принялся завтракать, одновременно разглядывая в планшете участок раскопа, разделенный на квадраты – предстояло решить, где копать сегодня – в пятом или восьмом. Погрузившись в анализ механического состава почвы, он не заметил, что кофе давно остыл. Прихлебывая холодную жидкость, он медленно листал графики.
- Археолог? – услышал он вдруг вопрос и поднял глаза.
Перед ним сидела незнакомка: в спортивном костюме, русые волосы схвачены в тугой хвост. Она улыбалась, намазывая на бутерброд с сыром и ветчиной какое-то варенье.
Никите стало не по себе. Как он не заметил, что к нему за столик подсела девушка? Да еще такая красивая. Он вдруг представил, как выглядит со стороны и ссутулился.
- Археолог, - подтвердил он: - Никита.
- Анна, - ответила она и откусила бутерброд. – Давайте встретимся вечером? - предложила девушка, прожевав кусок.
Никита замер. Встретиться? С дохляком, который больше на школьника похож в институтской униформе? Мягкие, мышиного цвета волосы, собраны в низкий хвост, чтобы хоть как-то прикрыть лопоухие уши. Рожа, обгоревшая на раскопе, вся в веснушках. Она издевается? Но взгляд ее был спокоен и доброжелателен.
Никита кивнул, взглянул на часы и в два глотка допил остывший кофе:
- Ладно. А сейчас, извините, мне пора, - он поднялся, одновременно сметая остатки завтрака в утилизатор и чувствуя, что краснеет. Хорошо, что рожа уже красная – не заметно.
- Я напишу… потом.
Девушка кивнула, подняла руку и начертила в воздухе несколько цифр. Голограмма вспыхнула, повиснув над столом – номер для связи. Никита подхватил голограмму и щелчком вбил в свой коммуникатор. Вымученно улыбнулся:
- До вечера.
У выхода он обернулся и поймал улыбку незнакомки. Волосы на затылке встали дыбом – она серьезно? Неужели действительно хочет встетиться?
Коммуникатор завибрировал, отвлекая от странной ситуации. Он взглянул на экран – Светлана.
- Доброе утро, - перед его взглядом повисло полупрозрачное изображение женщины. – Никита, зайдите ко мне. Сейчас. Кое-что случилось и нужна ваша консультация.
Он кивнул:
- Хорошо.
Толкнув дверь, Никита вышел на улицу.
До института истории было рукой подать. Уже через пять минут Никита свернул в сквер, за которым располагалось приземистое здание в старинном стиле: гранитные стены, двери с проворачивающимися ручками, стеклянные окна.
Он кивком поздоровался с коллегами, спешившими в отдел, и вошел в лифт.
- Мне на третий, - сообщил он Валерке. – Светлана вызвала.
- Ого, - палец коллеги задержался на кнопке. – Чехвостить будет? Ты докладную не заполнил?
- Докладную я позавчера сдал, - Никита нахмурился. – Сказала, что нужна моя консультация.
Валерка понимающе кивнул:
- Понятно. Наверное, опять в архивах что-то откопали. Будет просить восстановить документы.
Лифт остановился, мембраны разошлись.
- Поглядим, - Никита улыбнулся и вышел.
Он постучал в шестой кабинет и услышал из-за мембраны приглушенный женский голос:
- Войдите.
Светлана стояла у окна и смотрела на пустой сквер. При его появлении она обернулась, нервным движением поправила прядку, то и дело выбивавшуюся из низкого пучка. Улыбнулась напряженно и кивнула на стул.
- Садитесь, Никита.
Он поздоровался. Сел и, сложив руки на коленях, стал молча ожидать начала разговора. Но Светлана молчала. Щеки ее медленно краснели. Рот несколько раз приоткрылся.
- Что-то случилось? – спросил Никита, чтобы нарушить тишину.
- Да, - выдохнула она и присела рядом. Секунду помолчав, скосила на него взгляд и продолжила, то и дело делая паузы: - Три дня назад… умер академик… Михаил Розанов. Слышали в новостях?
Никита отрицательно покачал головой:
- Я только с раскопа. Не то что новости слушать, поесть иногда некогда было. Постойте, Розанов – физик? – решил уточнить он. - Вроде совсем же молодой был. Тридцать пять кажется…
- Ему было тридцать восемь. Медики зафиксировали проникающее ранение в область сердца. В груди был… кухонный нож.
Никита не заметил, как перестал дышать. Несколько секунд он сидел, хрустя пальцами. Потом спросил, не поднимая взгляда:
- Это несчастный случай? Или…
- По заключению медиков Розанов никак не мог нанести себе такое ранение, - покачав головой ответила Светлана. – Это не самоубийство.
Никита взглянул ей в глаза.
- Его убили, Никита.
Никита замер, разглядывая столешницу. «Убили». Все убийства, о которых он знал, случились очень давно. Сотни, а то и тысячи лет назад. В далеком прошлом. Так давно, что это уже перестало быть правдой. Он вдруг почему-то представил себе, как нож входит в грудь Розанова, живого человека. Течет много крови, а потом он умирает. Кровь можно было остановить. Вызвать медиков. Наверняка рану можно было как-то… Остановить кровь хотя бы. Почему же тот, кто это сделал с ножом ничего не предпринял? Он просто стоял и смотрел? Или может сразу ушел за помощью, а потом вернулся и понял, что уже поздно?
Светлана сидела рядом, чуть отвернув голову.
Наконец он просипел:
- Я не понимаю. В каком смысле – убийство? - он моргнул: - А зачем вы мне это рассказали?
- Я хочу, чтобы вы нашли того, кто это сделал.
Глаза Никиты округлились.
- Я? Я археолог.
- Вы археолог. Разве вы не имеете дела с умершими?
- Умершими сотни, тысячи лет назад! – Голос его сорвался, став выше, почти как у мальчишки. Никита вдруг почувствовал, что краснеет и возненавидел себя за это. – Я работаю с костями, а не с…
- Это неважно. Важно, что вы восстанавливаете произошедшие события. Делаете реконструкции того, что случилось. Понимаете? – она глянула на него покрасневшими глазами. – Мы должны узнать, что произошло.
- Ну хорошо, - Никита кивнул.  – Но почему вы не поговорите с тем, кто это сделал? Расспросите, что послужило причиной.
Светлана вздохнула:
- Никита, - мягко произнесла женщина. – Мы не знаем кто это сделал. Мы сделали объявление по информаторию и никто не откликнулся. Возможно, человек в шоке. А может… он не хочет, чтобы его нашли.
Никита молчал. Снова против воли пальцы рук вцепились друг в друга и хрустнули суставы. Он заметил это, сжал кулаки и убрал их под стол.
- Вы единственный специалист, который сможет разобраться в этом деле.
- Но я работаю с историческим материалом. – еще раз попытался объяснить Никита. - Я реконструирую события до Первой Мировой революции. Это почти истлевшие кости. А сейчас…
- А сейчас вам предстоит реконструировать события, произошедшие три дня назад, - объявила Светлана, поднимаясь со стула. – Вы справитесь.
