Это моя душа

Утром Бельчонок решил заняться серьёзным делом.
Настолько серьёзным, что после пробуждения даже не стал долго рассматривать свой хвост.
Только быстро пригладил шерстку, потянулся и заглянул в кладовую.
Орешков оставалось немного.
Не то чтобы совсем мало.
Но Бельчонок вдруг подумал о маме.
Каждый день она заботилась о нём, собирала припасы, устраивала постель, поправляла веточки возле дупла и отвечала на такое количество вопросов, что на это, наверное, тоже уходило немало сил.
А что, если сегодня помочь ей?
Мысль оказалась удивительно приятной.
— Вот обрадуется мама! — сказал Бельчонок и сразу отправился за орешками.
На Святой Горке для белок были устроены маленькие деревянные домики. Иногда в них находилось что-нибудь вкусное.
Бельчонок перебегал от одного домика к другому, выбирал хорошие орешки и старательно относил их в кладовую уютного дупла.
Один орешек.
Второй.
Третий.
Некоторые были такими большими, что приходилось нести их обеими лапками.
Но Бельчонок не жаловался.
— Вот обрадуется мама! — повторял он каждый раз.
И с каждым орешком внутри него становилось всё теплее.
Сначала Бельчонок решил, что просто устал и разогрелся.
Но нет.
Это было другое тепло.
Лёгкое.
Тихое.
Нежное.
Будто его маленькое сердечко улыбалось.
Бельчонок остановился и прислушался к себе.
Сердце стучало как обычно:
тук-тук, тук-тук.
А что-то всё равно улыбалось.
— Странно, — сказал он.
Раньше такого не случалось.
Конечно, Бельчонок много раз радовался.
Когда находил большой орех.
Когда удачно перепрыгивал с ветки на ветку.
Когда люди внизу замечали его и восхищённо говорили:
— Какая хорошенькая белочка!
Но сейчас он радовался не потому, что что-то получил.
Он радовался тому, что мама обрадуется.
Это было совсем новое чувство.
Бельчонку оно нравилось.
Но разбираться с ним сейчас было некогда.
— Сначала закончу дело, — решил он. — Потом поговорю с Камнем.
Камень-молчальник точно всё поймёт.
И не станет добавлять ещё десять вопросов.
От одной этой мысли что-то внутри снова улыбнулось.

День обещал быть прекрасным.
После дождя воздух был чистым.
На траве блестели капли.
Цветы раскрывались навстречу солнцу.
Косули спокойно гуляли по Святой Горке, присматривая за тишиной и порядком.
Маленький Зайка, который иногда приходил сюда в гости, прятался среди кустов и осторожно выглядывал на лужайку.
Всё шло своим чередом.
И вдруг над деревьями раздалось громкое:
— Кар-р-р!
На Святую Горку прилетел Ворон.
Большой.
Чёрный.
Незнакомый.
Бельчонок сразу понял, что здесь он не живёт.
Местные птицы знали правила Святой Горки.
Они не тревожили косуль.
Не разбрасывали траву.
Не пугали маленьких зверей.
А этот Ворон вёл себя так, будто был здесь хозяином.
Он важно прошёлся по дорожке.
Склевал несколько ягод.
Потом большим клювом выдернул пучок травы и бросил его в сторону.
— Кар-р-р!
Косули насторожились.
Одна отступила ближе к деревьям.
Ворон расправил крылья и угрожающе каркнул прямо на неё.
Что-то, ещё недавно улыбавшееся внутри Бельчонка, вдруг сжалось.
Словно зажмурилось и не захотело этого видеть.
Бельчонок встряхнул головой.
Поправил хвост.
Но неприятное чувство не исчезло.
Он сидел на ветке Дуба-столпника и наблюдал.
Ворон не собирался улетать.
Он продолжал хозяйничать на прекрасной лужайке.
Разбрасывал траву.
Клевал ягоды.
Громко каркал.
Потом заметил Зайку.
Зайка замер.
Ворон прыгнул в его сторону.
— Кар-р-р!
Зайка метнулся за куст.
Бельчонок испугался.
Очень.
Его глазки-смородинки стали круглыми.
Но ещё сильнее испугалось то, что находилось внутри.
То самое, которое утром улыбалось.
Теперь оно словно дрожало.
— Улетай отсюда! — крикнул Бельчонок.
Но Ворон даже не посмотрел на него.
