Антонио Гауди. Эпоха и Мастер

Ирина Мальковская
Антонио Гауди.
 Эпоха и Мастер

                «Если надежда погаснет
                И начнется непониманье,
                То какой  же факел на свете
                Осветит земные блужданья?»
Федерико Гарсиа Лорка

10 июня 2026 года: столетие со дня смерти Антонио Гауди. Архитектора Гауди (1852–1926) можно сравнить с Сократом: оба выбрали скромность и бедность, не оставили писем, жили принципами - вне времени. Сократ умер за свои убеждения, не приняв демократических перемен в Афинах. О Гауди в начале XX века почти забыли — его принципы веку не соответствовали. Сам он не замечал времени, был занят делом. Между тем Испанию сотрясали перемены, но для Гауди это было «безвременье», через которое он лишь протягивал нить в какое-то другое время. Какое? Никто не знает. Человечество продолжает жить «-измами» XX века, а Гауди заглянул за наш горизонт. С гениями такое случается: они приходят из веков, в которые не жили, и оставляют творения людям, которые ещё не живут…
Удивительный факт: подлинное величие Гауди первым осознал и открыл миру Ле Корбюзье. Увидев его работы в Барселоне, он разглядел человека необыкновенной силы, веры и технического гения. Единомышленниками они не были: Корбюзье выступал за функциональную архитектуру — «дом как машина для жилья». Но в находках Гауди его привлекла именно современность: вентиляция, подземные гаражи, лифты, железобетон. Сам же Гауди функционализм игнорировал, погружаясь в готику и символы христианской веры. Это «полное погружение» длилось до самой смерти в 1926 году.
Какое же время повлияло на его неповторимый стиль? Годы учёбы и взросления Гауди пришлись на эпоху Романтизма — последнего целостного мировоззрения Европы, обращённого к Средневековью. Романтики познавали мир через совершенные художественные формы. К концу XIX века романтизм распался на эклектику, уступив место «ар нуво» (новому искусству), который требовал отказа от стилизации под прошлое. Появился символ новой эпохи — Эйфелева башня. Гауди освоил «ар нуво», но перед функционализмом остановился. Дальше было уже не его время. Его объединяло с Ле Корбюзье лишь мнение, что «стили — это ложь», что стиль есть единство принципа, выражающего дух эпохи. Но если Корбюзье стремился к чёткой теории градостроительства, Гауди вдохновляло лишь сотворчество с Творцом. Его принцип — сотворение мира продолжается — был неизменен.
Модернисты XX века не отказались от пластики «ар нуво», но считали её излишеством. Архитектурную пластику Гауди, вписанную в парк Гуэль, в 50-е годы можно разглядеть в бетонных конструкциях парка Ибирапуэра в Сан-Паулу — творении  Оскара Нимейер. Нимейер полагал, что представить образ мыслей Гауди можно, обратившись к барокко в надежде вернуть современной архитектуре причудливость.
Неявных повторений Гауди много. Но сделать «как Гауди» никто не смог бы: он создавал здания на ощупь и интуитивно, не имея чёткого плана, а порой оставляя их незаконченными. Почерк был неповторим.
В родной Барселоне Гауди оценили при жизни как «гениальнейшего из архитекторов» и «истинного каталонца из всех каталонцев». Каталонцы увидели величие вблизи — и проводили всем городом в последний путь. Тот путь, «последняя процессия», сегодня — мистический туристический маршрут. Сальвадор Дали писал, что провожали Гауди и живые, и мёртвые. Считается, что тот, кто пройдёт этот путь от начала до конца, обретёт частицу силы Мастера.
Сегодня Гауди известен в любом уголке мира. Поток туристов едет в Барселону поклониться его творениям и склониться в крипте Саграда Фамилия. Массовая культура приняла его как одного из своих идолов — модных, неразгаданных. «Селфи» на фоне Храма — причастность к творению. Внутреннее чутьё на истинное у современного человека присутствует. Гауди притягивает. Его личность окружена мистикой.
Инженерные решения Гауди уникальны, как у Леонардо да Винчи. Его творчество требует раскодирования. Время не вынесло вердикт. Постмодернизм вновь призывает отказаться от примата функции и вернуться к традиционным стилям — а это блестяще умел Гауди. Чарльз Дженкинс считает его пробным камнем для постмодернизма.