Никита посмотрел в окно. Одиннадцать часов – назначенный предобеденный дождь. Он смотрел как капли мажутся по стеклу и пытался представить себе дом, где произошло убийство. Что он там будет делать? Сознание подбросило мысль: «Протокол работ. Пункт первый: Опрос населения и осмотр прилегающей местности».
Никита коротко втянул в себя воздух и на выдохе кивнул:
- Я попробую. Но ничего обещать не могу.
- Хорошо, - Светлана протянула ему бумагу с адресом и пропуск: - Прошу, приступить к делу как можно скорее. Как только что-то узнаете, сразу сообщайте мне лично.
- Хорошо.
Никита вышел, и когда мембрана за спиной стала непроницаемой, прислонился к стене, прикрыв глаза и чувствуя, как задрожали ноги.
«Убийство. Кто-то убил ножом человека. Зачем?»
Усилием воли он подавил приступ паники, выпрямился и пошел быстрым шагом к выходу, сжимая в руках бумаги и стараясь подавить в груди разрастающийся холод.

3

Никита вышел из института и остановился, привычно щурясь на солнце. Только сейчас он заметил, что ладони его повлажнели. Он нахмурился и вытер кисть о рубашку.
- Я профессионал, - проговорил он, обращаясь к самому себе. – Я уже видел многое. Отличие только в том, что произошедшее событие случилось три дня, а не триста лет назад. К тому же тела уже нет. Нужно только восстановить картину происшествия. А с этим я справлюсь.
Глянул на часы. До назначенного дождя оставалось еще около получаса. Стоянка межгородского транспорта в минутах сорока. Если поднажать…
Он быстрым шагом двинулся по бульвару, стараясь не задеть детишек, носившихся по дорожкам и улыбаясь девушкам.
Он добрался до стоянки лёток, когда первые капли уже падали на горячий асфальт. Запрыгнув внутрь, сразу активировал купол и вставил в приемник пропуск.
- Красные горы. Институт физики, - произнес он в микрофон. – Поселок шесть.
Лётка поднялась, активировав режим автопилотирования. Никита же, введя код доступа, занялся сбором информации перед началом работы.
Он запросил на личный коммуникатор карту местности, сведения о количестве зарегистрированных проживающих в поселке, задал вопрос о том, кто обнаружил тело, и кто прибыл на место происшествия.
Секунд через тридцать информация была предоставлена. Шестой поселок находился на самом отдаленном от института участке и был рассчитан на одновременное проживание сорока человек. На момент происшествия там было зарегистрировано всего трое: Розанов, Никифоров и Серова. Никита глянул их данные. Никифорову 72, рыбак, поселился в домике у озера. Серова – художница, скульптор, проживает на другом конце поселка.
Тело обнаружил старик. Он же сообщил о происшествии. На вызов приехала бригада быстрого реагирования – обычная практика при несчастных случаях. Они же и забрали тело.
Никита дернул головой. Уголок губы сжался.
«Плохо что забрали тело, - подумал он. – Надо же знать в каком положении находился погибший, как был одет, в порядке ли была одежда, не было ли на теле каких-то других повреждений. Ладно, наверное, придется очевидцев расспрашивать. А слова – вещь ненадежная».
Взгляд его вдруг зацепился за цифры на экране. Брови сошлись в одну линию. Экстренная помощь, по протоколу, вызвана в 10:22 утра. Но старик-рыбак, судя по данным опроса, обнаружил тело в 9:30.
«Почему такой промежуток между находкой и действием? - подумал вдруг Никита, автоматически помечая эту информацию. - Пятьдесят две минуты. Что он делал всё это время?»
Он посмотрел в окно. Лесополоса кончилась. Внизу расстилались холмы, поросшие высокой травой. Вскоре показалось озеро. Домики у воды - небольшие, утопающие в зелени. Лётка пошла на посадку.
Выбравшись из транспортной кабины, он огляделся: тишина, от озера тянет сыростью и тиной, из палисадников слышалось воркование голубей. Было жарко. Никита вздохнул – он не любил жару.
У озера он заметил старика, возившегося с лодкой, и поспешил к нему, на ходу прикидывая как будет лучше начать разговор.
«Слишком уж он спокоен, - вдруг подумал Никита и тут же одернул сам себя: - Три дня прошло. Не может же человек три дня находится в ступоре. Психика будет активно вытеснять образ погибшего. Наверняка он занимается лодкой, чтобы отвлечься».
- Федор Ильич? Доброго дня. Я Никита, из института истории, археолог, - представился он.
Старик отложил кисть, которой он смолил днище лодки и с интересом уставился на гостя. Никита всем телом почувствовал его оценивающий взгляд, скользнувший по неловко сидевшей униформе, его веснушкам и лопоухим ушам. Он ссутулился сильнее.
- Добрый день, - кивнул старик. – По какому поводу?
- Я… - Никита вдруг замялся, не зная, как объяснить свое присутствие тут. – Меня попросили… Мне надо знать… - он замолк, прокашлялся и, сжав кулаки, задал первый вопрос: - Это вы нашли Розанова? Мне поручено разобраться.
Старик сощурил глаза, став серьезным. Подобравшись, он кивнул:
- Я. Рыбы ему утром принес. Я частенько заносил, когда удавалось что-то поймать. Миша любил рыбу. Она хоть и озерная, но зато свежая. Он жарил, мы кушали… Я захожу… а там…
Федор Ильич выдохнул и потер шею и перевел взгляд на озеро, словно смотреть в глаза Никите было невозможно. Никита почувствовал, как к горлу подступил ком. Он вдруг остро осознал, что старик сейчас переживает все заново. Никита хотел сказать что-то ободряющее, или просто промолчать, чтобы дать время, но вместо этого сухо спросил:
- Вы зашли к нему… - Никита замолчал, ожидая ответа.
- В полдесятого. Я дольше никогда не сижу. Смысл какой. Захожу, значит… а там…
Старик нахмурился и сжал в руках кисть. Губы превратились в тонкую нить. И вдруг он спросил: - А вы попадали когда-нибудь в шторм? На море? Настоящий?
На мгновенье Никита растерялся – не ожидая такого вопроса. К чему это сейчас?
- Нет. Я не люблю море и воду вообще. Даже плавать не умею, - ответил он честно и втянул воздух, приготовившись продолжить расспросы. – Вы вошли и увидели Розанова. Что вы сделали в первую очередь?
- Как что? – в ответе старика он услышал странное возмущение, смешанное с вызовом:- Разумеется проверил жив ли он.
Никита сглотнул, чувствуя себя так, словно получил пощечину. Почему он должен расспрашивать человека об этом? Лезть в подробности, ворошить своими вопросами только начавшую затягиваться рану? Мерзко. Правая рука обхватила кулак левой и пальцы автоматически начали прохрустывать суставы. Он заставил себя остановиться и разжать ладони.
