Санскрит и Лингвистический метод

"Лингвистический метод. Расширенная версия".

Теперь более подробно по первой из тринадцати глав моей статьи: "Индия - колыбель знания".

Очевидно что в большинстве европейских языков существует множество однокоренных с санскритом слов, а также фонетически похожих на санскрит слов.

Однако это отнюдь не доказывает линейную, (от Европы к Индии), модель распространения индоевропейского языка. А лишь показывает определенную, довольно не системную, связь между ними.

Вот, что становится очевидным. Не существует системы сохранения санскритских корней в этих языках.

Например. Русское Сварог - имя Бога кузнечного дела, солнечного света и неба как обители Богов, имеет сходство с санскритским Сварга - Небесный Рай Бога Индры, но в английском такого слова нет.

Зато в английском есть слово Серпент змей, которого нет в русском, зато есть в латыни Серпенс (ползти) и в санскрите - Сарпа - змея.
Или слово Огонь, оно схоже со словом Игнис  на латыне. Но в английском его нет.

Иными словами санскрит это монолит, а корни в европейских языках, это заимствования.

Причем выглядит так, что скорее всего корнями они стали на стадии формирования собственного языка, а фонетиками как заимствование в собственную уже сформированную языковую традицию. Например имя Траэтаона, как скопированное, на свой манер, имя Трита Аптья громовержца и змееборца в ранне-общей мифологии Ирана и Инда.

Вернёмся к примеру русского слова Сварог. Корень очевиден. Слова идентичные по смыслу, хотя масштаб явно приуменьшен. Сравим: ведическая Сварга- обитель Царя Индры. А русский Сварог это небесный кузнец. Явно вывернутая интерпретация, с уменьшенным масштабом.

На Руси ценились кузнецы, им приписывались магические свойства, за способность к работе с огнём и металлом.

В Ведах же мастерит Бог Вишвакарман. Он не кузнец, а архитектор, который, в том числе, создаёт оружие, например Ваджру Индры, но свойства его оружия таковы, что это скорее всего нечто очень масштабное и технологичное - Астра, для удобства переводимое как стрелы, хотя для обычных стрел, (в Ведах их прямо называют "стрелы людей"), существует другое слово.

Индра не кузнец, а Царь.

Сварга не имя собственное, а Небеса, обитель Богов.

Очевидно что это заимствование и интерпритация на более понятную модель уклада и образа мышления.

Но, что главное. Ближайшее по историческим меркам развитие концепции Сварога никак не старше восьмого века. Явное заимствование, но как ни странно не встречающееся в других, например романских, языках Европы. То есть, скорее всего, не системно переданное, в устной традиции, без привязки к монументальным трудам пересекающихся сюжетов жития Индры в Ведах.

Так что, версия о санскрите как основном языке европейцев, импортированном в Индию несостоятельна.

Более того, эта версия явно игнорирует структуру санскрита.
А здесь всё очень интересно.

Санскрит по сути это музыкально-математическое единство. Изучаемое по сей день и раскрывающее, с каждым погружением, новые грани.
Кто-то скажет - метафора.

Связь санскрита с музыкой и математикой это не метафора, а исторически сложившаяся особенность, особенно заметная в древних трактатах по стихосложению и теории музыки.

Вот несколько ключевых фактов, подтверждающих это:

Ритм как математика: В санскритской поэзии слоги делятся на короткие (laghu, 1 такт) и долгие (guru, 2 такта).

Древние поэты подсчитывали количество возможных ритмических комбинаций для стихов. Например, для 8 тактов есть 34 варианта, и эта последовательность была описана индийским учёным Хемачандрой в 1150 году, задолго до Фибоначчи в Европе.

Комбинаторика и "Треугольник Паскаля": Учёный Пингала (ок. III–II вв. до н. э.) в труде по метрике Чхандах-шастра описал, как вычислять количество ритмов с помощью "горы Меру" (meruprast;ra). Это та же схема, что известна на Западе как треугольник Паскаля, но созданная на 2000 лет раньше!

Язык для шифровки чисел: Чтобы запоминать огромные числа (например, 4 320 000), математики использовали систему катапаяди, где буквы алфавита обозначали цифры. Это позволяло "шифровать" сложные данные в осмысленные слова и стихи (шлоки), которые легко учить наизусть. Такой подход объединял поэзию, музыку и математику в единую мнемоническую систему.

