Георгий Победоносец своего времени

Святой Георгий Победоносец пришел на Русь вместе с христианством и был одним из самых почитаемых святых. Культ его был настолько велик, что, пожалуй, трудно найти ему равного. Шли годы. Проходили века, но значение образа «Егория храброго» для русского человека не уменьшалось, он занял в истории свое почетное место. Его изображение становится в ХIV в. эмблемой Москвы, затем входит в герб Москвы и позже – в состав государственного герба Российской Империи. В 1769 году в России учрежден военный орден святого великомученика и Победоносца Георгия, а в 1913 году – воинский крест.
Среди художественных сокровищ Государственного музея Московского Кремля немало реликвий с изображением святого. Среди них – шлем ХП-ХШ веков в Государственной Оружейной палате с рельефными изображениями Христа и святых, в том числе – Георгия.
Хранится здесь и потир – церковный сосуд для причастия ХП в. С изображением святого Георгия. Предполагается, что этот потир принадлежал Юрию Долгорукому…Образ Георгия всегда созвучен тому времени, когда он создан: святой воин молод, красив, у него густые темные брови, пышная кудрявая голова, волевой подбородок, уверенный взгляд. В нем видится сильный характер и весь облик говорит о великом замысле мастера.
Среди экспонатов Оружейной палаты тарелка 1675 года – работа мастера Юрия Фробоса: в центре герб Российской Империи в его новом начертании – посредине туловища орла изображен герб Москвы – Георгий-Победоносец на коне.
В музее «Церковь Ризоположения» представлен один из древнейших памятников русской деревянной скульптуры – изображение святого воина Георгия. Работа ХV века, обнаруженная в 1924 году на чердаке бывшего патриаршего дворца.
Есть немало примеров из современности, когда художники обращались к историческому образу, связывая историю и современность. Достаточно назвать графический рисунок самого яркого представителя сюрреализма Сальвадора Дали «Сражение Георгия с драконом», или, к примеру, картину Сергея Присекина «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет». Центральный образ героя, при всей его исторической конкретности – все же образ обобщенный, собирательный. В нем сила и мужество. В облике героя – приметы легендарных богатырей и полководцев. Но самую яркую параллель можно провести с Георгием-Победоносцем, смело восседающем на белом коне, уверенно глядящим на черную вражескую силу, и, как отголосок иконных образов – светящийся над головой обод алого плаща, образно переливающийся с нимбом над головой святого Георгия.

Откуда ты, Святой Георгий, родом!
Христианская житийная литература относит Георгия к современникам римского императора Диоклетиана (284-305). Родился он якобы на земле восточной Малой Азии или сопредельных ливано-палестинских землях. Во время гонений на христиан его пытались принудить истязаниями к отречению от веры и в конце концов, отрубили ему голову.
Вот почему Георгий-воин и мученик стоит в одном ряду с другими христианскими святыми великомучениками из военного сословия – Димитрий Солунский, Федор Стратилат, Федор Тирон, Маврикий и другие.
Черты блестящего аристократа сделали Георгия образцом сословной чести: в Византии – для воинской знати, в славянских землях – для князей, в Западной Европе – для рыцарей.
Но для русского крестьянина Георгий был также почитаем, как покровитель земледельца и защитник его скота, «скотный бог». Он был повелителем волков, которые иногда именуются его «псами».
Не случайно родилась в русской Костроме песня: «Мы вокруг поля ходили, Егорья окликали…Егорий ты наш храбрый, ты спаси нашу скотину в поле и за полем, в лесу и за лесом под светлым месяцем, под красным солнышком, от волка хищного, от медведя лютого, от зверя лукавого.
Откроем словарь Владимира Даля на статье «Егорий» и найдем здесь массу пословиц, созданных народом. Здесь указана главная миссия Георгия для простого крестьянина – покровительство земледелия: «В поле стадо сгонять и Егорья окликать», «храбрый ты наш Егорий, ты спаси нашу скотину», «Юрий починает полевые работы, Юрий и кончает», «на Юрья Св. Георгий разъезжает по лесам на белом коне и раздает зверям наказы», «все звери у Егорья под рукой», «на Егорья мороз, под кустом овес», «на Егорья роса, будут добрая проса» …
Но есть еще одна миссия у Георгия – змееборческая. Она возникла вместе с легендой. Возле некоего языческого города в Ливии было болото, в котором поселился змей-людоед» Ему выдавали на съедение юношей и девушек, пока черед не дошел до дочери правителя города. Когда она в слезах ожидает гибели, Георгий, проезжающий мимо и направляющийся к воде, чтобы напоить коня, видит это. Укрощенный молитвой святого обессиленный дракон сам падает к ногам «змееборца», а затем послушно идет за спасенной девицей, спокойно ведущей его на поводке. Увидев это, все горожане готовы выслушать проповедь Георгия и принять крещение. Финал «змееборческой» легенды мог быть и иным: спасая жизнь девушки, Георгий сражает огнедышащего змея не только молитвой, но и мечом и навеки освобождает от него город.
