12. Павел Суровой Кольцо силы короля Ричарда -

 Аквитания 1177 год
Глава 2, Часть 3. В гости к вассалу
Внутренний двор замка встретил их суетой. Конюхи, челядь, пара рыцарей в ливрее барона — все замерли, увидев это шествие. Они ожидали увидеть принца, но увидели нечто, больше похожее на возвращение с того света. Ричард шел по двору, не глядя по сторонам, словно он здесь был единственным хозяином, а все остальные — лишь декорации, расставленные для его удобства.
— Где барон? — Ричард остановил первого попавшегося слугу, чей вид был особенно жалким. Тот задрожал так, что поднос в его руках пошел ходуном. — Я задал вопрос. Или мне поискать его в покоях, где он прячется от своих собственных мыслей?
— Он… он в большом зале, Ваше Высочество, — прошептал слуга. — С… с гостем.
— Гость? — Ричард бросил быстрый взгляд на Гийома. Тот был бледен как полотно, его нос судорожно дергался, улавливая запахи, невидимые для остальных.
— Это не человек, принц, — прошептал маг, склонившись к самому уху Ричарда. — От этого зала разит тем же, чем пахло от Стража в башне. Это не просто интрига. Там что-то, что ждет вашей крови.
Ричард почувствовал, как кольцо на пальце сжалось, словно предупреждая об опасности. Он усмехнулся. Кровь? Что ж, если им нужна кровь, они получат её. Но не его.
— Томас, Жак, Пьер — оставайтесь здесь, у входа, — скомандовал он, не оборачиваясь. — Если кто из охраны шевельнется без моего приказа — покажите им, что значит быть «волками». А я пойду и посмотрю, что за гостя усадил у себя мой верный барон.
Он толкнул массивные двери большого зала, и они распахнулись с таким звуком, словно проломили саму стену. В полумраке зала, за длинным столом, сидел барон де Кастель — толстый, вспотевший человек, который при виде принца выронил кубок. Рядом с ним, в глубокой тени, сидела фигура в черном, неподвижная, как изваяние.
— Добрый вечер, барон, — пророкотал Ричард, переступая порог. — Я слышал, вы искали мои останки. Так вот же они. В полном здравии и с огромным аппетитом.
Фигура в тени не спешила вставать. Она лишь медленно наклонила голову, словно изучая Ричарда, как энтомолог изучает редкое насекомое, приколотое к пробковой доске. Зал погрузился в такую тишину, что стало слышно, как в камине трещит сухой хворост и как срывается с губ барона де Кастеля тяжелый, сдавленный хрип.
— Ричард… — прошептал барон, его пухлые руки вцепились в края стола так, что побелели костяшки. — Это невозможно. Мы… мне обещали, что ты не выйдешь из леса.
Ричард не ответил барону. Он не сводил глаз с гостя. Фигура медленно поднялась. Это был человек высокого роста, в одеянии, которое казалось сшитым из лоскутов глубокой ночной тьмы. Его лицо — худое, с заостренными, словно у хищной птицы, чертами — было бледным до синевы, а глаза, скрытые под низко надвинутым капюшоном, светились холодным, неестественным серебром.
— Мой принц, — голос незнакомца был похож на шелест сухих листьев по могильной плите. — Вы всегда отличались поразительным неумением следовать планам. Впрочем, именно это всегда делало вас таким… предсказуемым в своем упрямстве.
Ричард сделал шаг вперед, и его сапоги гулко отозвались по каменному полу. Кольцо на пальце начало пульсировать — оно не просто вибрировало, оно словно просило крови, требуя высвободить ту энергию, что принц впитал в руинах башни.
— Магистр Валериус, — произнес Ричард, узнав гостя. Это был опальный алхимик, который еще три года назад был изгнан из королевского двора за запрещенные опыты с оживлением мертвой плоти. — Я думал, ты сгнил где-то в подвалах Ватикана или сжег себя в собственных же тиглях. Какая ирония: барон, который боится собственной тени, принимает у себя человека, торгующего смертью.
Валериус усмехнулся, обнажив зубы, которые выглядели слишком острыми для человеческих.
— Барон — лишь инструмент, Ричард. Как и те «ржавые марионетки», которыми вы имели удовольствие любоваться в лесу. Мне нужно было проверить, как отреагирует королевская кровь на прямое соприкосновение с Пустошами. И должен сказать, результат превзошел все ожидания.
Он сделал жест рукой, и воздух в зале замерцал. Ричард почувствовал, как невидимые путы начали стягиваться вокруг его запястий и горла. Валериус не просто разговаривал — он вплетал каждое свое слово в заклинание, стремясь парализовать принца, лишить его воли.
— Вы получили печать, не так ли? — голос Валериуса стал вкрадчивым, почти интимным. — Вы чувствуете её холод? Она жаждет власти. Она хочет, чтобы вы правили миром, наполненным гнилью и тенями. Отдайте её мне, Ричард. Вы слишком слабы, чтобы носить этот груз. Вы — лишь мальчишка, который играет в рыцаря, пока настоящие силы решают судьбы империй.