Он взмахнул крыльями и полетел к древнему Камню.
Камень-молчальник, как всегда, лежал возле старого Дуба и грелся под солнцем.
Ворон уселся прямо на него.
Сначала переступил с лапы на лапу.
Потом наклонился.
И ударил Камень большим крепким клювом.
Тук!
Бельчонок замер.
Тук!
Ещё раз.
Тук!
Ворон начал клевать мох, покрывавший Камень, вырывая маленькие зелёные кусочки и разбрасывая их вокруг.
Этого Бельчонок стерпеть уже не мог.
Это был его друг.
Верный.
Проверенный.
Камень каждый день слушал его.
Принимал с грязными лапками.
Никогда не осуждал.
Хранил все тайны.
Согревал.
А теперь этот чёрный разбойник причинял ему боль.
Бельчонок оглянулся.
Кого позвать?
Косули были испуганы.
Зайка прятался.
Голубей поблизости не было.
Мама далеко.
Что же делать?
И вдруг в его голове промелькнула мысль:
Мама говорила, что Боженька везде.
Бельчонок Его пока не нашёл.
Не увидел.
Но если Он действительно рядом…
Можно попросить Его о помощи.
Только как?
Бельчонок не знал молитв.
Не знал нужных слов.
Он вообще не успел ничего придумать.
Просто где-то внутри него самого вдруг прозвучало:
«Боженька, помоги! Защити нас от этого злого Ворона!»
Бельчонок не произнёс это вслух.
Губы не шевельнулись.
Но слова были сказаны.
Очень сильно.
Очень ясно.
Не голосом.
Сердцем?
Или чем-то другим?
Разбираться было некогда.
В этот миг над Святой Горкой налетел ветер.
Зашумела листва Дуба-столпника.
Его огромные ветви качнулись.
Одна старая сухая ветка с треском отломилась и упала прямо рядом с Вороном, задев его крыло.
— Кар-р-р!
Ворон от неожиданности подпрыгнул.
Вокруг зашумели листья.
Ветка покатилась по земле.
Чёрный разбойник испуганно захлопал крыльями, взлетел и, не оглядываясь, скрылся за деревьями.
На Святой Горке стало тихо.
Совсем тихо.
Зайка осторожно выглянул из-за куста.
Косули снова подняли головы.
А Бельчонок уже мчался к Камню.

— Камень! — позвал он, хотя знал, что тот не ответит.
Бельчонок забрался на его тёплый бок и стал осматривать повреждённое место.
Ворон вырвал несколько кусочков мха.
Они лежали рядом.
— Потерпи, друг. Сейчас всё поправлю.
Бельчонок начал осторожно собирать мох.
Один кусочек положил на прежнее место.
Потом второй.
Прижал лапкой.
Разгладил.
— Ну вот. Почти как было.
К Камню робко подошёл Зайка.
— У меня душа в пятки ушла, когда я всё это увидел, — сказал он.
Бельчонок обернулся.
— Как ушла?
— В пятки.
— Так ты сбегай и верни её!
Зайка моргнул.
— Кого?
— Душу! Раз она ушла.
— Она сама вернётся.
— Ты уверен?
Зайка задумался.
— Кажется.
Бельчонок покачал головой.
— Ладно. Ты пока сходи проверь, а я побуду здесь.
Зайка послушно отошёл в сторону.
Видимо, проверять пятки.
Бельчонок снова занялся Камнем.
Он гладил лапкой то место, куда ударял Ворон.
— Такой был хороший день, — рассказывал он. — Я собирал орешки для мамы. И у меня внутри всё время была улыбка. Представляешь?
Камень молчал.
— Я знаю, что представляешь.
Бельчонок осторожно поправил мох.
— А потом прилетел этот хулиган.
Он помолчал.
— И то, что улыбалось внутри, вдруг сжалось. Как будто зажмурилось.
Тишина.
— Не мои глазки-смородинки. Другие.
Камень слушал.
— Я очень испугался.
Бельчонок немного подумал и честно добавил:
— Очень-очень.
Он лёг на повреждённое место и накрыл его своей маленькой пушистой грудкой.
— Так теплее?
Камень грел его в ответ.
Заходящее солнце золотило деревья.
Тепло медленно проникало в лапки Бельчонка, в его животик, в грудь — прямо туда, где утром что-то улыбалось, потом испугалось, а теперь успокаивалось.
