Сказка. Тильда и Воздушный город

На самом краю старого города, там, где черепичные крыши спускались к тёмной реке, стоял маленький дом часовщика. Дом был такой узкий, что ветер, пробегая по улице, всякий раз удивлялся:

— Как же ты не падаешь?

А дом поскрипывал ставнями и отвечал:

— Меня держат часы. Пока они идут, всё остаётся на своих местах.

В этом доме жил старый мастер Корнелиус и его внучка Тильда. Корнелиус умел чинить любые часы: карманные, башенные, музыкальные и даже те, которые показывали не время, а человеческое настроение. Последние, впрочем, всегда спешили по утрам и безнадёжно отставали в дождливые дни.

У Тильды была своя тайна. Каждый вечер она поднималась на чердак, распахивала круглое окно и смотрела туда, где догорала заря.

Однажды облака вытянулись над горизонтом причудливым хором. Одни походили на белые стены, другие — на кровли, третьи сияли, словно золотые купола. И вот среди розового неба возник целый город — воздушный, прекрасный и до боли знакомый.

Там была городская башня с часами. Там темнел мост через реку. Там стоял даже их узкий дом, только крыша его была серебряной, а окна светились, словно звёзды.

— Дедушка! — позвала Тильда. — Иди скорее! Наш город поднялся в небо!

Корнелиус долго смотрел в окно, а затем снял очки и протёр их краем фартука.

— Это не наш город, — тихо сказал он. — Это город Несбывшегося.

— Почему же он кажется таким знакомым?

— Потому что там живёт всё, о чём люди мечтали, но на что не решились.

Воздушный город медленно плыл на север. И вдруг на самой высокой башне появилась тонкая фигура в длинном плаще. Незнакомец поднял руку и поманил Тильду за собой.

В тот же миг из старого шкафа донёсся негромкий стук.

Тук. Тук-тук. Тук.

Корнелиус побледнел.

— Дедушка, что там?

— Ничего, что следовало бы будить.

Но дверца шкафа распахнулась сама. Из темноты выпорхнула механическая ласточка. Она была сделана из почерневшего серебра, вместо глаз у неё сверкали два сапфира, а в груди мерно тикало крошечное часовое сердце.

Ласточка села Тильде на плечо и заговорила тонким металлическим голосом:

— Город зовёт ту, которая ещё умеет его видеть.

На лапке птицы висел золотой ключ.

— Что он открывает? — спросила Тильда.

— Дверь между «хочу» и «могу», — ответила ласточка.

— Не слушай её! — воскликнул Корнелиус. — Этот ключ достался мне много лет назад. Город Несбывшегося позвал и меня. Я мечтал стать музыкантом, но побоялся оставить часовую мастерскую. С тех пор он приходит за каждой мечтой, от которой я отказался.

— А кто стоял на башне?

Старик опустил глаза.

— Северный Магистр. Он собирает несбывшиеся желания и превращает их в облака. Чем больше люди боятся жить, тем прекраснее становится его город.

Тем временем воздушные башни уже приближались к краю неба. Фигура в плаще снова поманила Тильду.

— Если город уйдёт, — сказала механическая ласточка, — он вернётся лишь через сто лет.

Тильда взяла золотой ключ.

— У меня нет крыльев. Как же я полечу?

— Крылья есть не у того, кто умеет летать, — ответила птица, — а у того, кто решился покинуть землю.

На чердаке они нашли связку старых нот, два обломка зонтика и рулон голубой бумаги. Корнелиус ворчал, что из подобных вещей нельзя сделать ничего путного, но руки его уже привычно работали. Он соединил спицы серебряной проволокой, натянул бумагу и прикрепил к ней часовые пружины.

Получились крылья — немного кривые, шуршащие и совершенно ненадёжные.

— Хорошие вещи редко выглядят надёжными в самом начале, — заметила механическая ласточка.

Тильда надела крылья. Старик вложил ей в ладонь маленький компас.

Вместо сторон света на нём были написаны четыре слова:

Страх. Долг. Надежда. Сердце.

— Стрелка всегда указывает на то, что сильнее в тебе сейчас, — сказал Корнелиус. — Не позволяй ей слишком долго смотреть на Страх.

Тильда шагнула на крышу. Под нею спал город: улицы казались чёрными лентами, фонари — золотыми бусинами, а река лежала неподвижно, будто огромное тёмное зеркало.

Она разбежалась и прыгнула.

Сначала крылья захлопали совершенно беспомощно. Тильда падала, крыши стремительно приближались, а стрелка компаса металась между Страхом и Сердцем. Но тут механическая ласточка крикнула:

— Не думай о земле! Смотри туда, где хочешь оказаться!

Тильда подняла глаза на розовое небо. Бумажные крылья наполнились ветром, и девочка полетела.

Она догнала облачный город у самой границы ночи.

Золотой ключ открыл невидимую дверь, и Тильда ступила на белую улицу. Мостовая под ногами была мягкой, как первый снег. В окнах стояли забытые игрушки, ненаписанные книги, недостроенные корабли и музыкальные инструменты, к которым никто никогда не прикоснулся.

По площади шёл деревянный солдат без шпаги.

— Где твоё оружие? — спросила Тильда.

— Я хотел защищать слабых, — ответил он, — но мой хозяин решил, что смелость приносит слишком много неприятностей.

У фонтана сидела фарфоровая девочка в короне.

— Ты принцесса? — спросила Тильда.

— Нет. Я — несказанное признание в любви. Меня так и не произнесли, поэтому я постепенно превращаюсь в фарфор.