- А позвонили в службу реагирования почти через час? – перебил новую паузу Никита. – Почему так долго медлили? Может он еще был жив?
- Какой там… - старик махнул рукой. – Холодный уже был. Растерялся я. Он лежит. В груди нож. А мы с ним вчера в шахматы… да они так и стоят в гостиной. Не доиграли партию. И что делать? Я подошел конечно, попытался пульс проверить, но… вышел на крыльцо. Мне как-то дышать стало тяжело. В общем, пока отдышался. Пока то да се… получается час прошел?
Он перечислял свои действия с каким-то механическим бесчувствием, под конец качнув головой головой, и Никита буквально кожей почувствовал острую жалость к старику и одновременно презрение к себе. Он представил себя на месте Федора Ильича и что тот чувствует, отвечая на все эти вопросы.
«Человек умер, а я тут стою и расспрашиваю, почему помощь была вызвана спустя час. Какая разница, когда, если Розанов был уже был мертв? Но это надо сделать, я должен восстановить траекторию событий»
- Значит, вы обнаружили Розанова, проверили пульс, кожа была холодной, - осторожно предположил Никита. - Вы вышли на крыльцо, а когда успокоились, вызвали бригаду?
- Да. То есть нет. Я к Елене побежал. А ее дома не было. Вернулся и потом уже бригаду вызвал.
- Скажите, а вы никого не видели в поселке в то утро?  Когда рыбачили, никто к Розанову не заходил? Или может кто-то выходил?
Старик пожал плечами.
- Я же не присматривался. Сидел спиной к поселку. Может и выходил кто… - голубые глаза его вдруг уткнулись в лицо Никиты: - Постойте. А вы к чему это спрашиваете? Думаете, что кто-то видел, как он себя… того?
- Я пока ничего не думаю, - уклончиво ответил Никита. – Спасибо Федор Ильич. Я еще, может быть, зайду, если появятся новые вопросы.
Никита отошёл от старика, чувствуя затылком его взгляд. Остановился у воды, глядя на отражение облаков, и вдруг подумал: «Федор Ильич побежал к Елене. Не вызвал бригаду сразу. Почему не вызвал сразу?» Он почувствовал, что только что упустил в разговоре нечто очень важное, что могло бы приблизить его к разгадке.
Он перевёл дыхание и посмотрел на дом Розанова. Тот стоял тихий, тёмный, с закрытыми ставнями. «Пойду посмотрю, что там внутри», - решил Никита и направился к двери, чувствуя, как в груди медленно разворачивается липкий холодный ком отвращения.

4

Никита прошел сквозь мембрану. Автоматика была отключена сразу после прибытия бригады. Поэтому дом казался неживым. Воздух неприятно спертый, на мебели за три дня скопилась пыль.
- Тут умер человек, - проговорил он тихо, пытаясь совладать с чувствами, мотнул головой и безжалостно поправил сам себя: - Тут убили человека. И мне надо разобраться, что произошло. Надо разобраться.
Он осмотрелся, стараясь больше не думать о том, что случилось, а исполнять протокол осмотра. Запустив дрона, который должен был составить трехмерную модель комнаты, Никита стал медленно обходить помещение, пытаясь составить собственное представление о жилище.
Гостиная небольшая, обставлена по типовому проекту. Очевидно, что Розанов не увлекался бытом. Вдоль стены стандартный диван из темно-зеленого плюша. В углу низкий столик с шахматной доской. Никита на автомате запомнил позицию: белые потеряли коня, черные готовились к атаке. Интересно, кто играл черными? Человек явно с фантазией.
Стабилизатор в углу, на полу валяется футболка и пара брюк. Бровь Никиты взлетела вверх – неужели Розанов был так неряшлив? В голове всплыл протокол – направить одежду в лабораторию, установить принадлежность. На коммуникаторе он набрал указание для лаборатории.
Потом прошел на кухню. Там на столе чашки, которые не отправились в утилизатор. Две. На дне темнел осадок.
«Надо взять пробы, проверить что пили» - отметил про себя Никита. – «Заодно проверить кто пил. Розанов и Федор Ильич, или тот, кто заходил позже? Наверняка остался генетический материал. Хорошо, что автоматику отключили. Кто интересно додумался? Надо расспросить бригаду».
Бегло осмотрев кухню, он вернулся в гостиную. Привычно разделил комнату на квадраты, произвел голографическую фиксацию.
Осмотрел пол. Под диваном обнаружилась металлическая пуговица. Никита не стал ее трогать. Выслал запрос на полный анализ пуговицы и содержимого чашек. Не найдя больше ничего странного, Никита вышел из дома. Связался по коммуникатору с бригадой быстрого реагирования, которая выезжала на вызов. Разговор вышел краткий – Никита не знал толком что спрашивать.
- Когда поступил звонок?
- Кто звонил?
- Мужчина, голос слабый, растерянный. Сообщил о несчастном случае со смертельным исходом. Мы выехали.
- Дом осмотрели?
- Зачем?
Никита запнулся, пытаясь придумать следующий вопрос:
- А кто отключил автоматику в коттедже?
После короткой паузы Никита услышал ответ:
- Никто. Автоматика уже не работала. Мы не стали ее активировать.
- Заметили в поселке посторонних?
- Нет. Поселок был пуст. Кроме деда, который нас вызвал – никого.
- А дед? – вдруг поинтересовался Никита. – Он в каком состоянии был?
Снова пауза и через секунду ответ:
- В каком смысле? Он, разумеется, был жив и здоров.
- Старик нервничал? Что-то говорил? Ему не было плохо?
- Волновался конечно. Но никаких признаков недомогания мы не заметили.
- Спасибо. – Никита отключил связь.
Он вышел на крыльцо и задумался. Вскоре подошла женщина лет сорока пяти. Бледная. То и дело поправляющая влажные волосы.
- Я Серова, - представилась она. – Я тут живу. Там.
Она махнула рукой к группе самых дальних коттеджей.
- Никита, - ответил он. – Я разбираюсь с ситуацией. Когда вы узнали о случившемся?
- Я… - глаза Серовой дернулись в сторону. – Меня не было в поселке я уезжала. Вчера поздно вечером уехала. Примерно в двенадцатом часу. Уже темно было. Вернулась к обеду. Федор Ильич мне все рассказал. Это ужасно. Миша… Он не мог. Он был очень жизнерадостный, общительный человек. Я просто поверить не могу что он мог сам…
Она замолчала.
- Скажите, вечером, когда вы уезжали из поселка, вы никого не видели? – после паузы спросил Никита.
Елена пожала плечами:
- Вроде нет. Хотя Федор, кажется, шел по тропинке к Мише. Они любят вечером в шахматы сразиться. Правда было поздновато. Но у Федора Ильича бессонница. Наверное, это был он. А кто еще?
Распрощавшись с Серовой, Никита решил еще раз переговорить с Федором Ильичом. Нашел старика на том же месте. Только теперь он не смолил лодку, а сидел на перевернутом ведре, глядя на воду.