Некоторое время они молчали вместе.
Потом Бельчонок приподнял голову.
— Знаешь…
Камень молчал.
— Я просил Боженьку помочь.
Тишина.
— Не вслух.
Бельчонок коснулся лапкой своей груди.
— Здесь.
Он снова задумался.
— Или не здесь… Но точно во мне.
Камень был тёплым.
— И Он услышал.
Бельчонок посмотрел на ветку, лежавшую неподалёку.
— Я не видел, как Боженька это сделал. Но почувствовал очень ясно. Так же ясно, как чувствую сейчас тебя.
Он погладил Камень.
— Это ветка Дуба-столпника. Завтра схожу к нему и спрошу, как они с Боженькой так быстро поняли, что делать.
Камень, конечно, ничего не ответил.
Бельчонок прислушался к его теплу.
— Тебе уже лучше?
Тишина.
— Я понял.
Он ещё раз поправил мох, слез с Камня и погладил его на прощание.
— До завтра. Никуда не уходи.
Камень остался лежать на своём месте.
Как и всегда.

Дома Бельчонка ждала мама.
Кладовая была полна орешков.
Мама улыбалась.
— Это всё ты?
Бельчонок распушил хвост.
Сначала ему очень захотелось рассказать, сколько раз он сбегал, какие тяжёлые орешки переносил и как замечательно всё устроил.
Но потом он вспомнил Камень.
— Я хотел тебе помочь, — просто сказал он.
Мама обняла его.
— Спасибо, мой хороший.
Внутри снова появилась та самая улыбка.
Теперь Бельчонок уже знал: она связана не с орешками.
Он сел рядом с мамой.
— А как прошёл твой день?
Мама немного удивилась, но ответила:
— Хорошо. Особенно теперь.
Бельчонок прижался к ней и рассказал обо всём.
О Вороне.
О Зайке.
О Камне.
О ветке Дуба.
О том, как утром внутри него что-то улыбалось, потом сжалось, испугалось, зажмурилось, пожалело Камень и попросило Боженьку помочь.
Мама слушала внимательно.
Когда Бельчонок закончил, она погладила его по голове.
— Теперь ты знаешь, что это было.
— Что?
— Твоя душа.
Бельчонок застыл.
— Вот это всё?
— Всё.
— Она улыбалась?
— Радовалась.
— А потом сжалась?
— Ей стало больно от того, что кто-то обижал других.
— Она испугалась?
— Да.
— Пожалела Камень?
— Да.
— И Боженьку попросила?
— Да. Это была молитва.
Бельчонок округлил глазки-смородинки.
— Молитва?
— Молитва не всегда произносится вслух. Иногда душа сама обращается к Богу.
Бельчонок долго молчал.
Столько всего происходило внутри него, а он даже не знал, как это называется.
Потом вдруг вспомнил:
— Мам! А у Зайки душа в пятки ушла!
Мама улыбнулась.
— Это так говорят, когда очень сильно испугаются.
— Значит, она не ушла?
— Нет. Просто спряталась.
— В пятках?
— Возможно, зайчья душа именно там и прячется от страха.
Бельчонок задумался.
Это многое объясняло.
— Она уже вернулась?
— Конечно. Сейчас наверняка снова улыбается вместе с Зайкой.
Бельчонок успокоился.
Мама накрыла его пушистым хвостом.
На душе стало тепло.
Теперь он уже точно знал, где именно тепло.
— Мам…
— Да?
— А что сейчас делает Боженька?
Мама посмотрела на сына.
Потом — на ночное небо за ветвями.
— Он смотрит на нас.
— И что?
— И улыбается.
Бельчонок выглянул из дупла.
Над Святой Горкой блистали звёзды.
Они рассыпались по тёмному небу причудливыми узорами.
Мерцали.
Словно подмигивали.
И почему-то Бельчонку показалось, что они действительно улыбаются.
Он улыбнулся им в ответ.
— Ладно, — сонно подумал он. — Завтра разберусь.
Мама тихонько напевала колыбельную.
Бельчонок закрыл глазки-смородинки и погрузился в сладкий сон.
Сегодня он впервые узнал голос своей души.
Она умела радоваться.
Любить.
Сочувствовать.
Бояться.
Молиться.
И слышать ответ, который нельзя было услышать ушами.
А над Святой Горкой звёзды продолжали улыбаться.
И тихая колыбельная его души звучала до самого утра.