Хождение по психам. Психологическая сказка

Психологическая сказка о внутренних мытарствах

   Жила-была Невропондя. Или Нерво...? Неважно. Жила и жила себе. Очень  "псэхичная" была особа, надо признать. Психовала по разным поводам. Не по всем подряд, чего там, но достаточно часто. От этого не могла контачить с окружающими так, как представлялось правильным. Ей представлялось и обществу. Правила же поведения всякие существуют, чтобы личности не загрызли друг друга насмерть. Психи свои она, конечно, не одобряла, оттого они в ней усугублялись и ликовали. Сдерживание расшатывало нервную систему, потому что любая внутренняя эмоция, как все на свете сущности, на ограничения отвечает протестом. Вот, к примеру, на вас кандалы-оковы ни с того, ни с сего навесили, вы как на это посмотрите? В магазин за хлебушком как пойдете? Любимых, чем обнимите?
   Невропондя устала ссориться со всеми подряд по поводу и без повода. Ее точка зрения, казалась, никому не нужна, мир было не переделать, а самочувствие все более и более оставляло желать лучшего. Со временем ей даже стало казаться, что она не представляет из себя ничего путного, полезного и должна занимать как можно меньше места в этом мире. Короче говоря, начала впадать в депрессуху.
   Невропондя пошла к психологу. Это было сильное решение. Несколько лет она платила серьезному бородатому дядьке, основателю нового направления в психологии. Но воз был и ныне там. Потом выяснилось, что дядька, хоть и был умным чрезвычайно, но в терапии с Невропондей пошел не по тому пути. Так бывает. Нужно было начинать все сначала, только денег у бедняжки уже не осталось. Выходило, что она кормила наглую бородатую тварь просто так, по доброте душевной. Обидно, да?
   Получше ей, все же, стало. Чему-то он ее научил: помог кого-то там из детства простить и даже отпустить, а это, типа, неплохой результат, ну, а в целом: еще бы надо поработать... лет, эдак. ... платите только.
   Невропондя пребывала в полной растерянности. В суд на дядьку подавать бесполезно, денег и на это не было. Тупиковая ситуация.
   Она отправилась в поликлинику к бесплатному психотерапевту. Им оказалась экзальтированная тетка с кучей собственных комплексов, которые пыталась решить на их совместных сенсах. Невропондя тоже кое-что вынесла из теткиного самолечения. Психа меньше не стало, но теперь было хотя бы понимание, что большая часть специалистов данного профиля – такие же пациенты, как она, пришедшие в отросль во имя самоизлечения и помощи другим, если проблемы отчасти совпадут.
   Невропондя приняла новое сильное решение пойти учиться самой, чтобы вырасти до специалиста самого высокого уровня и стать у себя первым пациентом. (Она еще не знала, что если у психолога есть проблема, если ему плохо, он идет к другому психологу. Но до этого момента она, к счастью, не дожила. Не-не, не померла).
   Учителем оказался онлайн-гей – кандидат психологических наук и клинический психопат. Он красиво растопыривал пальцы, трагедийно взмахивал руками, путал родной язык с иностранным, не заморачиваясь, понимают ли его слушатели по другую сторону мониторов. Одной лекции бесплатного семинара Невропондюшке оказалось достаточно чтобы выдохнуть и послать гея в его любимую страну вместе с кандидатским званием и специфическими манерами.
   Выключив комп, она решила выйти на улицу за глотком свежего воздуха. Проходя по любимому скверу, увидела сгорбленную старуху, сосущую сухарь, сидящую на только что выкрашенной скамейке. Ее странное поведение и сосательные движения выдавали в ней вкус к жизни и отсутствие здравомыслия.
   Потрясенная Невропондя приблизилась к старушенции и осторожно спросила:
   – Хотите, я принесу вам кофе с булочкой? Здесь недалеко киоск есть. Там очень вкусный кофе делают. А вам лучше пока не вставать, чтобы ещё больше не измазаться в краске.
   – Не заморачивайся с булочкой, – молодым голосом ответила бабка. – Я ж не зря сухарь сосу. Это в кайф. И села не зря. Краска-то голубая, как небушко. Зад такой хочу. Голубой и многозначительный. Как будто перед Боженькой на облаке сижу. Чуешь, как это?
   – Чую, – выдохнула Невропондя.
   – А кофе можно. Кофе - он завсегда уровень жизни и впечатлений поднимает. Сможешь быстро, а то сухарь кончается?
   – Я мигом!
   Невропондя принесла два бумажных стаканчика и плюхнулась рядом. Зад заскользил по свежей краске, но она расставила ноги и уселась плотно, как бабка. Ей показалось важным оказаться на вымышленном облаке, потому что это было то самое сидячее место, которое она многие годы искала для своего неприкаянного беспокойства.
   Бабка хохотнула и чокнулась с ней стаканчиком:
   – Давай, детка, повышай уровень восприятия. Тебя как зовут-то?
   – Мария Семеновна я.
   – Ишь ты, какое имя старинное. И что ж ты, Мария Семеновна, столь жизнью разочарована, что на окрашенное села?
   – На облако захотелось, – Невропондя поерзала, чтобы перенести еще большую часть неба на юбку, которая до того пропиталась краской, что уже достала до тела.
   – Не боясь, лишнего не прилипнет, – кивнула старуха. – Возьмешь скока сможешь. И хорошо, что можешь. Сколько ни есть, все твое. И горе, и радость, и небесная синева. А вот ежели нет этого ничего, тогда, детка, все. Кирдык. Знаешь, что это?
   – Когда псих и все раздражает.
   – Нееет. Это, детка, когда раздражаться не на что. Пусто. Нет чувств никаких. А когда бесит, значит, есть и радость. Живые мы. Разве это твое раздражение меня кофе сейчас угостило?
   – Удивление, наверное. Сочувствие.
   – Ну вот. Уже черную красочку в себе подразбавила. Радость жизни осознать надо один разочек, и все как по маслу будет. Мозги счастье запоминают. От этого особые нейронные связи образуются. Выздоровление от психа невозможно и не нужно. Это особенности твоей нервной системы. Нельзя вылечиться от жизни и всего, что с нею связано. Важный этап на любом отрезке пути – проживание чувств, а не заключение их внутрь. Надо смеяться и плакать, если хочется, гневаться и страдать, не стесняясь, не боясь осуждения. И, главное, радоваться, не падать в омут навязчивых воспоминаний, которых давно нет. Это мертвые призраки. Их нельзя ни насытить, ни вылечить, потому что они исчезли сразу, как только закончилось событие, связанное с ними.
   Они долго сидели и болтали. А потом оказалось, что краска быстросохнущая, и пришлось со смехом отрываться, оставляя "на облаке" куски одежды.
   В простых вещах обнаружилось много счастья. Много. Оно называлось ЧУВСТВОВАТЬ ЖИЗНЬ.