Корни и звезды

Утром Бельчонок проснулся и некоторое время лежал с закрытыми глазками-смородинками.
Он не спал.
Он думал.
Вчерашний разговор никак не выходил у него из головы.
Корни.
Странное дело.
Он жил среди деревьев всю свою жизнь.
Прыгал по веткам.
Бегал по стволам.
Прятал орешки возле корней.
Но никогда по-настоящему о них не думал.
Наверное, потому, что их не видно.
А теперь оказалось, что именно невидимые корни держат огромный Дуб-столпник.
Шестьсот четыре года!
Бельчонок открыл глаза.
Посмотрел на маму.
Она ещё тихонько дремала.
Он осторожно выбрался из-под её пушистого хвоста, стараясь не разбудить.
Потом подошёл к выходу из дупла.
Утро уже начиналось.
Святая Горка просыпалась.
В листве шелестел лёгкий ветер.
Где-то ворковали голуби.
Первые солнечные лучи пробирались между ветвями.
Бельчонок уже приготовился выпрыгнуть наружу.
И вдруг остановился.
Вспомнил вчерашние слова мамы.
Про Ангела Хранителя.
И коротенькую молитву, которой когда-то научила маму её мама.
Бельчонок немного смутился.
Раньше он никогда не начинал день с молитвы.
Обычно он начинал его с хвоста.
Хвост нужно было привести в порядок.
Это тоже важно.
Но сегодня…
Бельчонок тихонько произнёс:
— Ангел-хранитель, пойдём со мной. Ты впереди, а я за тобой. Сохрани меня от всякого зла.
Потом подумал и добавил от себя:
— Только, пожалуйста, не очень быстро. Я постараюсь не отставать.
Он прислушался.
Ничего.
Никто не ответил.
Никого не было видно.
Но почему-то Бельчонка это больше не расстраивало.
— Ну и хорошо, — сказал он. — Пойдём.
И выпрыгнул навстречу новому дню.

Сегодня ему хотелось увидеть Дуб.
Не обязательно разговаривать.
Просто посмотреть.
Вчера Бельчонок видел его совсем иначе.
Огромный ствол.
Могучая крона.
Сотни ветвей.
Тысячи листьев.
А сегодня смотрел и думал о том, чего не видел.
О корнях.
Они были где-то там.
Под его лапками.
Глубоко в земле.
Невидимые.
Бельчонок даже ступать стал осторожнее.
— Ты чего крадёшься?
Он обернулся.
На соседней ветке сидел Сосед.
— Я не крадусь.
— А что делаешь?
— По корням хожу.
Сосед посмотрел вниз.
Потом на Бельчонка.
— Ты каждый день по ним ходишь.
— Я знаю. Но раньше я не знал, что знаю.
Сосед задумался.
— Бывает.
Бельчонок сел рядом.
Некоторое время оба молчали.
Потом Бельчонок спросил:
— А у всех есть корни?
Сосед посмотрел на него внимательнее.
— У деревьев?
— Вообще.
Вопрос оказался серьёзным.
Сосед не стал отвечать сразу.
Бельчонок терпеливо ждал.
Он постепенно учился понимать, что хороший ответ иногда должен немного созреть.
— Думаю, есть, — наконец сказал Сосед.
— Даже у меня?
— Конечно.
Бельчонок немедленно посмотрел на свои лапки.
Ничего.
— Где?
Сосед улыбнулся.
— Не такие корни.
Ну конечно.
Опять невидимые.
Но теперь Бельчонок был готов.
— Какие?
— Те, что связывают тебя с теми, кто был до тебя. С теми, кто тебя любит. С твоим домом. С тем, чему тебя научили.
Бельчонок задумался.
— Мама?
— Мама — очень крепкий корень.
Ответ ему понравился.
Он сразу представил маму.
Её пушистый хвост.
Тёплые лапки.
Дупло.
Орешки.
Вечерние разговоры.
И бесконечные объяснения, после которых раньше появлялось ещё больше вопросов.
Бельчонок улыбнулся.
— А мамина мама?
— Тоже.
Бельчонок вдруг вспомнил:
— Это она научила маму молитве про Ангела Хранителя!
— Вот видишь.
Бельчонок замер.
Маминой мамы сейчас рядом не было.
Но её слова были.
Они дошли до мамы.
От мамы — до него.
А сегодня утром он сам произнёс их перед выходом из дупла.
Получалось…
Невидимый корешок протянулся через время?
— Вот это да…
Сосед ничего не сказал.
Пусть думает.

