Язык и народ

Любой народ, если вдуматься, эгоист. Думает прежде всего о себе, о своём выживании, о своей памяти, о своём месте под солнцем. Есть, конечно, народы с избыточной эмпатией, где человек уже не каждый день сражается за кусок хлеба и может позволить себе роскошь сочувствия ко всему миру. «С жиру бесятся», - сказал бы представитель любого голодного и не слишком развитого этноса, которому не до тонких гуманистических переживаний. Но если снять красивую обёртку, почти вся история человечества - это борьба одного народа с другим. За землю, за воду, за хлеб, за власть, за веру, за память и, конечно, за язык.
У каждого народа есть язык. Язык - это основа основ любой национальной идентичности. Потеряв язык, народ очень быстро растворяется в другом, как мёд в чае. Какое-то время ещё сохраняются остаточные признаки самоидентификации: кухня, фамилии, семейные легенды, песни, какие-то обычаи, праздники, жесты, интонации. Но если язык ушёл, то стержень уже сломан. Можно ещё долго изображать отдельность, но внутри уже начался процесс растворения.
Язык - это величайший дар и величайший инструмент. Язык - это кристаллическая решётка любого этноса, его культура, способ мыслить, чувствовать, спорить, молиться, ругаться, любить и умирать. Сам по себе язык вроде бы нейтрален и сложно осознаваем как предмет. Что это такое - язык? Его не потрогаешь, не пощупаешь, в карман не положишь, на стену не повесишь. А влияет он на всё. На то, как человек видит мир, как строит фразу, как понимает справедливость, как выражает боль, как шутит, как врёт и как признаётся в любви.
Правящие дядьки прекрасно понимают силу этого инструмента, даже если сами иногда двух слов связать не могут без бумажки. Они используют язык для борьбы с другими главными дядьками другого народа, чтобы покорить, оттеснить, размазать и в конце концов растворить противника в своём народе. Извините за частое повторение одних и тех же слов, за эту тавтологию, но здесь сложно заменить столь значимые термины на синонимы. Заменишь - и смысл поплывёт. Народ, язык, власть, память - это не украшения текста, а несущие балки.
Так некоторые народы удвоились, утроились и даже удесятерились. Не только силой армии, не только деньгами, не только административной машиной, но и языком. Чужой язык вытеснялся, свой язык становился обязательным, правильным, государственным, культурным, престижным. И вот уже через поколение люди начинают думать на языке победителя, спорить на языке победителя, мечтать на языке победителя. А потом ещё и доказывать, что так всегда и было.
Но в относительно современном мире есть и примеры мирного сосуществования. Долгого, порой столетиями. Люди живут рядом, торгуют, женятся, ссорятся, мирятся, перенимают блюда, слова, привычки, музыку, жесты. Обогащают культуры друг друга, расширяют кругозор, делают жизнь сложнее и интереснее. Но как только дело касается притеснения языка - жди беды. Это почти безошибочный индикатор будущего пожара.
Жили, жили, не тужили, говорили каждый на своём, кое-как понимали друг друга, обменивались словами и рецептами, и вдруг - бах! - враги на веки вечные. Почему? Потому что кто-то из сторон посчитал себя главнее, а свой язык лучше, чище, правильнее, исторически значимее. Взял и попытался, в лучшем случае, оттеснить чужой язык на обочину. А в худшем - отменить, запретить, размыть, объявить второсортным, деревенским, неправильным или вообще опасным.
Наступила эпоха мультикультурализма. Красивое слово, удобное для конференций, фондов, докладов и плакатов. Но почему-то плохо приживается это явление на земле. Каждый хочет быть собой. А быть собой - это прежде всего иметь право на свой язык. На свою интонацию. На свой способ называть мир. Можно сколько угодно говорить о едином человечестве, но человек всё равно просыпается утром внутри какого-то языка. И этот язык не просто набор слов. Это дом, даже если дом давно потерян.
Даже перелетев океан и попав в плавильный котёл мультикультурализма, в самую, казалось бы, передовую страну, человек всё равно пытается остаться собой. Редкие люди готовы навсегда расстаться со своей идентичностью. В первом поколении эмиграции язык часто ещё болит. Во втором поколении, как правило, начинается полифония. Минимально два языка, а то и три, четыре, пять, и все вроде бы родные, но каждый по-своему. Мне всегда интересны такие люди. Я их пытаю на предмет: кем ты себя ощущаешь? Чьим ты себя считаешь? Где твой внутренний дом?
Внятного ответа, как правило, не следует. Они везде, где их языки, как дома, и везде немного чужие. В одном языке они дети семьи, в другом - граждане страны, в третьем - профессионалы, в четвёртом - туристы собственной души. И это не беда, наверное. Это просто другая форма существования. Полифоническая. Сложная. Иногда богатая, иногда мучительная.
За языком следуют другие первичные признаки этноса - цвет кожи, разрез глаз и более мелкие физиологические признаки. И казалось бы, если у тебя родной язык какого-то народа, то ты в нём должен быть свой. А ни хрена подобного. Всё равно можешь оказаться чужим. Потому что язык открывает дверь, но не всегда даёт право сесть за семейный стол. Человечество вообще мастерски умеет придумывать всё новые и новые границы между своими и чужими.
Что интересно, представитель любого языка может оказаться в разных ролях. В одном месте он доминирует и негодует, что вокруг не говорят на его языке. В другом месте он уже сам возмущается, что его язык притесняют. Сегодня ты требуешь уважения к своему языку, завтра отказываешь в таком же уважении другому. Язык в этом смысле работает как индикатор общей культуры социума. По отношению к чужому языку очень хорошо видно, сколько в обществе зрелости, достоинства и настоящей внутренней силы.
Сильный народ не боится чужого языка. Слабый начинает его запрещать. Уверенный в себе человек может слышать рядом другую речь и не впадать в истерику. Неуверенный тут же видит угрозу, заговор, унижение и покушение на святое. Хотя чаще всего святое там давно уже заменено административной дубинкой и комплексами.
Вот такие, казалось бы, банальные наблюдения. Жаль, что природа обделила меня языковыми способностями, а то бы осваивал язык за языком, как полиглот Дмитрий Петров. Потому что язык обогащает человека неимоверно. Он позволяет не просто переводить слова, а входить в чужой культурный код, понимать иной способ думать, иной способ молчать, иной способ смеяться и страдать.
Чем больше языков в человеке, тем больше в нём окон. Не всегда света, конечно, но окон точно больше. Через них можно увидеть иного не как врага, не как функцию, не как карикатуру, а как носителя своего мира. И тогда многое становится сложнее, зато честнее.
Жаль, что этот дар Божий так часто превращают в средство борьбы с себе подобными. Жаль, что язык, который мог бы соединять, объяснять, раскрывать и обогащать, превращают в дубинку, флаг, шлагбаум и повод для ненависти. Но, прожив шесть десятков лет, я всё больше убеждаюсь, что человечество неразумно было, есть и будет. При любой вывеске. Хоть диктатура, хоть цветущая демократия, хоть империя, хоть республика, хоть прекрасный новый мир с правильными словами на фасаде.
Меняются лозунги, меняются формы, меняются портреты на стенах. А человек всё так же берёт великий дар и первым делом думает, как бы ударить им по голове другого человека.

Март 2020