Копыто, Шпонкин и другие

Сделать игру по червонцу. Так реальнее. Бабушке за пятерку. Красавица с ворсом четвертной (меньших достоинств нет) пусть для задора зараз выложит. Мы и для начала по пятаку, бывало, в сечку зарплату проигрывали. …Мол. чел. Пусть десятками, как веером, или игральными картами обмахивается. С кона в руке держал. Лощеный червонцев.
                х   х   х

 Ясные выси и в голубые шири небес над цветущей в гомонах птиц землей радостно тешили взоры. Если бы не жаркое ослепительное солнце. Летняя каникулярная ребятня в радужных всплесках воды разносила веселую разноголосицу у приплясывающих стен зеленых тростников, бывшего песчаного карьера. Глазастая и более взрослая в румяном загаре молодежь с ухарскими прыжками резвилась на бархатистом песке с мячом. А над обрывистыми скатами, с дико разросшейся растительностью выглядывали, точно хорохорясь над пропастью, с крышами набекрень городские постройки. «Духота… Искупаться бы?» - подумал, зашедший на прогулке без всяких мыслей, невесть куда от дома, Павел Иванович. Все же рассудил, что может получить стороннюю усмешку над своей неповоротливой особой преклонного возраста и телом пугающе бледным. Направился по свилевато натоптанной тропе в гору. С передышками выбрался на ровную землю с начинающим ухоженным городским парком. Прошелся чуток по аллее, усыпанной хрустким гравием. Присел в тени на лавочку и невзначай вспомнил: находился в этом самом месте, когда деревья были хилыми низкорослыми саженцами, без уютных для отдыха скамеек. Встречно ему приближался вихрастый белокурый парень, стильно одетый с выточками по бокам синий с розоватым отливом батник, под цвет джинсов – в обтяжку. Ноги мелькали от торопливой ходьбы,  подобно лихим кавалерийским саблям.

- Вот, как щелчком, с куста сшиб, – парень театрально, будто веером, обмахнулся сложенными денежными банкнотами в красных десятирублевках, в то прошлое Советское время.

- Сорока-воровка, небось, обронила? – ответил ему с удивлением Павел. И Павлу Ивановичу вновь захотелось пережить одну из жизненных, бередящих душу, картин былого.

- Наконец-то я нагрел энтих, наперсточников долбанутых. Мог бы еще, да на свидание тороплюсь. – Стильный парень, озорно сверкая глазами, оглянулся. Показал небрежно гнутым пальцем на собравшуюся кружком в метрах ста компанию и как сквозь землю провалился.
                «Стиляга», что-то рано со свидания вернулся. Поссорились, что ли? на потом….

Сборище походило на слетевшее к сомнительному лакомству жучков, с хмельно забродившим сиропом, кабы не бойкий человеческий гомон. Веселое бубнящее собрание расположилось перед довольно обширным магазином, в зеркально слепящих стеклах; рядом с новой накатанной асфальтированной дорогой и автобусной остановкой, еще не окрашенной, сбитой из гладко струганных досок, сияющих лунным светом.
                --…             
Перед Павлом из людской раскачивающейся городьбы, будто из решеток головастых подсолнухов, резво выскочил лет двадцати малой, засовывающий пятерней в брючной карман выигрышные деньги.

- Присоединяйся, земелька, – провозгласил, облизывая губы, беря направление в сторону магазина. – Оне раздухаренные. Будет пожива!
                --…          
Павел из спортивного любопытства занял освободившееся место. Внутри на притоптанной траве покоилась тонкая выскобленная от посылочного фанерного ящика продолговатая дощечка. Перед ней, на корточках, в согбенной напряженной позе расположился кучерявый, подобно лобастому породистому бычку, крепко сбитый телом мОлодец, в цветной с преобладанием красного цвета рубахе, с засученными по локти рукавами. Крупными мускулистыми руками, с выпуклыми, точно шашечными костяшками ногтями. Он передвигал, туда-сюда, по круговой волнообразной спирали по доске три пузатеньких стаканчика из белой пластмассы, перевернутых к низу донцами. Вначале он показывал игравшему сопернику, каким из стаканчиков прикрывался серебристого цвета волан, размером с биллиардный шар. Затем начинал шуровку, стараясь сбить супротивника с толку. Ставка являлась значительно высокой: двадцать пять рублей. МОлодец был довольно «под мухой», однако умудрялся сыпать озорными присказками. Позади, придерживая его за спину, возвышался тощий и гнутый, скособоченный под гвоздь, менее хмельной, выбритый на лысо дружок,  являвшийся кассиром.