Гауди соединил в творчестве две миссии: земную и божественную. Земная энергия преобразила архитектуру, он стал первооткрывателем стилей модернизма и современного дизайна. Но мало кто догадывался, что его оригинальность вытекала из постулата: сотворение мира продолжается! Человек — не творец, а первооткрыватель, который доискивается законов природы, помогая Творцу. Божественная миссия — служение Богу и возведение храма Святого Семейства — прошла сквозь последнюю треть его жизни. Она осталась незавершённой и неразгаданной. Исследователи считают: увиденный вне веры, Гауди навсегда останется непонятым. Безбожник может полюбить отдельные аспекты, но никогда не охватит синтез.
Отношение к Гауди всегда противоречиво — от восторга до отторжения. Но не признать величие его творений нельзя. С пигмейской высоты оценок «нравится — не нравится» судить гения нелепо. Гениальное выходит за скобки обыденного.
Гауди не вырастал прямо из образования. В нём проглядывал «дар Божий». Он схватывал мир целостно, красочно с детства и восторгался — насколько же мир прекрасен! «Это дар от Бога», — объяснял он. Романтизм воспевал идеализированное Средневековье, отдавая предпочтение не рациональному, а духовно-чувственному, иррациональному, мистике, интуиции, готике. Но в отличие от романтиков, видевших себя «богами», Гауди о Творце не забыл. Дух веры жил в нём так, будто он действительно творил в Средневековье. Возможно, это и сделало его подлинным средневековым Мастером, верящим в абсолютное совершенство созданного Богом мира, до которого нужно «докопаться». Но жизнь в романтическом «средневековом ренессансе» наложила отпечаток: в творчестве Гауди соединились модернизм с готикой, эргономическая телесность и мистическая возвышенность.
Символом красоты для Гауди было дерево — христианский символ мироздания, укоренённое в почве и устремлённое в небо. В дереве — гармония и симметрия линий. Рукотворный модернизм Гауди, одухотворённый творчеством Создателя, стал отдельным ответвлением и ни на что не похожим почерком. «Сказочником» называли Гауди, играющего до преклонных лет в яркие цвета.
Романтизм поставил вопрос о социальной среде, субъективном мире, природе как условии воспроизводства сил. Итог работы разочаровал Гауди. Но проект для фабрики Матаро был представлен в Париже в 1878 году, где Гауди встретил своего будущего друга и мецената Эусебио Гуэля. Гуэль, эстет и патриот Каталонии, увидел в Гауди два качества романтика: талант Мастера и патриотизм. Гауди погружается в историю Испании и Каталонии, объединяя архитектурные направления прошлого. История Каталонии — котёл, в котором три тысячи лет плавились культуры карфагенян, римлян, арабов… Простор для творчества давала Испания, хранившая памятники прошлого. Ни одна страна не отвечала так духу романтизма в значимости национальных корней, как Испания. И Гауди лишь «скрещивал» античные, готические и мавританские формы — свидетели прошлого.
Гуэль, познакомившись с Гауди, дал ему свободу. Но Гауди не был честолюбив в буржуазном смысле. Он мечтал о заказе, которому можно служить вечно. Таким заказом стал Искупительный храм Святого Семейства. Почему его передали молодому и малоизвестному архитектору — загадка. Скорее всего, Храм избрал Гауди сам. 30-летие стало переломным: светская жизнь отошла на второй план. В 1882 году заложили камень, и Гауди превратился из денди в чудаковатого, плохо одетого, набожного старца. Готика стала не подражанием, а вдохновением. Его цель — соединить Божественное, Природное и Историческое в архитектуре, привязанной к своей земле.
Мир природы как «отеческий» вошёл в Гауди в детстве. Органическая архитектура — инструмент гармонии между Творцом, Творением (природой) и человеческим творчеством. Архитектура вытекает из природы, превращает природный мир в культуру.
Сотворение мира продолжается! С этой идеей Гауди входит в XX век, строя Саграда Фамилия и закладывая парк Гуэль (1900–1914). Парк показывает возможности творческого преображения природы; Храм — символ духа нации.

