О запретном джазе когда-то

 ЖИВАЯ РАДИОАНТЕННА.    

Это происходило в советские времена, когда джазовая музыка была под запретом, и тем, кто хотел слушать джазовую музыку, приходилось  ловить её своими допотопными приёмниками. Зарубежные радиостанции, которые её специально транслировали, в нашей стране глушили, но иногда случались "окна", когда, можно было её послушать, пусть даже сквозь радио шум. У меня был небольшой приёмник М-3 («Москвич» - 3), по которому в  позднее время можно было с грехом пополам иногда слушать джазовую музыку.

Я жил в  коммунальной квартире, и мог её слушать лишь на кухне, когда все её жители улягутся спать. Поставив там свой приёмник на подоконник, я втыкал в него провод в качестве антенны, и начинал искать по всей светящейся в приёмнике шкале эту музыку. Для увеличения  эффективной работы антенны, я брался свободной рукой за её другой конец.   Однажды, я, слушая музыку, решил увеличить ёмкость антенны, положив свободную руку на батарею отопления. Как только я прикоснулся к ней рукой , меня так сильно ударило  током, что я мгновенно отдёрнул её. Больше я не экспериментировал в этом направлении.

Ко мне иногда приходил в гости школьный приятель Миша Рабилизиров, который  составлял мне кампанию по прослушиванию на кухне джазовой музыки. Он уже был в курсе того, что я увеличиваю ёмкость антенны, держа рукой за свободный конец её провода. В тот раз я попросил его самому взяться за этот провод. Он согласился, и мы продолжали слушать найденную  в приёмнике музыку. Я решил поозорничать над  ним и эксперимента ради, незаметно для него положил левую руку на батарею, и обратившись к нему с каким-то вопросом, коснулся его другой руки. Что было! Он, выпучив глаза (и до этого момента выпуклые) с испугом посмотрел на меня и на мою руку, не понимая, что с ним произошло. А произошло то, что через нас обоих прошёл ток из приёмника в батарею. Я не стал повторять  этот эксперимент ещё раз, касаясь его руки, и признался ему , что решил проверить, будет ли то же самое и с двумя людьми – оказалось что да.

Больше я старался даже случайно не касаться рукой батареи, садясь на стул перед приёмником на кухонном подоконнике.   В те времена активного гонения на джазовую музыку – «сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст»  была популярной среди  молодёжи песня:

Ну что за чудная страна, вокруг родного Октября, природа – блин, природа – блин, природа! Но портят эту красоту, забот не знающие ту Неядцы – блин, подонки – блин, уроды! Трусы заморские на них, одна девчонка на троих, И шорты – блин, и шорты – блин, и шорты! Сегодня этот парень пьёт, а завтра планы продаёт, Своёва – блин, роднова – блин, завода! Сегодня этот парень, где? А завтра где, в Энкавэде. Свобода – блин, свобода – блин, свобода!


В нашем классе учился  Жене Филомафитский, и были  мы соседями : я жил на 6-ом, он на 5-ом  этаже дома 184 на Проспекте Мира. Мои окна выходили во внутренний двор, его на Проспект Мира. В школу мы ходили в разное время, он выходил раньше, и сразу шёл в школьный радиоузел, где была всевозможная радиоаппаратура, на которой он прослушивал новые модные музыкальные записи. После уроков он тоже шёл туда, и возвращался домой уже поздно. Женя был высокого роста, светловолосым и голубоглазым  парнем. Он всегда был в прекрасном расположении духа и очень смешлив.
Жили они вдвоём с матерью (фамилия Горская), которая души в нём не чаяла, и ни в чём не отказывала. Поэтому их небольшая однокомнатная квартирка была забита всевозможной современной для того времени радиоаппаратурой (которая по тем временам стоила очень дорого).У Жени был свой круг друзей, самыми постоянными были Попов Сева, также живший в нашем доме во втором подъезде .     У них были записи всех самых известных джазовых исполнителей. Впоследствии Сева Попов умудрился даже на выпускных экзаменах написал сочинение на вольную тему - «История джаза».
Женя  был очень общительным человеком, и поэтому в его маленькой комнатке всегда было очень тесно от гостей, которым он демонстрировал самые модные записи, его матушка в это время на кухне готовила для гостей чай. Гленн Миллер,Элвис Пресли, Билл Хэлли, Джерри Маллиган, Дейв Брубек, Битлы – малый перечень имевших у него их записей, и это было в советский период гонения на всех этих певцов и музыкантов.   В те времена Для большинства покупателей зарубежной музыкальной продукции были записи на «рёбрах»- рентгеновских снимках, которые нелегально продавались в подворотнях почти у каждого  музыкального магазина. Особенно бойко шла торговля ими в музыкальном магазине на Пушечной улице у ГУМ-а.
Качество их кустарной записи всегда желало много лучшего, но других вариантов не было.
Я  тоже бывал  в гостях у Жени, и видел, что у него записи были на хороших заграничных пластинках, которые разными путями попадали  в нашу страну, и продавались из-под полы очень дорого, но его мама денег для любимого сыночка не жалела. Она работала в Министерстве сельского хозяйства на хорошо оплачиваемой должности.
Как я уже упомянул, Женя всё своё свободное время проводил в школьной радиорубке, в которой был в последний год учёбы за главного,  и транслировал из неё внутрь здания и вне его рекомендуемую ГОРОНО музыку и объявления. Но однажды, это было уже после сдачи выпускных экзаменов, из своего открытого окна (был конец мая), которое выходило во внутренний двор нашего дома, граничащий через забор со школьным двором, я услышал громкую музыку, доносившуюся со стороны школы  Это Женя пустил на  внешнюю трансляцию Битлов.