- Харе, Копыто, – уговаривал прокуренным голосом лобастого худосочный кассир, – валим по норам отсыпаться, пока под нолёк не проигрались. Сегодня хлебнули лишка. Не везет нам и баста.

-  Шпонкин, надо бы хвыть отыграться, – упрямился лобастый.

-  Навалять бы тебе дюлей! – с угрозой потряс почти детским кулачком доходяга Шпонкин.

-  А осилишь? – осклабился Копыто.

-  Да ты сам завалишься, если придерживать не стану.

- Тогда заткнись, –  икнул Копыто, - и держи крепче. Притом, деньги в банке почти мои увсе.
               
Павел старательно присматривался, вникал в игру. С легкостью угадывал, под каким из стаканчиков после шуровки оказывался шар. Игрок, однако, сделавший на сей раз ставку, указал пальцем на пустой стаканчик.
               
- Во-от,  Шпонка, получил прибавку! -  гигикнул Копыто, -  чую, что отыграемся.
               
Следом этот же повесивший от неудачи нос игрок, а он находился рядом, сделал новую ставку. Павел не сдержался и подшепнул ему на ухо. Он послушался и тут же вернул проигранное. Павел снова подсказал и сосед был уже при барыше.
               
- Счастливчик, - проворчал Копыто и скрябнул ногтем по шершавому не выбритому подбородку,  -   поздравляю, ик, но не от души.
               
- Харе, сворачиваемся, -  снова занудил Шпонкин и глядя исподлобья на Павла, проговорил напарнику, - хотя  этому счастливчику в новь прибывший, хитроватый паря, подсказал.
               
-  А во-от хытрым, вне игры, быть нехарашо! – Копыто перевёл, торчком стоящие, глаза на Павла и хохотнул. - Ого, глядайте-ка сюда. Этот хытрый, а в дырявых лаптях на босу ногу перед великосветской публикой топчется… Увсё стесняется своейное состояние подправить, для покупки импортно-кожаных шаркунов. – Затем спросил счастливчика: - А ты поделился с хытрым?
               
Поднялся оглушительный хохот. Павел был в потертых, заношенных до крайности, плетеных штиблетах. Надо же, Копыто дошлый какой? Ведь он именно сегодня решил избавиться от презренных штиблет. Купить новые. Он от смущения пригнул голову. Счастливчик сопел от неловкости положения носом. Копыто с презрением ему проговорил:

-  Уть, какой жа-аднючий!
                --… 
Счастливчика проняло: суетливо протянул с краснеющим вспухшим фурункулом на руке  потертую с надорванным углом синеватую пятерку. Павел с брезгливостью отказался.

       - Тогда айда на пары?.. Не то я заигрался. В голове шурум-бурум. Ничего не смыслю.
               
      Павел передернул плечами,  неопределенно поводил головой.
               
      - Слыхали, многоуважаемые!  –  подхватил начавшийся меж ними сговор Копыто, над лбом которого взвились вихры, в коих будто бы проглядывались острые рожки. - Двое, значит, супротив одного. И кто же за главного будет. А-?.. Ну, сообразительный паря сыскался. Так, ежели вумный такой, в одну рыльце, в разы при барышах окажешься.
               