- Федор Ильич, можно еще пару вопросов?
- Конечно, - не обернувшись кивнул он и Никита заметил как напряглись его плечи.
- Вы заходили к Розанову вчера?
- Вчера? – старик широко раскрыл глаза. – Заходил. Мы собирались в шахматишки перекинуться, только начали, и тут я вспомнил, что мне в город надо. Я блесны заказывал, новые. На окуня. Пяти ходов сделать не успели. Я ушел минут через двадцать. Надо было до девяти успеть.
Никита кивал головой, слушая ответы, но тут он заметил, как пальцы старика нервно трепят край шорт и насторожился.
- Постойте. Вы в девять ушли?
- Раньше. Мне в город до девяти надо было успеть. Пришел я к Мише часиков в восемь. Еще солнце не село. Он веселый такой был. Ни за что не подумал бы что он… эх… - Старик резко махнул рукой, словно пытался отогнать то ли мух, то ли назойливого собеседника.
Никита сморщил лоб.
- А вы чай пили? Или может кофе?
- Чай не успели. Мишка чайник поставил, но я ушел, - голос собеседника становился все более жестким.
Никита понял, что старик устал и хочет отдохнуть, но все же решил уточнить важную деталь. Он активировал коммуникатор и вытащил оттуда голограмму шахматной доски.
- Скажите, а кто играл черными? – спросил он.
Старик склонился над объемным изображением. Через секунду он выпрямился и с недоумением посмотрел на Никиту.
- Да это вообще не наша партия. Откуда вы это взяли? – проговорил Федор Ильич уже не скрывая раздражения.
- И все же, вы можете сказать, кто играл черными?
Старик присмотрелся. Губы его поджались.
- Думаю, Розанов играл белыми, - наконец произнес он. – Поглядите, со стороны белых его блокнот лежит. И кони.
- Что кони?
- Они повернуты друг к другу головами. Миша всегда так ставил эти фигурки. Примета у него такая. Дескать – поставлю, значит обязательно выиграю. Хотя странно это.
- Странно что?
- Ну, Миша всегда играл агрессивно. Мне частенько не удавалось выйти из защиты. А тут белые явно защищаются. Не похоже на Мишу.
- А с кем он мог так играть? С женщиной? Ведь мужчина частенько может поддаться женщине. Может эта партия с Еленой?
Старик хмыкнул и отмахнулся:
- Да вы что. Леночка не умеет играть в шахматы. Она музыкой увлекается.
Никита кивнул:
- Спасибо. Вы не против, если что-то будет еще…я…
- Конечно, обращайтесь, я всегда тут и рад помочь, - произнес Федор Ильич дежурную фразу, и Никита почувствовал себя последним идиотом.
«Человек умер, а я копаюсь тут, просеиваю через сито как на раскопе».
Окончательно возненавидев себя, Никита вернулся в институт. Первым делом связался с лабораторией. Перед ним возникло лицо Зои.
- Добрый день, есть уже что-то по моему запросу?
Зоя перевела взгляд на экран.
- Вы выслали нам три стабилизированных объекта с просьбой провести анализ любых биологических следов и… - она на секунду запнулась, покраснела, но тут же взяла себя в руки и решительно мотнув головой, продолжила: - Вы попросили сравнить результаты с генетической базой данных населения. Мы подали запрос в Комитет Статистики. Ответа пока нет. Но вот что я могу сообщить сейчас. На всех трех объектах имеется один общий биологический след – предположительно мужчина лет тридцати. Пуговица – явно от женской униформы. На ней микроследы масляной краски. Два биологических следа. Вышеупомянутый мужской и женский. На чашках те же мужские и женские следы. А вот на шахматах биологических следов на обнаружено. Больше пока ничего сообщить не могу.
- Спасибо. – он отключился.
В кабинете у Светланы он подробно рассказал обо всем что узнал и добавил в конце поморщившись и покраснев до ушей:
- Возможно у Розанова была женщина. Может быть та же Елена.
- Елена? – тут же переспросила Светлана. – Художница?
- Вы ее знаете?
Светлана кивнула:
- Я ознакомилась с информацией о жителях поселка. Так они могли встречаться?
- Я думаю, может и в шахматы она играла. Хотя Никифоров сказал, что она не играла в шахматы, – не отвечая на вопрос Светланы проговорил Никита и в этот момент не сдержался: - Черт! Я… будто перебираю грязное белье человека. Я не могу так!
- Никита, успокойся. Попытайся понять. Сейчас ты - врач. Чтобы добраться до правды придется… - она сглотнула и едва слышно выдохнула: - Держитесь Никита. Я понимаю как вам тяжело.

5

Из ее кабинета он вышел словно не на своих ногах. Прислонившись к стене, стоял некоторое время, перебирая в памяти обрывки разговора со Светланой и события сегодняшнего дня: разговор со стариком, шахматы, Елена, держитесь Никита… встретимся вечером?
Солнце уже садилось.
«Анна» - он оторвался от стены, - «Она хотела встретиться. Надо позвонить».
Никита сдвинул манжет и принялся набирать номер, который оставила ему девушка. Он позвонил ей не потому, что хотел отвлечься, а возможно именно поэтому. Трясущимися пальцами набрал номер и микронаушник в ухе воспроизвел длинные гудки. Он уже решил, что Анна не ответит.
- Да?
Ее голос ворвался в коридор, разорвав тишину.
- Привет, - кивнул Никита и голос его сел, пришлось кашлянуть. – Это Никита. Археолог. Утром в кафе. Помнишь?
- Помню конечно, - он через коммуникатор почувствовал, как она улыбнулась. – Я уже думала, не позвонишь. Забыл.
- Только освободился и вот сразу звоню. Встретимся? Или поздно?
- Не поздно. Давай встретимся через час. В парке имени Революции. У фонтана.
- Давай, - кивнул он, зная, что она не видит и почувствовал, как краснеет. – Я выхожу.
- Тогда я тоже. До встречи.
Он отключился. Постоял минуту, глядя на экран коммуникатора, на её имя и номер. И вдруг понял, что улыбается. Первый раз за день. Холод в груди не ушёл - но стал меньше. Как будто ее голос сдвинул его на пару шагов.
«В девять. У фонтана. Надо заскочить домой, переодеться». – подхлестнула его мысль. Он пошел к выходу быстрым шагом.
«Может, не всё так плохо», - подумал он, и удивился собственной мысли.
До парка он добрался за пятнадцать минут до уговоренного времени. Он встал у гранитного парапета и огляделся. Возле фонтана гуляли парочки, бегали дети. Никите стало неловко. Парень сунул руки в карманы и вдруг заметил, что футболка мятая. Почему не сунул ее в стабилизатор? Было же время.
- Ну и плевать, - пробормотал он, - Все равно никто не смотрит.
И вдруг поймал себя на мысли, что сейчас придет девушка, красивая девушка и будет на него смотреть. В горле пересохло. Глаза метнулись к ларькам, где раздавали всякую всячину. Вдруг там есть стойка со стабилизатором. Ничего. Только ларьки с едой и аттракционы.