Сказания о змееборчестве Георгия распространялись в IХ-Х веках, в то время и в последующие годы тема драконоборчества становится ведущей в иконографии о Святом Георгии.
Однако русские духовные стихи игнорируют эту тему. В них Георгий – сын царицы Софии Премудрой, царствующей «во граде Иерусалиме... Его облик наделен сказочными чертами (голова у него жемчужная, во всем Егории частые звезды». Мы узнаем и страшные вещи из его биографии: он терпит заточение 30 лет, выходит из темницы и идет по русской земле для утверждения на ней христианства.
Как пишет М.В. Алпатов в книге «Этюды по истории русского искусства, «его почитали как одного из святых христианской церкви и вместе от стал наследником языческих богов и героев вроде Персея и Хорса. В драконе под ногами его коня видели по побежденное язычество, то темные силы природы. Георгий сближался с другими героями средневековой легенды: Михаилом-Архангелом на белом коне, с Никитой, поражающим дьявола, с Ильей-пророком» На Руси он был сродни киевским богатырям-змееборцам, отчего образ становится многогранным. То это всесильный заклинатель, одним словом покоряющий чудовище, то стойкий проповедник, то смелый воин, то бесстрашный искатель приключений, то заступник и защитник людей, то гордый триумфатор. Разный смысл приобретали его победы и подвиги.
Легенда имела большое влияние на трактовку образа Георгия в искусстве, но еще большее влияние на этот образ оказывало само время, сама история.

Образ Георгия – образ времени
В 988 году христианство пришло на Русь. Владимир, крестившись сам, велел крестить своих бояр и весь народ. Принятие христианства на Руси сыграло большую роль в развитии как самого общества, так и всей русской культуры. Начали появляться школы русской иконописи. Первые иконы на Руси с изображением Святого Георгия появились на Руси еще в княжение Ярослава Мудрого, называвшего себя подобно византийским правителям – царем. При нем в Киеве было построено около 400 церквей, возведен Софийский собор, стены одного из пределов которого украсили сцены из жизни Георгия. С именем Ярослава Мудрого связано развитие культа Георгия на Руси. Ярослав при крещении принял имя Георгий и рассматривал святого в качестве покровителя. Погрудное изображение Георгия украсило печати Ярослава. Возможно, именно тогда, при Ярославе, было переведено на старославянский язык житие Георгия.
Первые изображения Георгия на Руси еще носили отголоски византийской культуры. Но Пушкин писал, что «нравы Византии никогда не были нравами» Руси. «По сравнению с византийским искусством, русское искусство намного демократичнее. …На Руси был лирический и эмоциональный подход к религии. Ослабление аскетического начала выразилось в усилении яркости радостных, звонких красок, в смягчении ритма линий, в умиленности добрых ликов…» (В. Лазарев, из книги «Искусство Древней Руси», М. «Просвещение» 1981, стр. 99).
В России, в отличие от Византии, народное творчество очень влияло на искусство. Это влияние можно проследить и на развитии образа Георгия.
В древнейшей редакции русского жития Георгия он побеждает врага-змея не силой меча, а молитвой-заклинанием. В его облике черты проповедника христианства, мученика. Но постепенно в народном творчестве Георгий-воин становится излюбленным героем. Изменяется и художественный образ: из заклинателя-проповедника он становится героем-победителем и Победоносцем. Эпитет «светло-храбрый», дарованный ему народной поэзией, переходит и в художественный образ.

Семь икон новгородской школы

 Иконография Георгия – исторический источник для суждения о том, чем жил, что чувствовал, что думал русский народ в Древней Руси.
Среди икон святого Георгия, дошедших до нас, самые древние – два изображения – 30-40 г.г. ХП века, где Георгий изображен в рост, (хранится в Третьяковской галерее), и полуфигурное (в Успенском соборе Московского Кремля). Время создания этих икон – время княжеских междоусобиц, когда, пожалуй, самым влиятельным было Владимиро-Суздальское княжество. Здесь правил сын Владимира Мономаха Юрий (1125-1157), за что и был прозван Юрием Долгоруким. Он же активно влиял на политику Новгорода Великого.