Павел с год, после службы в армии, отработал на заводе слесарем. При себе имел вчерашний, полученный в тридцать рублей, аванс. Денег для покупки более изящной по моде обуви явно не хватало. Нелишне было бы увеличить сумму? Подумывал сделать ставку, если бы, чУдным образом, к игорному обществу не пристроились пожилая женщина с весьма подвижной девочкой лет десяти. Остроглазая егоза пританцовывала и неумолчно наговаривала бабушке под каким стаканчиком находится у дяди шарик. Бабушка называла её умницей. Та хлопала от радости в ладоши и упрашивала бабушку вступить в игру, чтобы с выигрышных денежек купить приглянувшуюся на рынке красивую курточку. Бабушка отвечала, что у нею в наличии всего-то десять рублей. Кассир внимательно прислушался и приятным вкрадчивым голосом произнес:

        - Вам, ради исключения, можно пойти на уступки.
               
    Когда старушка отсчитала банкиру, набранную ворохом в потертых желтоватых рублях деньги, Копыто начал более поспешно и более путанно перемещать стаканчики. Также Павлу стало неуютно, с начавшейся по кругу толкотней. А когда передвижка закончилась, девочка пришла на сей раз в некое замешательство и неуверенно указывала пальчиком под каким из стаканчиков должен быть находиться волан. Однако бабушка показывала на – другой. Между ними произошла маленькая ссора.

    - Это развлечение для взрослых, – сделал замечание кассир. - Ну, кого нам все же слушаться? 

    - Конечно, бабушку,  - проговорили окружающие.
               
   Женщина отчего-то пришла в растерянность. Взмахнув рукой, проговорила, что пусть уж будет так, как думает внучка. Стаканчик живо приподнялся и оказался пустым. Женщина проворчала на девочку, дескать, плакала твоя нарядная курточка. 

    - Что ж вы, тетенька, - окружающие вступились за девочку, - с малыми денежками захотели сразу разбогатеть... Попробуйте еще, хотя бы разок...

     У притихшей егозы выступили на глазах слезы. Бабушка погладила ее по притихшей склоненной головке, и они скрылись от злых нехороших дядей.

    «Здесь происходит что-то не ладное? – предположил Павел. –  Если будет пожива, но только не моя».
               
     Он хотел было идти дальше, своей дорогой. Однако внимание переключилось на двух появившихся жизнерадостных прекрасного пола молодок, крепко державшихся под руки. С левой стороны была, подобно сдобной пышечке, с пылкими малиновыми губками. Из подкрученных черных ресниц, как у козочки на солнечной лужайке, выглядывали с чистым небесным отливом лазоревые глазки. Над холеными щечками красавицы, в каштановых локонах волос, с невидимых ушек свисали сверкающие голубенькой бирюзой драгоценные сережки. На безымянном пальчике правой руки блистало широкое золотое кольцо. От легкого на ней в аленьких расписных цветочках платья, словно от зеркального калейдоскопа, веяло дорогим заграничным парфюмом. Подруга также являлась довольно приятной внешности, но в пестром неприметном платье, гляделась – не так, что бы очень. Излишне любопытные, щебечущие ласточками девицы, мало-помалу вошли в понятие и делали игрокам дельные советы. К ним с любезностью прислушивались, но отчего-то продолжали играть по-свойски. Как-то красавица не удержалась и усмешкой назвала какого-то за непослушание - «Дурачком!» Он, взглянул исподлобья, произнес :

      - Что позволяете себе, барышня! Или я, лично вам, в карточного подкидного проиграл?
               
      Красотка пришла в стеснение, и, вспыхнув румянцем, с добродушием извинилась. Тут щелкнула блестящим замочком на миниатюрном радикюле, висевшим с бочка тонкой талии на шелковом ремешке, как оказалось с завидным внутренним содержанием.   
               
     - Учитесь, студент, как будет играть жена моряка! – Высказалась она и небрежно выхватила из сумочки, будто никчемное залежавшееся письмецо, лощеную сторублевую ассигнацию: дескать, ей это, как в море капля.

