Сказка. Бал увядших георгин

На самом краю маленького города, где черепичные крыши по вечерам становились медными от закатного солнца, стоял старый дом с зелёными ставнями. Дом принадлежал госпоже Элеоноре — одинокой женщине, которая умела выращивать цветы, но совершенно разучилась улыбаться.

За домом раскинулся её сад. Весной там звенели белые колокольчики, летом благоухали розы, а осенью наступало царство георгин.

Каких только георгин не было у госпожи Элеоноры! Алые, как огонь в камине; лиловые, словно вечернее небо; белые, точно кружевные воротники; жёлтые, как золотые пуговицы на мундире. Одни склоняли тяжёлые головы с томной задумчивостью, другие глядели весело и дерзко, третьи словно хранили важную тайну.

Ухаживал за садом мальчик по имени Мартин — сын городского часовщика. Он приходил по вечерам с маленькой медной лейкой, на которой были выгравированы солнце и полумесяц. Эту лейку подарила ему мать перед смертью.

— Поливай цветы бережно, — говорила она. — Они помнят каждую добрую руку.

Мартин верил этим словам. Поэтому он никогда не срывал цветов без нужды и разговаривал с ними, хотя госпожа Элеонора посмеивалась:

— Георгины не слышат тебя, мальчик.

— Может быть, они просто не отвечают при людях, — возражал Мартин.

Однажды вечером солнце висело так низко, что сад казался залитым красным вином. Мартин шёл между клумбами, и георгины тихо качались ему навстречу. В тот час они были похожи не на цветы, а на нарядных дам, собравшихся на бал.

Одна георгина, тёмно-алая, напоминала гордую королеву. Другая, нежно-розовая, улыбалась так робко, будто впервые надела бальное платье. Третья, золотая, казалась весёлой принцессой, готовой рассмеяться над любой шуткой. А чёрно-бордовая красавица смотрела из-под бархатных лепестков мрачно и загадочно.

В самом центре сада росла белая георгина. Госпожа Элеонора называла её Звездой, потому что каждый её лепесток сиял в сумерках.

Когда Мартин подошёл к ней, ему послышался тонкий голос:

— Сегодня ночью будет бал.

Мальчик оглянулся. В саду никого не было.

— Кто сказал это?

— Я, — ответила белая георгина. — Только не удивляйся слишком громко. Цветы боятся человеческого удивления.

Мартин опустился перед ней на колени.

— Разве цветы устраивают балы?

— Конечно. Люди танцуют, чтобы забыть о времени, а цветы — потому что слишком хорошо его помнят.

— Можно мне увидеть ваш бал?

Белая георгина задрожала.

— Можно, если ты не заснёшь до полуночи. Но помни: это будет наш последний бал.

— Почему последний?

— Сегодня к городу приближается Северный Принц.

Мартин знал о нём из старых сказок. Северный Принц ехал в серебряных санях, запряжённых белыми волками. Его плащ был соткан из тумана, а корона вырезана из прозрачного льда. Где он проезжал, там замерзали лужи, листья становились хрупкими, а цветы склоняли головы.

— Я не пущу его в сад! — воскликнул Мартин.

Георгина печально улыбнулась:

— Никто не может остановить зиму.

— Тогда я укрою вас одеялами, разведу костры, попрошу часовщика задержать часы!

— Часы можно остановить, — сказала Звезда, — но время всё равно идёт дальше.

В эту минуту из дома донёсся голос госпожи Элеоноры:

— Мартин! Уже поздно!

Мальчик ушёл, но ночью выбрался из своей комнаты, взял медную лейку и вернулся в сад.

На башне пробило двенадцать.

И тогда произошло чудо.

Луна опустила в сад серебряный луч, словно лестницу. По этому лучу сбежали крошечные музыканты в зелёных камзолах. Один нёс скрипку из ореховой скорлупки, другой — флейту из сухого тростника, третий катил барабан, сделанный из пустой маковой коробочки.

Георгины зашелестели, вытянулись и превратились в прекрасных дам. Их платья были пышными, многослойными, сотканными из лепестков. На шеях блестели капли росы, а вместо вееров они держали осенние листья.

Белая георгина стала юной принцессой с серебряными волосами.

— Добро пожаловать на наш последний бал, Мартин, — сказала она.

Зазвучала музыка.

Цветочные дамы закружились между клумбами. Алые танцевали пылко, жёлтые — ве

село, розовые — застенчиво. Тёмные георгины двигались медленно, будто знали тайны, о которых не решались рассказать даже луне.

