Гроза, Летний сад

   Гроза в Питере явление не такое уж частое, больше мороси. Вялотекущий дождь, то слегка брызгает, то, прекратив раздражать своим присутствием, убегает вверх, в облака. Серое, на сером небе, неподвижно, безучастно к суете внизу, создаваемой загруженными явно всякими глупостями петербуржцами. Время от времени, серость проявляет себя. Хмурые облака, выбирая неподходящий момент, досаждают всем, бросаясь мелкими каплями осадков. Эти облака не стремятся быстро растратить всю накопленную влагу, действуют медленно, без энтузиазма, скорее нехотя, тем продлевая во времени свое существование.
   Наступает настоящая жара. Небо светлеет, становится ярко синим. В нём никаких серых облаков быть не может, только чисто белые. Сначала перистые, растянутые в длину, с рваными истончёнными краями, исчезающими на самых концах. Проходит несколько часов или к утру на следующий день, перистые облака переходят в кучевые, снизу плоские, а выше с вертикальным куполом. Ослепительно белые, контрастом к синему чётко выделяется их форма и объём. Они не закрывают небо полностью, каждое облако живёт отдельно.
   Ветер меняется. Лёгкий бриз, за счёт свежести, приносимой с Финского залива, облегчавший людям страдания от жары, разгоняясь, превращается в крайне неприятный, обжигающий порывами питерского летнего холода. Усиливаясь дальше, ветер отправляет чаек парить, набирать высоту совсем без взмаха крыльев. Заставляет с тревогой всматриваться в даль, искать там пока только нарождающийся сумрак.   
   Сбившуюся в сплошное месиво и полностью закрывшую землю от солнца чёрную тучу, молния разрывает яркой вспышкой. Секунда. Ещё. Удар! Гром! Не просто оглушает, по телу чувствительно бьёт звуковой волной. Голова непроизвольно вжимается в плечи. Одновременно с затуханием эха, без прелюдий, резко — ливень, сверху вниз сразу всей силой. Ещё гром, этот чуть тише, он вязнет в стене дождя. И теперь без неожиданностей, теперь ты его ждешь, поэтому легче.    
Чудесно! Ты встретил грозу на центральной алее Летнего сада, у Царицына фонтана на Царицынской площадке, к слову, названного в честь Екатерины I. Взором сквозь фонтан и открытые ворота ограды сада — там за Невой, молния снова пробивает брешь во тьме. Отблески вспышки отражаются на мраморе статуй: слепом старце, опирающимся на алтарь, с книгой судеб в руке — аллегории «Рока», на богине судьбы и возмездия Немезиде, удерживающей римские карательные символы: «ликторские фасции» — розги и секиру.
    Вода с неба распугала гуляющих. Ещё бы, они не запаслись большими, под стать возникшей напасти, зонтами. Им спасаться — только убегать. Бегут, то семенящими шагами, то широкими прыжками, поднимают над головой пластиковое пакеты или книги – журналы. Выискивая на пути сухое пятно. То есть высматривают явный признак наличия дерева с кроной, достаточно плотной, способной надёжно прикрыть хотя бы небольшой клочок земли. Другие в попытках успеть спрятаться под крышей в кафе. Вполне реально, если оказались от кафе не так далеко и правильная мысль пришла вовремя. Кто никак не смог избавиться от промокания в самом Летнем саду, стоически принимают необходимость покинуть его пределы. Их старания — поскорее добраться до места, где согреться и обсохнуть.
   С улыбкой, под широким куполом своего зонта, пройти немного в сторону от Дворцовой аллеи, на Школьную, выйти к фонтану Коронному. Бьющие вверх и дугой падающие в чашу струи, с одной центральной, что строго вверх, — вместе формируют вид короны, по которой фонтан и получил своё имя. Усиливают торжественность фонтана золоченые маскароны. Изначально парадный вход в Летний сад был с Марсова поля, Коронный с первых шагов определял настроение всей предстоящей прогулки. 
Через Шкиперскую аллею вернуться на Центральную, на Шкиперскую площадку, к сложному многоугольнику Гербового фонтана. Именно здесь Пётр I, упрощая момент, представлялся всего лишь шкипером. С ближними своими играл в шахматы и курил трубку. Поэтому и Шкиперская площадка.
   В замечательный день с дождём, никто спинами не заслоняет виды на фонтаны: Восьмигранный, Пирамиду, фонтан-статую Нереиду, на мраморные скульптуры Летнего сада. Пусть статуи не подлинники, подлинники для сохранности перенесены в Михайловский замок, но абсолютно точные копии. Мраморные скульптуры в саду — прелестные в своей эстетике и несущие смыслы. Правда, всё-таки, подлинники в Летнем присутствуют — группа «Мир и Победа» работы Пьетро Баратта создавшего аллегорию «Ништадтского мира».
   В грозу мраморные скульптуры Летнего сада создают потрясающий эффект, они сами становятся источником света. Над головой туча, та, черная, закрывшая унылое, без любых признаков солнца, небо. Нет, справедливости ради, где-то ближе к горизонту солнечные лучи уже начинают побеждать тьму, давая надежду об окончании ненастья когда-нибудь. Но тот просвет усугубляет восприятия нахождения всего остального во мраке здесь. От чего деревья и кустарники провалились в оттенки исключительно темно зелёные, кажутся потерявшими цвет радости. Оказавшийся вокруг невзрачный фон, делает видимым собственное сияние мрамора. При слепящем солнце, он — обыкновенно белый. Сейчас, в грозу, мраморные фигуры излучают свет.
   Скульптуры Летнего сада разговариваю со своим зрителем языком аллегорий. Понимание воплощенной художественной идеи возможно через познание античной истории, мифологии и символизма. Если нет, то остаётся простое созерцание, чистое наслаждение: совершенством форм, изяществом линий, воздушности созданных в камне образов. Скульптуры Аполлона, Минервы, богини утренней зари Авроры, которая вместе со статуями «Полдень», «Закат» и «Ночь» — «Круговорот суток». Скульптурные группы «Сатир и вакханка», «Похищение сабинянки», статуи «Сивилла Ливийская» и «Сивилла Европейская», бюсты «Женщина в панцире» (Амазонка) и «Траян», статуя «Нимфа Летнего сада». Много других статуй и бюстов.
  Каприев пруд. Даже в такой сильный дождь, пара лебедей рядом, всегда вместе. Грациозно плывут, с презрением к непогоде, покрывая нежностью друг друга.