Музыкальный "архив" ритмов:

В 13-м веке музыкальный трактат "Сангитаратнакара" использовал те же математические методы (перестановки prast;ra) для систематизации бесконечного разнообразия ритмических рисунков (тала). Это делало музыкальную теорию строгой и логичной.

Хотя в бытовой речи санскрит не является "математическим кодом", в научной и поэтической традиции он был мощным инструментом, где ритм, число и смысл существовали в неразрывном единстве.

Рассмотрим два из множества, размера Санскрита

Главное правило: ритм в санскрите строится не на ударениях, а на долготе слогов (тяжелые guru — 2 такта, легкие laghu — 1 такт). Стих — это математическая схема чередований.

Вот два самых знаменитых размера:

· Гаятри (24 слога): 3 строки по 8 слогов. Священный размер (им написана самая известная ведическая мантра Савитри). Ритмический рисунок строгий, чаще всего: ; ; — в конце строки. Символизирует три мира (Бхур, Бхувах, Суваха).
· Ануштуб (32 слога): 4 строки по 8 слогов. Это «золотой стандарт» эпической поэзии — им написаны «Махабхарата» и «Рамаяна». Правило простое: 5-й и 6-й слоги в каждой строке должны быть лёгкими (; ;), а предпоследний (7-й) — тяжёлым (—). Остальное вариативно.

Ключевое отличие:
Гаятри — строгая, как мантра (мало вариаций).
И хотя Ануштуб — гибкая структура, как повествование (много допустимых замен) но тем не менее ни одного слова нельзя просто так выдернуть из строф или потерять в исторической перспективе.

Более того это лишь первый слой.
За историями о Богах сражающихся с врагами, или заклинаниями от укуса змей, стоят зашифрованные формулы воздействия на кармические Доши и нивелирование негативного влияния небесных светил. Для сложных и скрупулёзных ритуалов Яджни и создания предметов культа.
В последствии переработанные в закрытые тексты Упанишад.

Случайных слов-понятий в санскрите нет. Это Шрути. Услышанное от Абсолюта для обрядов.

Чего не скажешь о заимствованных, перепетых или подслушенных отрывках.

Вывод:

Что мы видим, (слышим- Шрути)?
Санскрит - это не просто язык. Это система, где ритм, число и смысл соединены в единое целое.

Стих - это математическая схема чередований.

Слоги делятся на короткие и долгие.

Древние поэты подсчитывали количество возможных ритмических комбинаций.

Пингала описал "гору Меру" - треугольник Паскаля - за две тысячи лет до Паскаля.

Хемачандра описал последовательность Фибоначчи за сто лет до Фибоначчи.

Музыкальный трактат "Сангитаратнакара" систематизировал ритмы с помощью тех же математических методов.

Это не поэзия. Это практическая инженерия. Если бы санскрит был принесён в Индию кочевниками, то кочевники должны были бы иметь такую же систему. Они её не имели. У них не было ни школ, ни математики, ни музыкальной теории. Индия - это источник. Европа - это ученик, который утратил системность.

Первоисточники:

1. Пингала. Чхандах-шастра (трактат по метрике, III–II вв. до н. э.). Комментарий Халаюдхи «Мрита-сандживани» (X в.).
2. Хемачандра (1088–1172). Трактат по метрике. Описание последовательности, позже названной числами Фибоначчи (за 100 лет до Фибоначчи).
3. Бхарата. Натьяшастра (II в. до н. э. – II в. н. э.). Фундаментальный трактат по музыке, театру и эстетике.
4. Шарнгадева (XIII в.). Сангитаратнакара. Основной трактат по музыкальной теории, использующий математические методы систематизации ритмов.

Издания:

1. Ригведа. Перевод Т. Я. Елизаренковой. — М.: Наука, 1989–1999.

Статьи и публикации:

1. Орельская М. В. "Описание рас в «Сангита-ратнакаре» Шаригадэвы". — Письменные памятники Востока, № 2 (9), 2008.
2. Филльоза П.-С. "Древнеиндийская математика: устная традиция и письменная литература". — В сб.: История индийской математики, 2004.
3. Лысенко В. Г. "Ранняя индийская философия". — М.: Восточная литература, 2009.
4. Смирнов Б. Л. "Введение в санскритскую метрику". — В кн.: Махабхарата, т. 1. — М.: Наука, 1950.
5. Ван дер Варден Б. Л. "Пробуждающаяся наука. Математика древнего Египта, Вавилона и Греции". — М.: Наука, 1959.