Может быть поэтому в образе Георгия на новгородской иконе 30-х-40-х лет ХП столетия отражен дух твердости, непоколебимости. Междоусобные войны нарушали спокойный уклад жизни Новгорода. Эта земля находилась далеко от кочевников и не испытывала ужаса от их набегов. Новгород начинает свою борьбу за независимость от Киева. Это выражалось в народных восстаниях, одно из которых – в 1136 году помогло боярам превратить новгородскую землю в феодальную боярскую республику.
Начнем свой обзор новгородской иконной «георгиады» с иконы тех лет. Святой Георгий (в рост) 2,30х1,42, 30-40-е г.г. ХП в., Третьяковская галерея. Прочно стоит Георгий на земле родной. Фигура мужественная, коренастая, все мышцы напряжены. Правая нога полусогнута: он готов дать отпор врагу и с земли своей не сойдет. Весь облик святого – олицетворение силы, мощи русской. Щит и меч наготове, копье острием своим уперлось в край иконы, выйдя за ее рамку, меч вышел за пространство иконы в самое действительность. Взгляд Георгия устремлен вправо: возможно, оттуда грозит опасность – нашествие вражеской силы. Прямой удлиненный нос, на очи святого падает легкая тень, но во взгляде – та же уверенность в себе, в своей силе и мощи, это подтверждает и волевой подбородок воина. Этот герой непобедим, силен, независим, даже своеволен. Последнее особенно подчеркнуто в его одеянии – его хламида (плащ) цвета киновари завязан на боку слева и на плече справа, ореол из драгоценных камней украшает кудрявую голову. Эта могучая фигура святого воина прежде четко выделялась на ныне утраченном фоне. Вся икона как будто освещена изнутри.
Вторая новгородская икона ХП века – полуфигурное изображение Георгия. (1,74х1,22. Успенский собор, Кремль.) Фигура святого почти заполняет пространство иконы, руки будто бы выходят за это пространство и касаются киота. В правой руке – копье, в левой – меч, выставленный будто напоказ, подобно драгоценной реликвии. Известно, что меч играл в древней Руси особую роль, был своеобразной военной эмблемой и символом княжеской власти.
Георгий на этой иконе скорее похож на русского былинного молодца. Лик нежный, юный. Уста алые, на ланитах – румянец, кудри выписаны аккуратными симметричными мазками. В нем чувствуется крепкое здоровье, скорее, здоровье духа – внутренняя умиротворенность, чистота. Сила этого романтического образа не внешняя, а внутренняя – сила духа. Он весь светится изнутри, это свечение подчеркнуто белыми бликами, разбросанными по лику, особенно под очами, на шее, правой деснице. Взгляд его больших светло-карих очей «вполлица» задумчив и просветлен. Ощущается внутреннее богатство, духовность. Смотришь на этот образ и думаешь: за то и любили Георгия на Руси, что молод был, а молодость – это и сила, и вера в настоящее, и надежда на будущее.
Третья большая краснофонная икона Георгия относится к последней трети ХШ века (1,09х0,67, Русский музей. Ленинград). На ней в полный рост изображены три фигуры – (посредине Ивана Листвичника, слева- Георгия, справа – Власия). Это – бунт против византийской традиции. Техника письма на этой иконе впоследствии станет каноном. К этому времени новгородская живопись уже вступит на путь, который приведет ее к расцвету.
Какова же историческая ситуация того времени? С 1240 года, с момента взятия Киева, на Руси устанавливается монголо-татарское иго. Уничтожена Рязань, захвачены города Владимиро-Суздальского княжества, сто километров не дошли татары до Новгорода. Этими тяжелыми для Руси временами воспользовались шведские феодалы: шведы вошли в устье реки Невы, хотели захватить старую Ладогу, а затем и Новгород. Но не удалось. Победа Александра Невского в 1240 году (Невская битва) надолго остановила шведскую агрессию. И еще одна историческая победа – 5 апреля 1242 года – Ледовое побоище, победа Александра Невского и его войска над крестоносцами, (незадолго до этого отдельные отряды крестоносцев были всего в 30 километрах от Новгорода).
1243 год – внук Чингиз-хана Батый основывает Золотую Орду – государство в государстве. Продолжаются походы татар на непокоренную русскую землю. Только в последней четверти ХШ века было 14 таких походов.
Время написания иконы – одно из тяжелейших в истории Руси. Монголо-татарское иго «не только давило, оно оскорбляло и иссушало саму душу народа». Оно не могло не повлиять на развитие всей русской культуры. Однако удаленность Новгорода, свобода от гнета ига, от губительных набегов, помогли сохранить здесь и развить самобытную национальную культуру, в том числе – иконопись.