Через некоторое время Бельчонок спросил:
— А чем питаются такие корни?
Сосед посмотрел на Дуб.
— Чем питаются обычные?
— Водой.
— Вот и душе нужна своя живительная влага.
— Какая?
— Молитва.
Бельчонок притих.
Молитва.
Вчера он узнал, что Дуб молится шелестом листьев.
Камень — своим молчанием.
Он сам однажды помолился вообще без слов, когда Ворон обижал его друга.
А сегодня утром впервые произнёс молитву, которой мама научилась от своей мамы.
— Значит, когда я молюсь…
— Душа получает силу.
— Как корни после дождя?
— Похоже.
Бельчонок посмотрел на землю.
Он вспомнил недавний ливень.
Как вода стекала по траве.
Как исчезли следы.
Как утром всё было чистым и свежим.
Дождь тогда казался ему почти бедствием.
Он смыл все доказательства!
А оказывается…
В это самое время где-то глубоко под землёй корни пили воду.
Пока Бельчонок переживал из-за исчезнувших следов, Дуб получал то, что было нужно ему для жизни.
— Странно всё устроено, — сказал Бельчонок.
— Почему?
— То, что сверху кажется одним, внутри может быть совсем другим.
Сосед улыбнулся.
— Растёшь.
Бельчонок посмотрел на себя.
На лапки.
На животик.
На хвост.
— Где?
Сосед засмеялся.
— Потом поймёшь.
Бельчонок вздохнул.
Взрослые всё-таки оставались взрослыми.
Даже хорошие.

К вечеру он пришёл к Камню-молчальнику.
Куда же ещё?
Камень ждал.
Во всяком случае, Бельчонок был уверен, что ждал.
Знакомое местечко уже согрелось за день.
— Добрый вечер.
Бельчонок забрался на Камень и устроился поудобнее.
Помолчал.
Сегодня ему почему-то не хотелось начинать сразу.
Камень тоже не торопил.
Рядом возвышался Дуб-столпник.
Его крона тихо шелестела.
— Я сегодня узнал, что у меня тоже есть корни, — наконец сообщил Бельчонок.
Камень молчал.
— Не такие, как у Дуба.
Тишина.
— Другие.
Бельчонок немного подумал.
— Мама — мой корень.
Листва Дуба тихонько зашелестела.
Бельчонок поднял голову.
— Ты слышал?
Дуб шелестел.
— Конечно, слышал.
Бельчонок снова обратился к Камню:
— А ещё мамина мама. Она научила маму молитве. А мама научила меня.
Он провёл лапкой по тёплому мху.
— Получается, её слова до меня дошли.
Камень слушал.
— Хотя я её сейчас не вижу.
Пауза.
— Опять невидимое.
Но на этот раз Бельчонок сказал это почти весело.
Он уже привык.
— И молитва тоже как вода.
Камень был тёплым.
— Для души.
Бельчонок посмотрел на Дуб.
— Дождь идёт сверху.
— Корни пьют его снизу.
— А дерево растёт вверх.
Он замолчал.
Эта мысль вдруг показалась ему очень красивой.
— Получается…
Бельчонок поднял глазки-смородинки к огромной кроне.
— Всё связано.
Земля.
Корни.
Дерево.
Небо.
Дождь.
Солнце.
Звёзды.
Он тихо произнёс:
— Всё держится друг за друга.
Дуб зашелестел сильнее.
Бельчонок улыбнулся.
— Дуб согласен.
Камень не возражал.
Полное единодушие.
Как всегда.

Некоторое время Бельчонок просто лежал на тёплом Камне.
Солнце медленно опускалось.
Закат становился золотым.
Его свет ложился на голубые купола обители.
И звёзды на них начинали сиять.
Бельчонок смотрел.
Вчера ему казалось, что именно от этих золотых звёзд потом зажигаются звёзды на небе.
Сегодня он подумал иначе.
Глубоко под землёй были корни.
Высоко над землёй — звёзды.
Корней не видно.
Днём звёзд тоже не видно.
Но и те, и другие существуют всё время.
Бельчонок сел.
Вот это было интересно.
Корни не исчезают, когда на них не смотришь.
И звёзды не исчезают утром.
Просто солнце становится таким ярким, что их не видно.
— Камень…
Тишина.
— Получается, если я чего-то не вижу, это вообще ничего не доказывает.
Камень молчал.
— Я уже это говорил про косуль.
Пауза.
— Но сейчас понял ещё лучше.
Он посмотрел вверх.
— Внизу — корни.
— Наверху — звёзды.
— И почти ничего не видно.
Бельчонок задумался.
— А между ними мы.
Дуб тихо шелестел.
Его невидимые корни уходили в землю.
А самые высокие ветви тянулись к небу.
Бельчонок посмотрел на него.
Впервые он увидел Дуб целиком.
Не только то, что было перед глазами.
Он представил огромные корни внизу.
Ствол.
Крону.
Небо.
И понял:
Дуб соединял землю и свет.
Дуб-столпник шелестел листвой.
Молился.
И благодарил Боженьку.
За дождь.
За солнце.
За землю.
За прожитые годы.
За старые раны, покрытые мхом.
За новые листья.
За маленького Бельчонка, который наконец начал понимать, что самое большое иногда начинается с того, чего совсем не видно.
Слава Богу за всё.
Шелестели листья.
За всё.