Барон де Кастель, увидев, что магия начала действовать, воспрял духом.
— Слышишь, принц? — провизжал он. — Отдай кольцо! И, быть может, я позволю тебе уйти в монастырь, где ты будешь молить о прощении до конца своих дней!
Ричард стоял, не шевелясь. Его руки были опущены, меч — в ножнах. Но его глаза… его глаза теперь горели тем самым яростным, нечеловеческим светом, который он обрел в лесу.
— Вы совершаете одну и ту же ошибку, — сказал Ричард, и в его голосе прозвучало нечто, от чего Валериус невольно отступил на шаг. — Вы думаете, что я борюсь с вами. Но я не борюсь. Я принимаю то, что вы мне предлагаете.
Ричард медленно поднял руку с кольцом. Оно начало разгораться, превращаясь в маленькое, ослепительно яркое солнце, от которого в зале потянуло не холодом, а испепеляющим жаром.
— Ты хотел проверить, как королевская кровь реагирует на Пустоши, Валериус? — Ричард сделал шаг, и каменные плиты под его ногами пошли трещинами. — Что ж, смотри.
Он с силой ударил ладонью по столу, и по всему залу прошла волна чистой, необузданной воли, которая в мгновение ока развеяла все путы, сплетенные алхимиком.
Валериус не отступил, но его лицо, бледное и неестественное, исказилось от досады. Он видел, как энергия, которую он сам же направил на принца, не исчезла, а впиталась в железный ободок кольца, сделав его свечение почти ослепительным.
— Ты не понимаешь, с чем играешь, мальчишка! — взревел алхимик, срывая с себя черный плащ. Под ним оказались не доспехи, а странная конструкция из переплетенных медных трубок и стеклянных сосудов, в которых бурлила фосфоресцирующая жидкость.
Барон де Кастель, до этого трясущийся в кресле, вдруг резко выпрямился. Его глаза стали стеклянными, а движения — неестественно дергаными. Он потянулся к поясу, выхватил тяжелый боевой топор и, издав гортанный, нечеловеческий звук, бросился на Ричарда.
— Убей его, барон! — крикнул Валериус, отступая вглубь зала. — Покажи принцу, как низко может пасть даже самый благородный дворянин!
Ричард даже не обнажил меч. Он двигался как тень, как часть самой тьмы, окутывающей зал. Когда топор барона с гулом рассек воздух в том месте, где секунду назад стоял принц, Ричард уже был за спиной своего вассала. Одним коротким, выверенным движением он ударил ладонью по затылку барона, вложив в удар искру силы, полученную от кольца.
Барон обмяк, как пустой мешок, и рухнул на пол, выронив топор.
— Один есть, — холодно произнес Ричард, разворачиваясь к Валериусу. — Теперь очередь дошла до тебя, «магистр».
Валериус схватил со стола один из своих сосудов и с силой швырнул его в пол у ног принца. Взрыв не был огненным — из разбитого стекла вырвалось облако густого, едкого газа, который мгновенно начал разъедать камни пола и обивку стен. Это был химический яд, способный превратить легкие в пыль за один вдох.
Ричард почувствовал, как этот туман касается его кожи, но вместо ожогов он почувствовал лишь ответную вибрацию кольца. Оно «питалось» этой яростной химией, преобразуя разрушительный газ в холодный поток воздуха, который развеялся, едва достигнув груди принца.
— Ты создал этих «ржавых воинов» из металла, Валериус, — сказал Ричард, медленно приближаясь к алхимику, который в ужасе пятился к окну. — Ты думал, что природа подчиняется твоим склянкам и формулам. Но ты забыл одну простую вещь: всё, что было создано из земли и металла, в конце концов, возвращается к истокам.
Ричард протянул руку, и воздух в зале начал закручиваться в воронку. Валериус, застигнутый врасплох, вдруг почувствовал, как его медные трубки начинают нагреваться, а потом — с противным скрежетом — сами собой сжиматься, словно их сдавливала невидимая рука великана.
— Что ты делаешь?! — закричал алхимик, пытаясь высвободиться, но он был пригвожден к месту самой силой принца.
— Я возвращаю тебя к истокам, — ответил Ричард.
С жутким треском медные сочленения на груди Валериуса смялись, впиваясь в его плоть. Алхимик закричал, но крик его оборвался, когда вся конструкция вдруг рассыпалась в серый, тяжелый пепел. Валериус упал на колени, лишенный своего «величия» и своих инструментов, превратившись в обычного, испуганного старика.
Ричард подошел к нему, взял за шиворот и приподнял над полом.
— Барон — лишь марионетка, — сказал принц, глядя в расширенные зрачки алхимика. — Но ты — кукловод. Кто дал тебе право использовать мой народ как материал для своих экспериментов? Кто стоит за тобой? Говори, или я сделаю так, что ты забудешь, как дышать, еще до того, как взойдет солнце.