На иконе последней трети ХШ века, что хранится в Русском музее, образ Георгия не такой уж героический: ростом он в два раза ниже Иоанна Листвичника, взгляд устремлен ввысь. Силу свою он видит в надежде на Всевышнего, в вере в него. Это скорее Георгий – проповедник, его оружие – крест, который он держит в правой деснице, а не меч, хотя и выставленный напоказ. Лик его не так уж привлекателен – подбородок большой, почти в треть лица, нижняя губа плотно прижата к верхней. Красит его только молодость. В красках одеяния преобладает цвет киновари. Фон иконы – яркий, обжигающий глаз, тревожащий душу и напоминающий о страшной эпохе монголо-татарского владычества на Руси…
Особое место в георгиаде занимают иконы на тему «чудо Георгия о змие». Одна из таких икон новгородской школы относится к началу ХIV века. «Свтой Георгий в житии (0,915х0,635, Русский музей, Ленинград).
Время написания иконы примечательно: в ХIV веке началось образование российского централизованного государства. «В России покорение удельных князей шло рука об руку с освобождением от татарского ига…», писал Маркс. Есть отголоски того времени в житийной иконе о Георгии: в ее клеммах представлены сцены мучений святого Георгия: его четвертуют, бьют, кладут на камни, сажают в котел с кипятком, подвергают множеству других тяжких испытаний. Но он выходит невредимым из них, и лик его остается неизменным, освещенным верой. Эта икона –  повесть о героизме великомученика Георгия, метафорический рассказ о мучениях русского народа под гнетом монголо-татарского ига и о непоколебимости и мужестве его, о вере в святую Русь, в то, что в бою молитва помогает.
В центре иконы – развернутый вариант «чуда Георгия о змие» с царевной Елисавой, ее родителями и епископом, выглядывающим со стены-башни. Выверена композиция – уравновешены левый верхний и правый нижний углы. Внизу – пещера змия, вверху – башня, где стоят родители. Соблюдена цветовая композиция: цвет плаща святого вторит цвету змеиной чешуи. В иконе слышится сказочность и изящество: конь не мчится, а летит, вместе с ним летит и плащ святого. Георгий восседает в высоком украшенном седле, он очень мягко, не напрягаясь, держит вожжи и копье. Нога в красных сапожках с заостренными мысами уперлась в стремя. Лик его красив: светло-карие очи, маленький рот, тяжелый подбородок, кудри, но не выразителен. Он как будто любуется самим собой, гордясь своей осанкой всадника на коне. Георгий, Змей, Елисава – все какое-то полуигрушечное, полусказочное. Совсем не страшен змей: он послушно на привязи следует за Елисавой. Нет и намека на какое-то сражение, да и в самом Георгии ничего воинственного.
Смысл этой иконы в том, что явленные действия протекают вне времени и пространства, хотя признаки реального времени есть. Но дистанция между миром реальным и миром идеальным ощутима, поэтому и читается икона как сказка, как легенда.
ХV век замечателен как в истории Руси, так и в истории новгородской живописи. 1471 год – поход Московского князя Ивана Ш на Новгород, Сражение на реке Шелони. Москвичи как «львы рыкающие» набросились на новгородцев. 1478 год – из Новгорода увезли в Москву вечевой колокол, и Новгород присоединяется к Москве. К этому времени (1480 г.) окончательно свергнуто монголо-татарское иго. На реке Угре «татарское чудище, наконец, испустило дух» (Маркс). К концу 15 века образовалось крупнейшее в Европе государство –  Русь, основные массы населения которой были сосредоточены в Новгородско-Псковской земле.
В это время и наступает расцвет искусства в Новгородской школе. «Светлеет палитра, приобретая неведомую дотоле чистоту и звучность. Излюбленным становится пламенный киноварный цвет. Формы упрощаются и геометризируются. Иконы написаны легко и просто, без всякого нажима и сухости. Появляется какой-то личный оттенок художника, его личностное отношение к изображаемому. Икона начинает впитывать в себя народные помыслы и думы. Ей присущи искренность, непосредственность, ярко отражаются народные вкусы уже в выборе святых: Илья, Власий, Флор и Лавр и наиболее почитаемый – Георгий, поражающий змия, как землеустроитель и страж деревенских стад. На Севере – в Новгородской, Двинской и Вятской областях ему посвящены многочисленные церкви. Образ Егория Храброго сделался одной из популярнейших тем новгородской иконописи». («Новгородская иконопись» М. Иск-во, 1981, стр. 21).