Вторую половину жизни Гауди идёт по пути веры, всё глубже уходя в готику и символы. Образы природы в храме воспевают божественную красоту. Человек может соответствовать этому миру, но не превосходить. Гауди делал храм естественной «горой» — подбирал цвета камня, проделывал отверстия для ветра, чтобы музыка играла, создавал «лес колонн», залитых светом. Он сознательно ограничил высоту 170 метрами — ниже самой высокой точки в окрестностях. Природа — Творение Бога, храм — творение человека. Гауди остро чувствовал разницу.
Задачу творить во имя людей Гауди поднимал до божественной воли. Церковь Святого Семейства — знаковый проект, инициированный в 1881 году Духовным обществом. Символ «семейства» обращал к традиции и вере. Семья — базовая константа испанской культуры. Каталонская «родовая ментальность» уходит в римские времена, когда Барселона стала самостоятельной епархией, столицей вестготов. Культурные символы укрепляют дух семьи. Такой храм должен поставить тот, кому предначертано судьбой. Гауди с гордостью нёс печать местного жителя, увековечивал каталонцев на стенах храма. Стены и порталы — «отсроченное барокко», как считает Роджер Хьюз: мистическое, праздничное, смелое. Храм становится символом христианского возрождения, нерушимой традиции. Строительство «всем миром» на пожертвования, собиравшиеся самим архитектором, — продолжается, неподвластное времени и целиком во власти Создателя, который умеет ждать…
Два проекта Гауди начала ХХ века —  два образа мира. Парк Гуэль демонстрирует мир природный, преображённый в культурный. Здесь эклектика — свидетельство эстетического вкуса Мастера. «Ар нуво» блещет мозаикой, изгибами скамьи-змеи, но в ней читаются мистические символы. Это Гауди, а не Миро. Второй проект — храм Саграда Фамилия — призывает помнить мир Божественный.
На смену романтизму приходит декаданс, но Гауди настойчиво прокладывает путь. В его творчестве начало и конец эпохи совпадают в гении Мастера. Идея готики познаёт себя, оставаясь той же и становясь другой — Новой Готикой. Он возвращается к Красоте Безусловной, создавая порталы, повествующие о Священном Писании. Гауди видит предназначение быть «архитектором Бога». С 1914 по 1926 год он живёт на стройплощадке Храма — это его жизнь и служение. Отвлекаться нельзя
…Двадцать первый век готовит новые испытания. Но строительство Храма не останавливается. Когда он будет закончен — неизвестно. Значит, дорога не зарастёт. Гауди это предусматривал: он не вступал в сделки с функционализмом, ожидая ещё одного «средневекового ренессанса».
В 1998 году началась процедура канонизации. В 2015-м Папа Франциск встречался с теми, кто продвигает этот вопрос. Гауди строил мир вместе с Богом. «Со-творчество» продолжается. И, возможно, скоро на барельефе Саграда Фамилия появится ещё один святой — покровитель мастеров. Антонио Гауди. Архитектор.
10 июня 2026 года папа римский Лев XIV освятил башню Иисуса Христа храма Саграда Фамилия в Барселоне, что ознаменовало символическое окончание строительства, которое продолжалось 144 года. Однако собор пока не считается полностью достроенным и работы продолжаются…
Если ты, читатель, стоял у этого храма, касался тёплого камня, в который вплавилась раковина или осколок витража, — ты знаешь: не в канонизации дело. Гауди уже остался с нами — тем самым факелом, который светит, когда надежда гаснет и начинается непониманье. Мы блуждаем. Земные блужданья не кончаются. Но пока стоит Саграда Фамилия, пока её башни режут небо, пока ветер свистит в отверстиях, проделанных рукой Мастера, — мы не в полной темноте.
«Если надежда погаснет
И начнется непониманье,
 То какой же факел на свете
Осветит земные блужданья?»
Гауди ответил молчанием камня, свидетеля времени и эпох…

Барселона  – Москва   январь-март 2019,  июль 2026 гг.