Мартину казалось, что их мечтам не будет конца.

Но внезапно музыка оборвалась.

На садовую калитку легла тонкая ледяная рука.

Вошёл Северный Принц.

Он был прекрасен и страшен. Его волосы блестели инеем, на плечах лежал плащ из снежной пыли, а в руке он держал хрустальный жезл. За ним бесшумно ступали два белых волка.

— Бал окончен, — произнёс Принц.

— Нет! — Мартин выбежал вперёд. — Подожди хотя бы до утра!

— Утро уже принадлежит мне.

— Тогда возьми что-нибудь взамен! Мою лейку, мои башмаки, все игрушки!

Северный Принц холодно улыбнулся:

— Что мне твои игрушки? Я собираю краски. Зелень превращаю в серебро, синеву воды — в стекло, а огненные цветы — в побелевшие тени.

Он поднял жезл, и на лепестках появился иней.

Музыканты спрятались под листьями. Цветочные дамы задрожали. Их прекрасные платья начали тускнеть.

— Остановись! — крикнул Мартин и заслонил собой белую принцессу.

— Почему ты защищаешь их? — спросил Северный Принц. — Завтра они всё равно увянут. Через несколько дней о них забудут.

— Я не забуду.

— Люди всегда так говорят.

Тогда белая принцесса положила руку Мартину на плечо:

— Не спорь с ним. Он исполняет свой долг.

— Но это несправедливо!

— Разве осень обещала нам вечность? Она подарила нам солнце, тишину, ветер и сегодняшний бал. Разве этого мало?

Мартин почувствовал, как на его щеке растаяла снежинка.

— Я хочу, чтобы вы жили.

— Тогда сохрани не наши лепестки, а нашу тайну.

— Какую?

Принцесса сняла с шеи ожерелье из росинок. Среди них висело одно крошечное семечко.

— Весна начинается не тогда, когда тает снег, — прошептала она. — Она начинается тогда, когда кто-то решается посадить семя.

Мартин взял семечко.

Северный Принц ударил хрустальным жезлом о землю.

Раздался звон, будто разбилось зеркало. Сад мгновенно покрылся инеем. Цветочные дамы замерли, вновь став георгинами. Их бархатные лепестки потемнели и склонились. Белая принцесса последней посмотрела на Мартина — и её сияющее платье стало холодным увядшим венчиком.

Утром госпожа Элеонора нашла мальчика в саду. Он сидел среди опалённых морозом цветов и сжимал в руке семечко.

— Бедные георгины, — сказала она. — Вчера они были так прекрасны, а сегодня всё погибло. Какая жестокость!

Мартин хотел согласиться, хотел пожаловаться на мороз и Северного Принца, но вдруг увидел, как утреннее солнце зажгло иней на увядших лепестках. Каждая георгина сверкала, словно была украшена бриллиантами.

И от клумб повеяло прежним таинственным очарованием.

— Нет, — тихо ответил он. — Они не погибли. Они просто закончили свой бал.

Госпожа Элеонора посмотрела на мальчика и неожиданно улыбнулась. Впервые за много лет.

Они собрали семена георгин и спрятали их в маленькие бумажные пакетики. На каждом Мартин написал имя: «Весёлая принцесса», «Бархатная королева», «Задумчивая дама», «Красная танцовщица».

А единственное семечко белой георгины он посадил в глиняный горшок и поставил на окно часовой мастерской.

Всю зиму за стеклом гуляли метели. Северный Принц рисовал на окнах ледяные дворцы, белых волков и серебряные сани. Иногда Мартину казалось, что среди морозных узоров появляется лицо белой принцессы.

Весной из земли показался зелёный росток.

Он был ещё слабым, но держался прямо и упрямо тянулся к солнцу.

А когда наступило лето, распустилась белая георгина — ещё прекраснее прежней. На одном из её лепестков каждое утро появлялась круглая капля росы, похожая на маленькое хрустальное ожерелье.

Госпожа Элеонора снова наполнила сад цветами. Мартин вырос и стал садовником, о котором говорили, что он умеет возвращать растениям надежду.

Но сам он знал: надежду нельзя вернуть, потому что она никуда не уходит. Даже зимой она спит в маленьком семени, ожидая добрых рук.

И с тех пор, когда первый мороз опалял георгины, Мартин не роптал.

Он снимал шапку, кланялся увядшим цветам и говорил:

— Благодарю вас за бал. До следующей весны.