В Русском музее в Санкт-Петербурге хранится икона из серии «чудо Георгия о змии». Относится она к концу ХIV столетия. Уже тогда намечались все основные признаки достигшей совершенства в ХV веке Новгородской школы иконописи.
Эта икона – живая сюжетная картина В стремительном движении – ослепительно белый конь, на нем почти не видно украшений. Наш взгляд приковывает км себе черное пятно вытаращенного зрачка коня. Сколько в этом взгляде ужаса, какой жуткий испуг! От этого еще спокойнее кажется лик святого Георгия, хотя сам он весь в напряжении: упершись ногой в стремя, привстал в седле. Видно, с какой силой он вонзает копье в пасть змея и натягивает вожжи, чтобы остановить бешеную скачку коня. Встречный ветер раздувает плащ святого. Георгий немного склонил главу.
Удивительно композиционное построение иконы. Казалось бы, выделяется плащ, вылетевший за ее поле, но нет! Ярко-белый нимб над головой святого уравновешивают горы слева за торсом коня, черный зев пещеры змея, десница божья в правом верхнем углу, ярко-белый нимб над головой святого. Лик героя, необычный его цвет, наклон головы – все говорит о святости и перекликается с рублевской «Троицей». Такая «перекличка» не случайна. «Новгородские иконы Георгия завершают историческую цепь змееборства, как шедевр Рублева завершает историю темы Троицы (М.В. Алпатов).
Вся икона пронизана динамизмом неукротимого движения: чувствуется, как дышит конь, как сотрясается воздух, рассекаемый его безудержным бегом. В Георгии и в его коне – решимость и порыв. Нет сомнения: враг будет повержен, и наступит новая эпоха в житии Георгия, новая эпоха в жизни русского человека.
Мы приблизились вплотную к ХV веку, веку расцвета. Несмотря на традиционность темы Георгия, новгородцы умели каждый раз придавать ей новое значение. Подтверждение сказанному – икона из серии «Чудо Георгия о змии» первой четверти ХV века, (0,39х0,28. Третьяковская галерея, икона из собрания И.С. Остроухова).
Белый конь плавно гарцует как на празднике, не обращая внимания на змея, пригвожденного к земле копытом коня. Змей взвыл, молит о пощаде. Конь украшен, как на празднике: шея обвита красным платочком с белыми крапинками. Сбруя и седло в прихотливом орнаменте. Как будто Георгий и конь его выехали с праздника или едут на праздник: святой одет не как воин а, как прогуливающийся князь. Одной рукой он нехотя держит вожжи. Другая держит меч наготове. Развивается алый плащ.
Можно сравнить содержание иконы с наступившим новым временем, когда жизнь стала праздником. Но как воспоминание о страшных прошедших днях – высоко поднятые брови, широко распахнутые очи Георгия с выражением в них удивления и испуга.
Один из самых прекрасных образцов новгородской «георгиады» – икона первой половины ХV века, также из серии «Чудо Георгия о змии» (0,82х0,63. Третьяковская галерея).
Здесь Георгий – Победоносец в самом истинном и высоком значении этого слова. Икона приобретает общечеловеческое значение: наступило время, когда «…чудище, наконец, испустило дух!» Георгий изображен во всем напряжении духовных и физических сил. Он мужественно и навеки сражает змея острием своего копья, а страшное чудище с огненным языком, торчащим из клыкастой пасти, уже не поднимется на святую Русь. Победу Георгия благословляет сам Господь, (десница в правом углу иконы противостоит тьме внизу в виде пещеры змея, которая уже уйдет в небытие вместе со змеем).
Развивается, взлетая ввысь, символ победы – алый плащ победителя. Щит за его спиной подобен восходящему солнцу, делящему вместе с ним радость победы, предопределенной Небом. Одержана победа силой молитвы,  силой духа и воли. Светло-желтый фон иконы – пространство, где творит свой подвиг Георгий. Оно освещено лучами взошедшего солнца, под которыми переливается золотом нимб над головой святого.
Необычен поворот головы коня, единящий его фигуру с фигурой героя в их стремлении одолеть врага. Георгий изогнут как натянутый лук: удар его копья станет смертельным для чудовища…
Вот и окончен наш обзор семи иконописных шедевров, созданных русским народом. В каждой из икон, воспевающих подвиг Георгия – великая вера в то, что «разумное, доброе, вечное» при любых обстоятельствах победит злые темные силы, враждебные самому духу русскому. В них – извечный оптимизм и светлая Вера, Надежда и Любовь к отчей земле и ожидание, что родится свет и померкнет тьма.
Сам же Георгий – совершенный образ мужества, рыцарства и вечной молодости.