«Ну и что особенного. Придет, увидит дохляка в мятой футболке, покушает мороженное и уйдет», – подумал он и не сдержал разочарованный вздох.
Смеялись дети, работал фонтан, подсвеченный снизу жёлтым светом, в воздухе пахло жареными семечками и чем-то сладким. Никита не знал, куда девать глаза, и рассматривал прохожих: парочки, держащиеся за руки, мамы с колясками, группа подростков, гогочущих у аттракциона антигравитации.
И тут он увидел её. Анна шла по аллее, и он узнал её сразу. На ней было простое, летнее платье с цветочным рисунком и прическа другая, но он узнал бы ее даже с закрытыми глазами. Никита почувствовал, что краснеет, и попытался взять себя в руки.
Она заметила его. Улыбнулась, помахала рукой и пошла быстрее. Никита почувствовал, что краснеет и возненавидел себя за это.
«Идиот в мятой футболке с красной конопатой рожей».
- Привет! - сказала она, подходя. - Я не опоздала?
- Нет, - выдохнул он. - Я… я просто пришёл рано.
- Это хорошо, - сказала она. - Значит, ты ответственный.
Она посмотрела на него, и он почувствовал, что краснеет ещё сильнее.
 «Скажи что-нибудь, дурак», - приказал он себе.
- Ты… платье красивое, - выдавил он.
- Спасибо.
- И ты красивая. И платье тоже. Очень.
Она засмеялась. Не над его глупостью, а просто потому, что ей было приятно. Никита удивился тому, что она смотрит прямо на него и не отводит взгляд. Что это значит?
- Ты уже говорил это.
- Да, но ведь это правда, - сказал он и удивился собственной смелости.
Анна улыбнулась, взяла его за руку - и повела в сторону аттракционов.
- Пойдём, - сказала она. - Там есть «Колесо обозрения». Я хочу посмотреть на город сверху.
«Она и правда пришла, чтобы прогуляться со мной? Зачем? Неужели… я нравлюсь ей?»
Никита пошёл за ней, чувствуя её ладонь в своей. Рука была тёплая, сухая, и он вдруг понял, что не знает, куда девать вторую руку. Засунул её в карман - потом вытащил. Потом снова засунул. Анна, кажется, не замечала его мучений - или делала вид, что не замечает.
Колесо уже не работало. Она пожала плечами.
- Ну ладно, - сказала Анна и улыбнулась, взглянув на Никиту. – В следующий раз придем пораньше.
Он хотел подтвердить, но слова застряли у него в горле. «В следующий раз». Она сказала «следующий», значит будет еще один раз? Он вдохнул воздух и побоялся выдохнуть, словно с воздухом из него могла вылететь удача.
- Может покатаемся на лодке? – предложил Никита, хотя до смерти боялся воды и не умел плавать.
- Давай.
Они взяли лодку у причала. Никита переполз в утлое, качающееся суденышко и протянул руку Анне. Девушка легко впрыгнула на борт. Лодка закачалась, и Никита побледнел, но заставил себя улыбнуться. Анна ловко расставила ноги и качка прекратилась.
- Грести умеешь? – спросила она.
Никита пожал плечами и соврал:
- Думаю это не сложно.
Он сел и взялся за деревянные уключины. В первый гребок он недостаточно глубоко погрузил весла в воду и одно вылетело вверх при рывке, но археолог быстро сообразил, что надо делать, и лодка оторвалась от берега и заскользила по воде.
- У тебя отлично получается, сказала она серьезно и Никита поверил ей.
Некоторое время они молчали.
- Ты где работаешь? – спросил наконец Никита, чтобы нарушить молчание.
- В институте физики, - ответила она.
И он замер с веслами.
- Что?
- Ничего, просто я сейчас. Ну… косвенно связан с институтом.
Она выпрямилась.
- Стоп. У нас прошел слух что какой-то археолог делает реконструкцию гибели Розанова. Это ты?
Лицо Никиты стало пунцовым, и он обрадовался, что сейчас темно.
- Я, наверное.
Она рассмеялась:
- Наверное?
- Меня попросили. Но я не уверен, что что-то выйдет.
Она понимающе кивнула.
- Я работаю в одной из его лабораторий. Так что если будут какие-то вопросы, можешь обращаться.
- Спасибо, обращусь, - серьезно поблагодарил ее Никита.
Вёсла тяжело входили в воду, и он чувствовал, как начинают гореть ладони -кожа уже натиралась о дерево. Но он только сжимал пальцы крепче.
Они некоторое время плыли молча. Потом Анна что-то спросил. Что-то несущественное. Никита ответил. Потом он спросил какое ей нравится мороженое и любит ли она море. Когда они наконец вернулись к причалу, Анна болтала, не закрывая рта, рассказывая забавные случаи из производственной практики.
- Я хочу есть, - объявила она, выбравшись из лодки.
Они спустились и пошли в сторону ларьков. Анна взяла себе сахарную вату, Никита - мороженое. Они гуляли по аллеям, ели на ходу, и Никита чувствовал, как отпускает - холод в груди, напряжение, всё, что накопилось за день.
Она рассказывала о своей работе. О лаборатории в пещерах Красных гор, о том, как они изучают нестабильные структуры.
- Там странно, - сказала она, откусывая кусочек ваты. - Иногда кажется, что мы живем за стеной. Понимаешь? Что там дальше есть еще какие-то миры. Что мы не одни. Но это глупости, я понимаю.
Никита хотел сказать что-то, но осекся. Вдруг в голове мелькнула мысль: «А если это связано? Если смерть Розанова связана с работой? Надо обязательно узнать кто играл с ним в шахматы».
Рука потянулась к коммуникатору, но он сдержался. Не сейчас.
Они ещё катались на автодроме - Анна удивительно лихо управляла машинкой на колесах, и он смотрел на её смеющееся лицо и не мог поверить, что она - здесь, с ним. Потом они стояли у тира, но Никита промазал все мишени.
- Это ты специально мне поддаешься? – спросила она, хитро улыбнувшись и потребовала: - Стреляй по настоящему.
Он выстрелил и попал. Совершенно случайно. Но когда она захлопала, Никита почувствовал себя героем.
Часы показывали двенадцать, когда Анна остановилась.
- Мне пора, - сказала она. - Завтра рано вставать.
Никита кивнул. В груди сжалось - он не хотел, чтобы она уходила. Но он не знал, как сказать это.
- Спасибо, - сказал он. - Мне было хорошо.
Анна улыбнулась. Посмотрела на него, и в глазах её было что-то такое, от чего он забыл, как дышать.
- Приятного вечера, Никита, - сказала она.
И вдруг шагнула вперёд, взяла его лицо в ладони и поцеловала.
Он замер.
