11. Павел Суровой Кольцо силы короля Ричарда

Часть 7. Запах свободы и железа

Моро пришел в себя от резкого запаха нашатыря. Он резко дернулся, рефлекторно пытаясь выхватить револьвер, но сильная рука профессора Дюшана мягко прижала его плечо к холодной земле.
— Тише, инспектор. Вы потеряли много крови, но артерия не задета. Я наложил жгут.
Моро открыл глаза. Он лежал на бетонном полу в небольшом техническом помещении, судя по гулу — прямо под набережной Сены. Сквозь решетку в потолке пробивался тусклый свет уличного фонаря. Рядом, подложив под голову рюкзак, сидела Клэр. Она была бледна, но жива.
— Где мы? — прохрипел Моро.
— В старой насосной станции, — Клэр подошла к нему, подавая фляжку с водой. — Вы отключились, когда мы добежали до выхода. Профессор нашел это место. Здесь безопасно... пока что.
Моро сел, морщась от боли. Рана была перебинтована полосками ткани, оторванными от пиджака профессора. Инспектор посмотрел на свою ладонь — плата, которую он сорвал со сканера, все еще была там.
— Они не знают, что модуль у меня, — сказал он, пытаясь собраться с мыслями. — Они будут думать, что я просто сорвал его в пылу драки. Это дает нам фору.
— Моро, — Дюшан подошел к нему, в его руках был тот самый подсвечник, который он снова превратил в безобидный на вид предмет. — Мы в тупике. Сундук остался у них. Но я кое-что понял. Этот «ключ» — он не просто детонатор. У него есть еще одна функция. Я нажал на скрытый паз, пока вы были без сознания.
Профессор продемонстрировал подсвечник. Внутри, в центре стержня, светился тусклым красным цветом крошечный кристалл.
— Это не просто ключ. Это — приемопередатчик. Он настроен на частоту того сундука. Он показывает, где он находится.
Моро посмотрел на кристалл. Свет был слабым, но отчетливым.
— Значит, они не просто бросят его в лаборатории. Они повезут его на базу. И нам нужно знать, куда именно.
В этот момент снаружи раздался шум. Не тяжелый шаг наемников, а другой — множественный, хаотичный, сопровождаемый громкими голосами. Моро припал к решетке. На набережной, под дождем, стояла колонна студентов. Они несли транспаранты и факелы, направляясь в сторону острова Сите, к Нотр-Даму. Это была кульминация протеста.
— Они идут прямо к собору, — прошептала Клэр. — Туда же, куда ведет тоннель. Если Консорциум вывозит сундук через крипту, они столкнутся с толпой.
— Нет, — Моро поднялся, опираясь на стену. — Они не пойдут через толпу. Они будут использовать катакомбы, чтобы выйти на другой стороне реки. Это их единственный путь.
Он посмотрел на своих спутников. Моро понимал: детектив закончился, началась война. Но он все еще был инспектором полиции, а это означало, что у него есть обязанности.
— Клэр, профессор, слушайте меня. Нам не нужно побеждать Консорциум. Нам нужно просто помешать им вывезти сундук. Если мы сможем устроить утечку газа или завал в тоннеле, они будут вынуждены оставить его или задержаться.
— А полиция? — спросила Клэр. — Если мы вызовем их сюда, они же помогут?
Моро горько усмехнулся. — В ту ночь, когда Париж горит, полиция занята тем, чтобы город не превратился в пепел. Нам никто не поможет. Мы сами по себе.
Он проверил «Манурин». Три патрона. Этого было преступно мало, но он знал: одного выстрела в нужное время достаточно, чтобы изменить ход истории.
— Идем, — сказал он, направляясь к выходу на набережную. — У нас есть один шанс. Мы встретим их на выходе из тоннеля, когда они будут грузить сундук в машину.
Париж за окном ревел, как раненый зверь. Май 68-го года достигал своей высшей точки, и инспектор Моро знал: эта ночь либо сделает его героем, либо навсегда похоронит его имя в списках «пропавших без вести».