    - У меня всё в крупных… Иду на все!– произнесла она с хвастливой отвагой.

    - Ого! Вы так сильно возвеличиваете ставку? – Банкир с явным замешательством взглянул на Копыто и с озабоченностью присовокупил: – Насколько же нас хватит, на столь серьезные обстоятельства? В нашей обедневшей кассе осталось столько же, и ежели от проигрышного расстройства по пивку шипучему на похмелку не будет. Может, на половину с барышней сторгуемся?

    Копыто выставил вверх кулак и, застил скукоженное сморчком лицо Шпонкина.

    - К чему мелочиться? – стояла на своём красотка. – Выигрывать, так сразу и больше.  Ежели, струсили?..  Идем отсюда, Наташа!

    -  Была-не была! – выглянул из-под кулака озабоченный Шпонкин.

    - Зоечка! - просмеялась Наташа, оправляя складки на одежде от вздрагивающего животика, - оне, безденежные, соглашаются.
               
   - Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! – проговорил Копыто и с почтительным склонением головы вознес над шаром наперсток.
               
      Зоечка с милейшей улыбочкой покивала. Сцена, однако, на сей раз выраженная богатенькой пришелицей, представлялась не для слабонервных. Каждому до мельчайших деталей хотелось не упустить, пылко взбудораживающее в висках кровь, зрелищное действо. По стесненной, плотно сдвинувшейся публике, точно пробежало покусывающее жгучими разрядами электричество. Началась ужасная толкотня. Павел дабы не плюхнуться носом на маленькую, ….но подкрепленную пламенной людской артистической импровизацией арену, ….. пригнулся, крепко обхватив руками колена. Следил за перемещением наперстков, а также за реакцией очаровательной Зоечки. По всему, малость отвлекся от шуровки.  Теперь надеялся на Зоечку, которой не на что не следовало бы ослаблять внимание. Шуровка казалась нескончаемо долгой и с какими-то странными поскрипываниями по доске. Но вот, все-таки, остановилась. Копыто приподнял вверх расслабленные руки, будто для сдачи в неприятельский плен. Зоечка призадумалась. Тут же ей, точно из прорвавшегося куля с горохом, посыпались безудержные подсказки. Хотя все советчики возглашали по-разному. У красавицы помутнело в глазах и - и она, - ошиблась. Однако с почтительным достоинством, ни сколько не мешкая, возжелала вернуть проигранное. Выложила на кон сумму вдвое больше. И, невзначай, с хитреньким прищуром , словно у чистопородной кошечки, положила сверху еще двести рублей. В надежде сделать банкира банкротом. Теперь непредвиденным поворотом игры был ошарашен  Копыто:

   - Вы нас, барышня, хотите разорить под чистую.

   - Нон-с, - отозвалась она с прононсом на манер французского, - просто загорелась желанием отучить вас когда-либочки играть на интэрэс!   

    - Ищи, щельмец, деньги! –  Копыто прикрикнул на Шпонкина. - Шарь, по каким ни есть пистонам. Уваж мадам!
               
   Из объемистых и малых карманам вытряхивались свернутые пополам золотистые десятки, голубенькие пятерки, зеленоватые трешки; скомканные конфетными фантами рубли и высыпалась со звяканьем прочая монетная мелочь. Денег с «пардонами», со всяческими извинениями за бедность, в тютельку-тютельку, до последней копеечки набралось. Страсти более накалялись. Охваченная азартным зрелищем публика с огнистыми глазами, по-ухарски толкаясь, и ширяла острыми локтями в бока. К великому сожалению красавица уже с натянутой улыбкой вновь промахнулась. В считанные минуты ставка дошла до восьмисот рублей. По спине Павла пробежали холодные мурашки. Еще бы? На производстве подобная кругленькая сумма была бы в полгода долгой трудовой зарплатой.
               