Её губы были тёплыми, мягкими, и он не мог ничего сделать - просто стоял, чувствуя, как мир исчезает, как всё, что было до этого, перестаёт существовать. Она поцеловала его, а потом отстранилась, улыбнулась и побежала к выходу, махнув ему на прощание.
Никита стоял, глядя ей вслед. Минуту. Две. Несколько секунд он не мог пошевелиться. Потом медленно поднял руку и провёл пальцами по губам.
Он улыбнулся. И понял, что улыбается как дурак, стоя посреди парка, но ему было всё равно.
- До встречи, - прошептал он в пустоту, а в голове только: «Она меня поцеловала. Поцеловала лопоухого дохляка в мятой футболке. Я ей нравлюсь».
Дурацкая улыбка так и не сползла с его лица до самого дома. Он улыбался всем подряд: девушкам, мужчинам, детям – никого не замечая. Дома все никак не мог заснуть, снова и снова прокручивая эпизод с поцелуем в памяти и каждый раз удивляясь событию. Наконец, поняв, что не заснет, он встал, сел за монитор и попытался обобщить все что узнал за сегодня. Потом он направил запрос в Информаторий – предоставить информацию о перемещениях лёток в районе Института и, в частности, в окрестностях шестого поселка в указанный промежуток времени. Отрубился, когда светало. Но стоило лучам солнца коснуться его лица, как Никита проснулся. Ответ от службы контроля полетов уже пришел. Никита просмотрел. Потом протер лицо ладонями и поднялся.
- Надо поговорить с Еленой, - решил он.
Он застал Елену на крыльце - она пила чай и смотрела на воду. Увидев его, не удивилась. Только устало прикрыла глаза. Неужели скоро все будут встречать его вот так – как человека, который лезет в личное пространство? Никита постарался взять себя в руки и сделал максимально нейтральное лицо.
- Доброе утро, - сказал Никита и сел на соседнюю скамейку, не дожидаясь приглашения. – Я вчера получил данные из лаборатории. На чашке с чаем и на пуговице были обнаружены следы вашего ДНК.
Елена промолчала, словно ничего не услышала. Но пальцы ее, державшие кружку, побелели.
- Я хочу спросить вас прямо, Елена, чтобы не ходить вокруг да около... Вы были у Розанова в тот вечер? У вас был разговор?
Елена подняла на него покрасневшие глаза.
- Что за вопрос? - голос ее дрогнул от злости. - Я не обязана отчитываться перед каждым встречным. Это наше с Мишей дело. Не ваше. И мне не нравится, что вы копаетесь…
- Я не копаюсь! – вспылил Никита. Он вскочил и тут же постаравшись взять себя в руки, добавил примирительно: - Я пытаюсь понять, что произошло.
Елена дернулась. Кружка звякнула о подлокотник.
- Что произошло? Произошло то, что Миша мертв, а я не хочу перед незнакомым человеком рассказывать о личном. Я не убивала его, если вы об этом хотите спросить. Я даже не знаю, что там случилось. Я ушла до того, как это произошло.
Никита достал из кармана пуговицу. Протянул ей на ладони.
- А как же пуговица? Выдрана с мясом. Как так получилось?
Елена посмотрела на пучок оборванных нитей в маленьких дырочках и замерла. Потом подняла взгляд, полный боли, и Никита почувствовал, как мурашки пробежали по спине.
- Я сказала ему, что у нас будет ребенок. Он предложил быть вместе. А я…, - тихо начала она. - … я сказала нет. Миша вечно пропадал в лаборатории. Все время работа на первом месте, и на втором, и на третьем, и даже на десятом. Я сказала, что не хочу чувствовать себя одинокой и брошенной. Он пытался уговорить... сказал, что измениться, что все теперь будет по-другому. И он почти убедил меня. Но тут раздался звонок. Позвонил коллега по работе. И… Я встала чтобы уйти. Он, не прекращая разговора, ухватил меня за край кофты. Но я не стала дожидаться пока он договорит про альфа-частицы и ушла. Пуговица, видимо, оторвалась, когда я дернула плечом. Не знаю, как она оказалась под диваном... может, закатилась.
Она замолчала, глядя на пуговицу. Потом, не сдержавшись, заплакала.
- Господи, я не знала, что так случится. – простонала она. - Я просто хотела, чтобы он понял, что мне нужно внимание, а он все время где-то там, в своих переходах. Если бы я знала, что это будет в последний вечер... я бы, наверное, осталась. Я бы не уходила. Но я ушла. И вот...
Елена плакала, закрыв лицо руками, а Никита стоял как истукан, не зная, что делать. Он вдруг представил себя на месте Розанова. Если бы Анна сказала ему такое, чтобы он сделал? Уж точно не стал бы в этот момент говорить с коллегой про альфа-частицы.
- Я найду, - тихо пообещал он. – Найду того, кто это сделал. Обещаю.
Елена подняла на него заплаканные глаза.
- Зачем? - спросила она, не удивившись. – Его уже нет. Какая разница кто это сделал?
Он не нашелся что ответить и опустил голову.

6

Никита вышел от Елены и остановился у озера, глядя на неподвижную воду. Слова женщины всё ещё звенели в ушах: «Я сказала ему, что у нас будет ребенок». Он провёл ладонью по лицу, чувствуя, как краснеют щеки – а что бы сделал он, если бы услышал такое от Анны? Уж точно не стал бы обсуждать по коммуникатору альфа-частицы.
«Надо найти того, кто звонил Розанову в тот вечер».
Он достал коммуникатор и соединился со службой безопасности Института физики. Ответ пришёл через минуту: Розанову звонил старший научный сотрудник Владимир Кравцов, тридцать шесть лет, отдел квантовой физики. Последний раз входил в институт сегодня утром.
- Соедините меня с Кравцовым, - сделал запрос Никита.
Через несколько секунд перед ним возникло голо-изображение мужчины лет тридцати пяти. Худое, осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, седина в русых волосах. Он смотрел на Никиту устало, с каким-то болезненным интересом.
- Кравцов, - представился он. - Чем обязан?
-Никита Дёмин, из Института истории. Я занимаюсь… делаю реконструкцию… пытаюсь понять обстоятельства гибели товарища Розанова.
Кравцов молчал. Губы его сжались.
- У меня к вам несколько вопросов, - пояснил Никита, поняв, что собеседник не собирается вести диалог.
- Я знаю, кто вы, - сказал Владимир. - Что вас интересует?
- Вы были у Розанова в вечер его смерти?
Кравцов тяжело вздохнул. Отвёл взгляд в сторону.
- Был, - сказал он. - Я пришёл поговорить с ним.
- О чём?
Кравцов посмотрел на Никиту. В глазах его мелькнула злость, смешанная с усталостью.
- О его экспериментах. О том, что они опасны. О том, что их нужно остановить.
- Почему?
- Потому что он убивал людей! - резко объявил Владимир. - Потому что погибла девушка. И я не хочу, чтобы умер кто-то ещё.
Никита замер.
- Что случилось?
Владимир отвернулся к окну. Некоторое время он молчал, собираясь с силами.
