Имя розы, или Иероним Каффский

Удивительная история, которая имеет свое реальное историческое восплощение и литературное.

Литературное воплощение эта история нашла в романе Умбэрто Эко  "Имя Розы" где один из персонажей фактически срисован с реального исторического персонажа. И сама та дискуссия имела место быть наяву в человеческой истории.

В литературном произведении данная братская дискуссия "О бедности Христа" происходила между монахами католического монастыря. И в книге полностью и абсолютно точно был срисован один персонаж дисскусии, который реально существовал в истории.

Иероним Каталонский (Каффский), ПЕРВЫЙ католический епископ Каффы.

..приведу лишь одну фразу из книги...

"Будь проклят  этот  еретик  Иоанн,  --  бормотал  владыка
Иероним, когда все расходились спать. -- Теперь он уже и святых
заступников  нас  лишает.  Что  же  нас  тогда  ждет, грешников
несчастных?"..

Данное начало я и положу в свою историю о ПЕРВОМ Католическом епископе Каффы, Иерониме Каталонском.
Человеке истиной католической веры, минорите, провеповеднике, посланце папы Иоанна XXII, и его непримеримом вечном стороннике и противнике, дипломате, политике и в то же время, обычном человеке..
Без которого скорее всего и не было бы ТОЙ Каффы,в венце ее зенита и расцвета. Ибо он стоял фактически в самом начале ее возрождения.

А начну я наверно с истории появления самого Иеронима.
Общепринятая версия

Брат Иероним впервые появляется в истории....в Греции, около 1300 года:
О его жизни до этого времени ничего не известно (нет даже приблизительной даты его рождения).
О начале его миссионерской деятельности мы знаем лишь косвенно, поскольку единственным источником является «Оправдательное послание» (Epistola excusatoria), написанное в 1317 году одним из его противников, францисканцем-спиритуалом Анджело Кларено.
В этом письме он пытался защититься от обвинений в ереси и рассказывал о преследованиях, которым подвергся в Греции по наущению того самого Иеронима;
Поэтому можно уже предположить, что в Греции Иероним (Жером) появился уже будучи монахом-миссионером уже не юного возраста.
Ибо как правило, францисканцы, отправлявшиеся с миссионерской целью, должны были пройти проверку у своего начальства и получить подтверждение своей достаточной опытности.
Однако учитывая свидетельство Анджело Кларено можно предположить, что Иероним (Жером) отправился в Грецию скорее всего по собственной инициативе, в обход установленных правил ордена францисканцев.

Косвенным фактом возраста Иеронима служит и тот самый диалог дисскусия (о которой я расскажу ниже)произошедшая в 1322г "О бедности  Христа" и лично им сделанное тогда упоминание о своих уже двадцати двух годах апостольского служения, что относит начало его миссионерской деятельности как раз примерно к 1300 году.
Возможно, учитывая общинные или родственные связи, которые, по-видимому, объединяли его с францисканцами Перпиньяна (ее по сей день называют французская Каталония), можно предположить, что он был родом либо этого региона,либо находился в монастырь в Перпиньяне с юности
Однако это лишь чистые догадки.
Но почему Иероним в итоге стал Каталонским - вы уже поняли)
До того чтобы стать Иеронимом Каффским-первым Епископом Каффы у него быловпереди еще целых 18 лет....

Но появление этого будущего..не побоюсь слова..ВЕЛИКОГО миссионера из Каталонии вовсе не является случайностью.
Каталонская провинция была в то время одним из центров францисканского католического движения, имевшим доступ к королевскому двору. Эпоха была глубоко отмечена личностью знаменитого Раймунда Луллия — бывшего сановника каталонского двора, примкнувшего к францисканцам, который распространял свои идеи о миссионерстве и крестовых походах и принимал активное участие в обсуждении этих тем на Вьеннском соборе в 1311 году.
Более того, Каталония была также землей, где укоренилось «духовное» движение — те францисканцы, которые, будучи пропитаны апокалиптическими идеями, порвали со своим орденом из-за стремления следовать особо бескомпромиссной версии францисканского устава. Их ригоризм создавал проблемы для религиозного ордена, ставшего к тому времени институцией. Это влияние могло ощущаться, в частности, такой важной фигурой при каталонском дворе, как Арнольд из Виллановы.
Именно это, как сейчас бы сказали "экстремиское крыло ордена францисканцев, которое было названо -спиритуалами.