Когда Бельчонок вернулся домой, мама уже ждала.
Закат ещё золотил звёзды на голубых куполах.
А над ними постепенно темнело небо.
Скоро появятся другие звёзды.
Настоящие небесные.
— Мам!
— Я здесь.
Бельчонок устроился рядом.
Теперь он всегда сначала спрашивал:
— Как прошёл твой день?
Мама рассказала.
Потом настала его очередь.
И Бельчонок рассказал всё.
Про утреннюю молитву.
Про Ангела Хранителя, которого он так и не увидел, но это уже совершенно неважно.
Про Соседа.
Про корни.
Про мамину маму.
Про молитву, которая похожа на живительную влагу.
Про Дуб.
Про Камень.
Про землю и звёзды.
Мама слушала.
Очень внимательно.
Когда Бельчонок закончил, она долго смотрела на него.
Потом ласково погладила по голове.
— Как же ты вырос…
Бельчонок автоматически посмотрел на себя.
На лапки.
На животик.
На хвост.
Хотел уже спросить:
«Где?»
Но остановился.
И вдруг вспомнил.
Корни.
Их тоже не видно.
А дерево растёт.
Бельчонок медленно улыбнулся.
— Ты не про хвост?
Мама засмеялась.
— Не про хвост.
— Я так и понял.
Он немного помолчал.
Это было приятно.
Оказывается, можно вырасти так, что никто не измерит тебя ни линейкой, ни по длине хвоста.
— Слава Богу за всё, — тихо сказала мама.
Раньше Бельчонок обязательно спросил бы:
«За что именно?»
Сегодня не спросил.
Он подумал о маме.
О Камне.
О Дубе.
О Зайке.
О косулях.
О голубях.
О Вороне, после которого он впервые помолился.
О ветке, упавшей вовремя.
О дождях, которые смывают следы, но поят невидимые корни.
О звёздах, которые существуют даже тогда, когда их не видно.
И тихо повторил:
— Да…
Потом чуть увереннее:
— Слава Боженьке за всё.
Мама улыбнулась.
Бельчонок прижался к ней.
Она укрыла его своим большим пушистым хвостом.
Стало тепло.
Очень тепло.
И уже почти засыпая, Бельчонок вдруг подумал:
«Мама — мой корешок».
Самый первый.
Самый родной.
Через неё к нему пришли первые слова о Боженьке.
Первая молитва.
Первое понимание любви.
Она держала его, когда он ещё ничего не понимал.
Питала.
Согревала.
Помогала расти.
И никогда не требовала, чтобы он рос быстрее.
Бельчонок крепче прижался к маме.
Он ещё не знал, что однажды поймёт:
любовь мамы была одним из тех невидимых корешков, которыми его маленькая душа с самого рождения была соединена с Боженькой.
Но это понимание придёт потом.
Рост не терпит суеты.
А сегодня достаточно было просто чувствовать тепло.
За ветвями зажглась первая звезда.
Потом вторая.
Третья.
Вскоре всё небо над Святой Горкой расцвело маленькими огоньками.
Звёзды на голубых куполах остались внизу.
Небесные звёзды сияли высоко наверху.
А глубоко под землёй в полной темноте лежали невидимые корни старого Дуба.
Корни держали землю.
Ветви тянулись к звёздам.
А между землёй и небом спал маленький Бельчонок, укрытый маминым хвостом.
Его собственные корни веры уже росли.
Тихо.
Незримо.
К Свету.
И над всей Святой Горкой старый Дуб едва слышно шелестел свою вечернюю молитву:
Слава Богу за всё.
За землю.
За небо.
За корни.
За звёзды.
И за Любовь,
которая соединяет всё.