- Эксперимент по стабилизации поля. Розанов, вероятно, допустил ошибку в расчетах. А может и не было никакой ошибки. Это сейчас неважно. Девушка… это было ужасно. У всех на глазах. А Розанов сделал всё, чтобы замять это дело. Он сменил всех лаборантов, помощников. Сделал все, чтобы стереть этот эпизод.
Он замолчал. Потом добавил тише:
- Но это было ужасно.
- И вы пришли к нему в тот вечер, чтобы предупредить?
- Я пришёл потребовать, - сказал Владимир. Его голос стал твёрже. - Я сказал ему: «Михаил, это должно прекратиться. Ты убиваешь людей. Я подам заявление в Совет Безопасности».
Владимир замолчал и в этой тишине Никита услышал как тот сглотнул.
- Что дальше?
- Дальше? – Владимир невесело ухмыльнулся. – Дальше он ответил, что я могу делать что угодно. Что он остановится, только когда добьётся результата.
- И вы ушли?
- Я ушёл, - сказал Кравцов. - Я понял, что не могу его переубедить. Я подал заявление в Совет, а потом узнал, что он мёртв.
Он замолчал. Смотрел на Никиту в упор.
- Я не убивал его, если вы об этом хотите спросить.
- Я понимаю, - сказал Никита. - Скажите... та девушка... погибшая, как её фамилия?
Кравцов удивлённо посмотрел на него.
- А вам зачем?
- Просто хочу понять, - сказал Никита. - Может быть, это связано.
Кравцов помолчал. Потом сказал неохотно:
- Никифорова. Нина Никифорова. Она была его ученицей.
Никита замер.
Никифорова. Та же фамилия, что у старика.
 «А вы попадали когда-нибудь в шторм?»
- Никифоров Федор Ильич? Он кем ей приходится? -охрипшим голосом спросил Никита.
- Федор Ильич? Ее дед. Он ушел на пенсию, после того случая. Говорили – уехал в Антарктиду, вахтовиком.
- Вы знаете, что он живет тут, в поселке? Что он каждый день играл с Розановым в шахматы и ловил для него рыбу?
Владимир моргнул, лицо его побледнело.
- Разве? – прошептал он. – Да быть такого не может. Федор Ильич?
Никита почувствовал, как внутри всё похолодело.
- Спасибо за информацию, - сказал он Кравцову. - И я попрошу вас никому не рассказывать о нашем разговоре.
Кравцов кивнул.
- Конечно. Никому. Разумеется.
- Я надеюсь на вас, - сказал Никита и отключился.
Он стоял, глядя на погасший экран коммуникатора. Никита закрыл глаза. В груди разрастался холод. Он открыл глаза и посмотрел на озеро. Вода была спокойной, почти зеркальной.
- Надо поговорить с Федор Ильичом. – решил он наконец.
Никита нашел старика на том же месте – у воды, рядом со старой лодкой. Федор Ильич сидел на перевернутом ведре и смотрел на воду.
- Догадались? – не повернув головы, просил старик. Пальцы на коленях дрогнули.
- Я говорил с Кравцовым, - подтвердил Никита.
- Понятно, - Федор Ильич медленно кивнул.
Они замолчали. Было слышно, как плещется вода.
-А зачем вы отключили автоматику, - спросил Никита, чтобы нарушить тишину.
- Автоматику? - переспросил старик и сморщил лоб. - Ах да. Роботы взялись за уборку. Вычистили шахматы. А я вдруг испугался, что они обнаружат тело и вызовут медиков. Они приедут, увидят меня и сразу все поймут. А я в тот момент не хотел никому ничего объяснять. Я отключил и стер запись о своем визите.
Никита кивнул и они опять замолчали.
- Нина, - вдруг сказал он. Имя вырвалось из уст старика с такой болью, что Никита почувствовал, как у него самого сжалось горло. - Ей было всего двадцать пять. А теперь ее нет. Три года я ждал. Думал – он поймет.
Старик замолчал. Вода медленно плескалась о причал.
- Он попросил у меня прощения. Сразу. Извинился. Сказал – несчастный случай. Сказал, что опыты должны продолжаться.
Снова слова повисли в воздухе, колотясь как вода о деревянные доски.
- В ту ночь, когда я вернулся из города, заметил свет в его хижине. Подошел и услышал разговор с Кравцовым. Я дождался пока Кравцов ушел и зашёл в дом. Он сидел за столом, смотрел на доску. Он поднял голову и увидел меня. Он спросил: «Что-то случилось?» Я взял нож и ударил.
- Он сопротивлялся?
- Нет. Он посмотрел на меня и спросил: «За что?» И я ответил: «За Нину».
Снова стало тихо. Никита долго не знал, что ответить. И вдруг в полной тишине услышал плачущий шепот старика.
- Я убил его. Но Нина все равно мертва. Я ничего не исправил.
Он провел ладонями по лицу, стирая слезы и встал:
- Я ни у кого не буду просить прощения, - объявил Федор Ильич. – Слышишь? Ни у кого.
Никита кивнул.
- Я… доложу в Совет Безопасности, - выдавил он наконец. – Я… меня же просили узнать.
- Доложи. – спокойно разрешил старик.

7

Никита сидел в кабинете Светланы, перед длинным столом Совета Безопасности, сложив руки на коленях. Пальцы его дрожали, щеки горели, но он заставил их успокоиться. Напротив сидели Светлана, Комов, Лигов и Елизавета. Все смотрели на него.
- Вы нашли убийцу? - спросила Светлана.
Никита кивнул. В горле пересохло.
- Кто же это? – нетерпеливо спросила Елизавета, подавшись вперед.
- Фёдор Ильич Никифоров. Рыбак. Он живёт в поселке у озера. Он убил Розанова.
В комнате повисла тишина.
- Зачем? - спросил Лигов. - Зачем старику убивать молодого академика?
- У Никифорова была внучка, - сказал Никита. - Нина Никифорова. Она работала в лаборатории Розанова. Три года назад она погибла во время эксперимента. Никифоров подал заявление в Совет Безопасности об опасном эксперименте, который может иметь сокрушительные последствия. Совет отклонил заявление.
Елизавета прикусила гулу и скосила взгляд на Комова.
- Вы же сказали это исследования высшего приоритета? – спросила Светлана, оборачиваясь к коллеге.
Комов нахмурился:
- Так и есть. Мы тут собрались не для обсуждения эксперимента. Напомню, речь об убийстве. Так вы уверены, что это Никифоров?
- Он сам мне сказал, - подтвердил Никита. – Три года старик ждал что Розанов поймет и остановит исследования. Когда понял, что этого не произойдет… решил остановить его самостоятельно.
Светлана смотрела на него. Лицо её было бледным.
- И он убил его? Чтобы остановить? – переспросила она словно не поверила своим ушам.
- Да.
Елизавета всплеснула руками:
- Ну и что нам теперь делать?