   - Шпонкин, убью! – выкрикивал Копыто. – Деньги хош из могилы вырой. Лезь в заём под любые грабительские проценты. 
               
   И кассир с клятвенными увещеваниями за выгодную сделку собирал деньги с алчного до поживы народца. Не отказывали. Верили на слово. Хотя какой-то из особенных впал в сомнение; потребовал предоставить для надежности гарантийный вексель. Изворотливый комбинатор Шпонкин, вырвав из блокнота лист, произвел размашистую расписку и, наслюнявленным указательным пальцем ткнул в пепельный окурок, скрепив таким образом доверительную бумаженцию печатью. Следом же с подобострастием кланяясь в пояс, шмыгнув выскочившей соплей, облобызал жилистую со вспухшим красным фурункулом мужскую длань, за что заполучил довольно кругленькую сумму.

   «Да это же хорошо знакомый прыщ Счастливчика! Откуда у него взялось столько денег? О-о, – невзначай осенило Павла, - оказывается в этой увивающейся клубком  свите, кроме меня и двух девиц, все свои!»
               
   Павлу становились понятны причины, собравшейся по сговору с коварными замыслами, артистической труппы. И некоторым, как в любом коллективе, с нетерпением хотелось выделиться в вольной импровизации, чтобы потом на дружеской пирушке потешиться особенными заслугами, на пользу общей денежной копилки.  «Вот бы предупредить бедную Зоечку?»
               
   Здесь Павла в чем-то заподозрили, вытолкнули словно отдышаться на свежий воздух.  Но затем, сколько бы он не старался, не смог протиснуться, будто перед глухой непробиваемой футбольной стенки. От него, попросту, как от намозолившего глаза свидетеля, хотели отгородиться.
               
  В сей бесовской сутолоке он, возможно, пропустил, что последовала еще более возвышенная денежная ставка. Неслась, как в гогочущей стае гусей, оглашенно бубнящая разноголосица гастролеров. Приподнявшись на цыпочки, он все же разглядел, как Зоечка с поникшим лицом сдернула с ушек в нитях волос,  бирюзовые сережки. 
               
    -  Они куплены, -  донесся неровный голос Зоечки, - за семьсот с лишним…

   Дальше он не расслышал. Но неожиданно стало тихо

    - А, может, за семьсот с лишним огородных картофелин? – с сомнительной растяжкой произнес кассир. – В этом следует убедиться.
               
    Получив в подставленную ковшиком ладонь снятые сережки, Шпонкин легонько их подбросил, определяя на вес. Проговорил, что если бы их переплавить в форме изящных лодочек, с припайкой острых крючков. Получились бы весьма уловистые рыболовные мормышки. Следом он вытащил из нагрудного кармана створчатую, подобно речной ракушке, линзу. Одноглазо, через выпуклые стекло, увеличенным коровьим оком с озорством обвёл столпившийся. Следом въедливо, выгнув шею, всматривался в солнечно сверкающий желтый металл. Цокая языком, проговорил:
               
    - Проба от ювелиров фабричных имеется. Но камушки в скупочных окнах в счет не входят. Так что этим в золоте мормышкам цена красная, не более пятисот целковых.
               
      Зоечка, в знак протеста, взмахивает руками. Но доводы довольно убедительные - приводят к смирению.
               
      К великому сожалению, ей вновь не везет. Она лишается и сережек. Озабоченно мигающие глаза вопрошают: неужели упущен последняя возможность? Должно же, хоть однажды, повести? Наступает затяжная томительная пауза. Чувствуется, что с Зоечкой произойдет нечто невообразимое. Внезапно она порывается и стягивает с пальца широкое золотое кольцо. Хочет отыграть сережки. Однако несносный оценщик Шпонкин не даёт согласия. Зоечка, подобно утопающему, хватаясь за соломинку, упрашивает подругу: добавить недостающее в деньгах. Наташа понуро качает головой.
               
      - Хватит! – мало-по малу раздаются сторонние выкрики - Остынь!.. Верни пальчику колечко. Когда твой морячок новые денежки наплавает, милости просим захаживать в гости.