Чем дальше шла Тильда, тем тише тикало сердце механической ласточки.

Наконец они поднялись на главную башню. Там их ждал Северный Магистр.

Его плащ был соткан из тумана, волосы напоминали иней, а лицо менялось каждую минуту. То оно становилось молодым, то старым, то вдруг делалось похожим на лицо самого Корнелиуса.

Вокруг Магистра висели тысячи стеклянных колокольчиков. В каждом мерцала чья-то мечта.

— Добро пожаловать, Тильда, — произнёс он. — Я приготовил для тебя место. Ты сможешь жить здесь вечно. У тебя будет прекрасный дом, серебряная крыша и любые крылья, какие пожелаешь.

— А что я должна отдать взамен?

— Совсем немного. Своё желание вернуться.

Магистр протянул ей хрустальный колокольчик. Внутри него Тильда увидела себя взрослой. Она стояла на сцене в сияющем платье и играла на скрипке. Огромный зал слушал её, затаив дыхание.

Это была её самая тайная мечта, о которой она не рассказывала даже дедушке.

— Здесь она уже сбылась, — сказал Магистр. — Тебе не придётся трудиться, ошибаться или бояться. Достаточно остаться.

Тильда почти протянула руку к колокольчику.

Компас в её кармане задрожал. Стрелка медленно повернулась к слову Страх.

И тогда механическая ласточка прошептала:

— Мечта, которую тебе дарят готовой, может оказаться красивой клеткой.

— Но на земле я, возможно, никогда не стану музыкантом, — сказала Тильда.

— Возможно, — согласилась птица. — В этом и заключается цена настоящей мечты.

Тильда посмотрела вокруг. Воздушный город был прекрасен, но в нём не росли деревья, не старели люди и никогда не наступало утро. Здесь всё было завершено прежде, чем успевало начаться.

— Я не останусь, — сказала она.

Лицо Северного Магистра потемнело.

— Тогда зачем ты пришла?

— Чтобы забрать то, что принадлежит моему дедушке.

Она заметила среди колокольчиков один маленький, почти неприметный. В нём звучала мелодия — робкая, прерывающаяся, но необыкновенно тёплая.

— Это его музыка, — сказала Тильда.

— Он сам от неё отказался.

— От мечты можно отказаться из страха. Но страх — плохой хозяин.

Тильда вставила золотой ключ в замочек колокольчика.

Раздался чистый звон.

В ту же секунду все колокольчики ответили ему. Тысячи несбывшихся желаний вырвались наружу. Ненаписанные книги рассыпались белыми птицами. Недостроенные корабли подняли паруса. Фарфоровая девочка ожила и произнесла слова, которые столько лет хранила. Деревянный солдат нашёл свою шпагу.

Воздушный город содрогнулся.

— Что ты наделала! — закричал Магистр. — Без человеческого страха мои стены исчезнут!

— Тогда построй себе дом из чего-нибудь другого, — ответила Тильда. — Например, из надежды.

Но Северный Магистр не умел строить из надежды.

Золотые купола превратились в солнечные лучи. Белые стены растаяли. Розовые мосты рассыпались дождём. Сам Магистр сделался маленьким облачком, которое северный ветер унёс за горизонт.

Тильда начала падать.

Её бумажные крылья размокли, часовые пружины лопнули. Механическая ласточка подлетел

а к ней, но её крошечное сердце тикало всё медленнее.

— Я слишком тяжёлая! — крикнула Тильда. — Ты не удержишь меня!

— Я и не должна, — ответила птица. — Я должна лишь напомнить тебе, куда смотреть.

Девочка прижала к груди освобождённую мелодию и посмотрела вниз.

На крыше узкого дома стоял Корнелиус. В руках он держал старую скрипку, которой не касался сорок лет. Старик поднял смычок и заиграл.

Мелодия взлетела над городом. Она стала невидимой лестницей, и каждый звук подхватывал Тильду, не давая ей упасть. Девочка опускалась всё ниже и наконец очутилась прямо в дедушкиных объятиях.

В ту же минуту механическая ласточка села на подоконник. Её сапфировые глаза погасли, а часовое сердце остановилось.

— Она умерла? — прошептала Тильда.

— Механические птицы не умирают, — ответил Корнелиус. — Они просто ждут, когда кто-нибудь снова заведёт их надеждой.

На следующее утро старик достал инструменты. Однако золотой ключ больше не подходил к ласточкиному сердцу. Тогда Тильда сыграла на скрипке первую ноту дедушкиной мелодии.

Серебряная птица открыла глаза.

— Север или юг? — спросила она.

— Пока никуда, — улыбнулась Тильда. — Сначала мне нужно научиться играть.

Прошли годы. Корнелиус давал внучке уроки, а потом и сам начал выступать на городской площади. Играл он не всегда без ошибок, зато часы в окрестных домах во время его музыки переставали спешить.

Говорят, Тильда действительно стала знаменитой скрипачкой. Но важнее было другое: всякий раз, когда кто-нибудь в городе отказывался от мечты только потому, что боялся неудачи, к его окну прилетала серебряная ласточка.

На её лапке висел золотой ключ, а в груди тикало маленькое сердце.

И если человек решался открыть окно, он слышал:

— У тебя нет крыльев? Это ещё ничего не значит. Скажи лучше: куда ты хочешь лететь?

А по вечерам над тёмной, уснувшей землёй всё так же возникали белые стены, кровли и золотые купола. Но теперь облачный город не звал людей навсегда остаться среди несбывшегося.

Он лишь напоминал им, что между мечтой и небом всегда лежит один-единственный шаг.

И сделать его нужно на земле.