Что тут было! Мой сосед пенсионер всполошился, стал кричать, что это безобразие (тогда был разрешён лишь джаз Утёсова) побежал к другому пенсионеру, и потом уже их несколько побежало к школе.  Через некоторое время запрещённая музыка прекратилась. Женьке здорово досталось от нашей директрисы, но выпускные экзамены уже были позади.
Женя был и большим шутником. Его соседкой была Лида Копылова, учившаяся с нами в одной школе, только на класс меньше. Красавицей она не была, но всегда в прекрасном расположении духа. Женя, когда с ней встречался на нашей лестничной площадке, всё время с ней шутил и балагурил. В то время на наших экранах шли фильмы "Три мушкетёра", где одну героиню перевёртывают кверху ногами, и трясут, держа за ноги, чтобы вытрясти из её декольте секретное письмо.

И вот наш Женя посмотрев этот фильм,при очередной встрече с Лидой учудил, хохоча, он обнял её, и умудрился  перевернуть её кверху ногами, и несколько раз потрясти, говоря при этом, ну где секретное письмо?. Лида совсем не ожидала этого от всегда культурного Жени , и  громко запротестовала от такого вольного действия с её телом. Он тут же аккуратно поставил её обратно на ноги и смеясь извинился за своё такое поведение. Лида,оправившись, как ни в чём не бывало, стала уже спокойно выговаривать ему за такое неожиданный фортель с его стороны. 

Увлекаясь музыкой, Женя не забывал посещать самые центральные кинотеатры города, где время от времени демонстрировались зарубежные фильмы. Помню, на него неизгладимое впечатление произвёл аргентинский фильм «Моя бедная и любимая мать», который он убедительно рекомендовал посмотреть своим друзьям и мне в том числе. Фильм оказался очень печальным. Особенно запомнились мне кадры, где старая понурая женщина медленно бредёт в клочках окружавшего её тумана в сопровождении  стаи послушных ей собак.

Беда свалились на прекрасную, маленькую  семью Филомафитских с неожиданной стороны. В то время, когда мы - его однокашники, готовились к экзаменам в разные институты, Женя попал в больницу. У него обнаружили опухоль мозга. Пролежав какое-то время там, он вернулся домой с головой обмотанной бинтами. Теперь он почти не выходил на улицу, и всё время проводил дома. Его по-прежнему навещали его лучшие друзья, и они вместе слушали свою любимую музыку. В таком состоянии он пробыл дома около года, его мать поседела с горя и сразу постарела на много лет. Его снова положили в больницу, откуда он уже не вышел.
Когда у нашего дома на нашем пути оказывалась Женина мать, и мы пытались поначалу тихо с  ней здороваться, она не отвечала и отворачивала свою голову в сторону. Она теперь не могла на нас смотреть: вот мы живы, а её любимого сыночка уже нет.
Однажды, я стоял недалеко от своего домашнего третьего подъезда с школьными друзьями, мы громко говорили о чём-то, тут в непосредственной близости от нас  сверху упал горшок с цветком и разбился на мелкие осколки. Мы сразу онемели, и быстро посмотрели верх. Как раз над нами быстро закрылась форточка одного из окон.  Тут мы сразу поняли, что это было окно покойного Жени. Ни слова, ни говоря, мы молча пошли прочь.
Видно Жениной матери было невыносимо из окна слушать весёлые голоса однокашников её покойного сына, и она решилась на такой отчаянный неблагоразумный шаг.
Я  вспомнил, какое сильное впечатление на Женю произвёл фильм «Моя бедная и любимая мать», как будто он уже тогда предвидел свою близкую смерть и одинокую горестную  жизнь своей матери, проводившей теперь всё своё свободное время на кладбище у его могилки.