        Зоечка ещё……. надеется на последнюю спасительную надежду. Подруга, супротив воли сдается: вносит не достающую к кольцу сумму. Гастролеры, предчувствуя не ладное, продолжать игру особенно не желают. Но Зоечка  настойчива:

       - Что, студенты?.. Струсили?  -  выговаривает, через силу, задиристо. 
               
        Сцена имела трагическое продолжение. Обручальное кольцо, увы! остается в чужих руках. Зоечка, опомнившись, схватывается за волосы, выговаривает:

        - Вы по темному играете…
               
      - Мы при свете лунном играли, – раздали возгласы, переходящие на грубость. - Глаза ни кому не прикрывали… Сама же нас, бедненьких, хотела побираться по миру отправить

       У Зоечки от слез горестных потёк художественный макияж. Лицо, в разводах смешавшихся красок, смотрелось не стиранной тряпицей. Былой красоты, как не бывало.         
               
       Подруга в резкий тонах объясняет  в какую историю их втянули и торопливо ведет в сторону магазина. В победно празднующей кучке гастролерам, Павел признал подошедшего, по моде разодетого жениха, встреченного когда-то у входа в сквер.

    - Эй, - окликнул Павел, подзывая рукой, - и женишок нарисовался из ихнего артистического круга?.. На богатенький, значит, дележ прискакал.  Ну, молодцА!  А знаешь ли: вашенские мухлеры даже девочке на курточку не уступили?
               
    - Слыхал, слыхал, – ответил, переминаясь с ноги на ногу, подошедший. - Сам-то, наши сказывали, умный паря. Не повелся на госпожу удачу. Да у нас, поначалу, ваабще, навару ни какого с пришлых не было. Вот и приспичило, хотя бы червончик на водяру на копну нашенскую для почина поиметь. Кабы бабулька с девчонкой после этих двух офранцуженных молодячек подрулили. На радостях, уступили. Они бы нам, своими длинными языками с легким выигрышем с полудюжины теток лохушек подослали.

    Подруги приводят двух встречных с сержантскими лычками на погонах молодых милиционеров, которые просят потерпевшую вначале успокоиться. Затем спрашивают:

     - Вас кто-нибудь заставлял играть?

     Зоечка, с поникшей головой,  виновато молчит.

     От скучившихся  молодцов, с наигранной обидчивостью доносилось:

    - Мы же ее отговаривали: не играй! Не играй!

    - Отдайте хоть кольцо! – упрашивает в начавшейся истерике Зоечка. – Моё свадебное. Обручальное.

    - Пока гуляла, оно, тю-тюшеньки, ушло к более удачливому сопернику. Тебе же под самые  уши долдонили: хватит. Не играй!

     Кто-то высказался:

    - Она шансонетка. В ресторане ночном, певичкой лицезрел. В увеселительных кривляньях зараз своё отыграет.

    -  Не сочиняйте!  - заступалась за подругу Наташа.

    К туфелькам Зоечки летит, небрежно подкинутое кольцо. Пострадавшая, едва не упав, удержалась на корточках, с трудом надела на распухший палец кольцо. Подруга помогла подняться. Взлохмаченную, со страшно перекошенным лицом, точно битую птицу, держала под руки. Павел попытался разъяснить сержантам о сути случившегося. Но к нему подскочил хитроватый и прыткий на ноги Счастливчик.

     - Вали отсюда, - прошипел, - пока цел!

    На подмогу тому, подскочили еще двое с боков.

    - Извини, – Павел услыхал голос жениха, – за издержки в производстве. - И Счастливчик добавил: - Тебе то, не лохонувшему, чего надо, паря?

   Разборка с милиционерами заканчивалась с маленькой пользой для Зоечки. Павел пошел прочь. Слышал только, что напоследок кто-то по шумок обозвал бывшую красавицу: «Дурой!»

                Конец.