- Протоколы как реагировать на убийство были отменены двести лет назад, как полностью устаревшие, - хмуро проинформировал Комов.
- Отменены? – обернулась к нему Светлана.
- Комов кивнул:
- Действующего регламента нет.
- Где он сейчас? - спросил Лигов. - Старика надо изолировать.
- Боитесь, что он еще кого-нибудь убьет?
Комов покачал головой:
- Он и так в изоляции. Он живёт в поселке у озера, один. Ему семьдесят два года. Что мы можем с ним сделать? Запереть в подвале?
- Надо заставить его раскаяться, - сказала Елизавета. - Чтобы он понял, что это было неправильно.
Лигов усмехнулся:
- Заставить? И как вы себе представляете это?
- Так оставить? - спросила Светлана. - Без наказания?
- Он уже наказан, - тихо сказал Комов. - Его внучка мертва. Он потерял всё. Он сам сказал, что не раскаивается. Что мы можем сделать человеку, у которого уже ничего нет? Причинить новую боль?
Совет замер. Никто не знал, что ответить. Не было решения. Только тишина. Никита смотрел на членов Совета, и внутри него поднималась злость.
«Они не знают, что делать, - подумал он. - Почему? Разве нет ответа на любой вопрос? Должно же быть какое-то правило».
И вдруг информаторий в углу комнаты ожил. Раздался сигнал тревоги - прерывистый, резкий.
Светлана встала. Подошла к экрану. Нажала клавишу приёма. На экране возникло изображение - человек в униформе спасательной службы, бледный, с перекошенным от страха лицом.
- Товарищ председатель, - сказал он. - Авария в институте физики. Лаборатория 211. В пещерах Красных гор.
- Что случилось? - спросила Светлана.
- В ходе эксперимента произошло массовое открытие квантовых переходов. Процесс необратим. Мы не можем закрыть переходы. Они стабилизировались. По неподтвержденным данным погиб весь отдел. Из переходов в нашу реальность проникло несколько посторонних. Они не вступают в переговоры. Они… убивают. 
Никита замер. Слова врезались в сознание, как пули.
«Анна».
«Лаборатория 211».
«Красные горы».
«Мир за стеной».
- Сколько проникло? - спросил он, не заметив, как сорвался и стал чужим голос. 
- Мы не знаем точно. Пять. Десять, - ответил спасатель. - Связь с лабораторией потеряна. Но мы предполагаем, что все, кто был там... погибли. Весь отдел.
Никита почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он закрыл глаза. И в этот момент перед глазами всплыло лицо Анны - её улыбка, её голос, её рука, сжимающая его ладонь.
«Она поцеловала меня, - подумал он. - Вчера. А сегодня её может быть уже нет?». В голове вдруг всплыли слова старика: «Я убил его. Но Нина все равно мертва. Я ничего не исправил».
Не исправил, потому что было уже поздно. Никита открыл глаза. Он смотрел на экран, но видел другое - озеро, старика у воды, его руки, сжимающие ржавый гарпун. И вдруг понял: Фёдор Ильич три года ждал. Он ждал, что кто-то другой остановит Розанова. А когда понял, что никто не остановит, - было слишком поздно. Нину уже не вернуть. И единственное, что осталось старику, - это взять в руки нож.
Ещё можно успеть.
Он почувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Страх никуда не ушёл - он всё ещё боялся воды, краснел, когда на него смотрели, сжимал пальцы до хруста, чтобы успокоиться. Но сейчас всё было неважно. Все мужчины всегда делали это. Защищали. Во все времена. Брали в руки оружие, убивали и не просили за это прощения. Он поднял голову. Посмотрел на Светлану.
- Товарищ председатель, - сказал спасатель. - Нам нужна ваша помощь. Мы не знаем, что делать.
- Полная изоляция района, - произнес Комов и после секунды колебаний добавил: - Ядерная зачистка территории.
Елизавета охнула:
- Да вы что! Там же могут быть выжившие!
- А что вы предлагаете? Ждать пока эти… убийцы ворвутся в город?
Светлана подошла к столу. Посмотрела на членов Совета.
- Нужны плазменные резаки, - в полной тишине вдруг произнес Никита. – И люди, которые смогут направить плазму на другого человека.
- Что вы такое говорите?
- Плазменные резаки! Сейчас! – твердо повторил он.
Светлана смотрела на него. Глаза её широко раскрылись.
- Ты понимаешь, что это опасно?
- Резаки. Если надо будет убить – я убью.
- А если убьют тебя?
Никита хмуро взглянул на бледную женщину. Он вдруг представил себя в пещере с теми, кто пришел с другой стороны. И понял, что скорее всего не вернется. Мотнул головой, отгоняя эту мысль – потому что некогда.
- Света… там умирают люди. Я спущусь в лабораторию в пещере. Один, или с теми, кто решится. Если от нас сутки не будет вестей… тогда можете зачищать.
Она мгновенье смотрела в его глаза, потом перевела взгляд на Комова и кивнула.
- Вы слышали? Объявляйте призыв и готовьте лётки, – обратилась она к начальнику спасательной службы.
Никита развернулся и пошел к двери. На пороге остановился.
- Связь буду держать через коммуникатор, - сказал он не обернувшись.

Эпилог
Вечер был тихий. Только редкие круги изредка расходились на воде от рыбьих всплесков. Крыльцо, сколоченное из темных бревен, просело, ступеньки скособочились, но это не волновало ни хозяина, ни его гостя.
Никита сидел рядом со стариком и молчал, разглядывая темную гладь. Федор Ильич не торопил его. Знал что тишина, рано или поздно заставит сказать все, зачем он сюда пришел.
- Переходы так и не смогли закрыть, - проговорил Никита ровным, безжизненным голосом. – Светлана сказала, что будут организованы бригады. Независимые формирования. Будут охранять пещеры от прорывов.
Он сделал паузу. Криво улыбнулся без капли веселья и вдруг пожаловался:
- Я даже не успел ничего объяснить. Они сразу начали стрелять. Зачем они так?
Он посмотрел на старика. Тот молча пожал плечами.
Завибрировал коммуникатор. «Анна». Никита молча провел пальцем, отклонив вызов.
- Почему ты не поговоришь с ней?
Никита вздрогнул, опустил голову.
- А что я скажу? Я убил, но это ради тебя? - тихо ответил он.
Он поднял глаза на старика, и Федор Ильич выдержал его взгляд.
- Ты сделал то, что должен был сделать.
Никита кивнул.
- Наверное, - сказал он. – Но это ничего теперь не изменит.
Старик тоже кивнул:
- Не изменит, - согласился он.
Снова повисла тишина. Никита молча разглядывал свои руки, еще два дня назад ходившие ходуном после того, как он вывел выживших.
- И как мне теперь жить…
Он не спросил, просто констатировал неизбежность.
Старик перевёл взгляд на озеро. На воду, которая всегда возвращалась к берегу, что бы ни случилось.
- Потихонечку, - сказал он.
- Потихонечку, - эхом повторил Никита.