Валериус, дрожа всем телом, прохрипел:
— Ты… ты не понимаешь… Это не я… Это лишь начало… Они… они уже идут…
Валериус издал булькающий звук, и из уголка его рта потекла черная, как смоль, слюна. Он не собирался сдаваться, даже будучи сломленным. Его глаза, лишенные прежнего серебряного блеска, теперь мутнели, но в них вспыхнуло безумное торжество.
— Ты думаешь, ты победил, Ричард? — прошептал он, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он выплевывал осколки стекла. — Ты всего лишь зажег маяк. Печать на твоем пальце… это не дар. Это призыв. Теперь они знают, где искать. Ты стал для них… самым лакомым куском.
Его голова безвольно упала на грудь. Магистр испустил последний, надрывный вздох, и его тело начало стремительно терять форму, превращаясь в кучу зловонной, сухой тины, которая тут же рассыпалась по каменным плитам пола.
Ричард отшвырнул пустой лоскут одежды, который остался в его руке. Он стоял посреди зала, окутанный тяжелым запахом гнили и озона. Барон де Кастель, все еще лежащий на полу, начал приходить в себя. Он с трудом приподнялся на локтях, его некогда холеное лицо было искажено гримасой чистого, первобытного ужаса.
— Ваше… Ваше Высочество… — пробормотал барон, не смея поднять глаз на принца. — Я… я не хотел… Он обещал мне власть. Он сказал, что замок станет… станет крепостью, которую не возьмет ни один смертный король. Я был слеп!
Ричард медленно повернулся к нему. Он не выглядел как принц, вернувшийся из похода. Он выглядел как карающая десница, чье терпение иссякло.
— Ты был не слеп, барон, — голос Ричарда звучал тихо, но каждое слово отдавалось в зале ударом колокола. — Ты был жаден. Ты продал границы моей земли существу, которое торгует душой. Ты превратил моих людей в сырье для магических поделок.
Барон задрожал еще сильнее, пытаясь отползти назад, к трону, но Ричард в два шага оказался рядом и наступил сапогом на край его дорогого бархатного плаща, пригвоздив его к полу.
— У тебя есть выбор, — произнес Ричард, наклоняясь так низко, что его лицо оказалось в паре дюймов от лица барона. — Либо ты сейчас же поднимаешь все свои отряды и мы готовимся к тому, что «идет» сюда, либо я оставляю тебя здесь, на этом же полу, и твой замок превратится в руины, о которых никто не будет даже слагать легенд.
Барон лихорадочно закивал, хватаясь за край сапога принца, как за спасательный круг.
— Да! Да, всё что угодно! Только не убивайте меня! Я… я прикажу страже, я соберу всех людей!
— Собери, — отрезал Ричард, отстраняясь. — И молись, чтобы твои люди оказались вернее, чем ты сам.
В зал, заслышав шум, ворвались Жак, Пьер и Томас, сжимая в руках оружие. Они остановились, оглядывая картину: пепел на полу, поверженный барон и Ричард, который, казалось, стал выше ростом и гораздо опаснее, чем когда-либо.
— Ваше Высочество? — осторожно спросил Жак. — Что произошло? Где этот… чернокнижник?
— Его больше нет, — ответил Ричард, направляясь к выходу. — Но он оставил нам подарок. Замок де Кастеля теперь — наш аванпост. Томас, вели принести карты границ. Жак, Пьер — проверьте укрепления. Нам нужно подготовить стены. Если то, что сказал Валериус, правда, у нас очень мало времени до того, как тьма постучится в эти ворота.
Он остановился в дверях, бросив взгляд на заходящее солнце, окрасившее небо в кроваво-красный цвет. Кольцо на пальце продолжало едва заметно пульсировать, словно ожидая чего-то, что приближалось с востока, из самых глубин Пустошей.
Ричард стоял на крепостной стене, глядя на то, как сумерки быстро поглощают окрестные поля. Ветер, пришедший с востока, пах гарью и озоном — тем самым запахом, который сопровождал все его последние стычки с «лесными» тварями.
— Очистить замок? — Ричард повторил вопрос Пьера так, словно пробовал его на вкус. — Пьер, если мы выгоним всех, кто верен барону, мы останемся в этом пустом каменном мешке вшестером. Ты, я, Томас, Жак, Гийом и этот дрожащий от страха старик, который называет себя бароном. Кто тогда будет стоять на стенах? Кто будет чинить требушеты и варить смолу?
— Но, Ваше Высочество, — возразил Жак, привычно перекладывая тесак в ножнах, — среди них могут быть те, кто получал приказы от Валериуса напрямую. Если начнется бой, они могут ударить нам в спину.
— Именно, — Ричард обернулся, и в полумраке его глаза блеснули холодным янтарем. — Поэтому мы не будем их выгонять. Мы дадим им новую цель. Страх перед неизвестностью — вот лучший поводок. Барон будет думать, что я его простил, но на самом деле он будет у меня под надзором. А стража… я сам проверю каждого. Кольцо не лжет. Когда я буду проходить мимо них, оно отзовется, если в человеке гниль.