Именно в это самое "звено" или гнездо францисканцев-спиритуалов и попал наш молодой мессионер Иероним в Греции в 1300г.
Скорее всего -не случайно.
Но скорее всего по чистоте юношеских идеалов и стремлению еще юной души.

Тот самый упомнянутый Анджело Кларено поначалу и принял молодого Иеронима за своего единомышленника, по крайней мере, если верить свидетельству самого спиритуала.
В действительности, спиритуалы, Анджело Кларено и его сподвижники были весьма расположены к папе Целестину V, «ангельскому папе», в котором они видели свою опору. Вполне естественно, что они почувствовали угрозу своему существованию,после отречения Целестина V и восшествия на престол Бонифация VIII, из-за чего и были вынуждены бежать в Грецию. Там они столкнулись с францисканцами Ахайи, которым в 1300 году удалось добиться их осуждения новым верховным понтификом.
Фактически происходит внутри"клановая разборка" внутри одного монашеского орддена францисканцев.
И наш молодой минорит Иероним играет в ней главенствующую роль.
Возможно ту самую роль "засланного казачка".
Но скорее всего он им не был.

Ибо фактически, борьба между францисканским орденом и его радикальным крылом -спиритуалов, разворачивалась в тои числе и на миссионерском поприще:
то же Анджело Кларено, в сопровождении, среди прочих, будущего мученика в индийских землях Фомы Толентинского, побывал в Киликийской Армении, где в 1292 году заручился поддержкой короля Хетума II, который годом позже удалился в монастырь, а затем принял францисканский обет (о чем спиритуал не преминул напомнить, приписав это своим заслугам) В Греции, как и в других местах, Главенствующее францисканское руководство ордена  не могло не испытывать беспокойства из-за этих протестных и трудноуправляемых элементов.
Согласно свидетельству самого Анджело Кларено, именно в этот момент духовные братья с распростертыми объятиями и приняли новоприбывшего молодого Иеронима из Каталонии, который покинул свой монастырь, чтобы примкнуть к небольшой группе спиритуалов , и привез своим новым товарищам труды знаменитого Петра Иоанна Оливи — еще одной крупной фигуры францисканской протестной мысли.
Увы! Анджело Кларено и его соратники в конечном итоге осознали (благодаря слухам, дошедшим от латинского приходского священника, принимавшего исповеди), что женщины, сопровождавшие брата из Каталонии и представленные им как мать и сестра, на самом деле таковыми не являлись, а пресловутые книги Петра Иоанна были просто украдены что и привело к радикальной смене их отношения от имени Иеронима.
Застигнутый врасплох обвинениями, молодой каталонец, по-видимому,поняв что "миссия провалена" покинул спиритуалов и  вернулся обратно в лоно официального францисканского ордена.
Но несмотря на это он почти сразу был избран руководством ордена главой и провинциалом, и в итоге стал самым ярым гонителем Анджело Кларено и его последователей спиритуалов, клеветнически обвиняя их во всех тех ересях, которые еще недавно исповедовал сам.
Возможно, если отбросить всякую полемику, наш будущий епископ Каффы действительно был пропитан идеями «спиритуалов», что и объясняет это первоначальное недопонимание, или в процесс внедрения он таки нашел точки соприсновения и общность взглядов со спиритуалами
Как бы то ни было, Иероним Каталонский в свою очередь начал преследовать группу братьев-спиритуалов, и в 1301 году присоединился к петиции регулярных братьев-миноритов к латинскому патриарху Константинополя с требованием привести в исполнение осуждение, изданное Бонифацием VIII.
Упомянутый патриарх Константинопольский был, разумеется, тем самым ставленником венецианцев, который с момента возвращения Константинополя византийцами проживал в венецианской колонии Негропонт на Эвбее, где он и обнародовал отлучение от церкви этой небольшой группы францисканцев-спиритуалов.
Впоследствии Иероним не прекращал ожесточенной борьбы против них даже после того, как они покинули Грецию, преследуя их своим гневом вплоть до папского двора, куда он прибыл к концу 1310 года.

Вне всякого сомнения, те годы, проведенные им в Романии (Греции/Византии и миссионерской деятельности), стали для нашего будущего епископа весьма важным этапом формирования. Они, безусловно, позволили ему познакомиться с греческой православной церковью.
Он также научился справляться с внутренними конфликтами в самом францисканском ордене, в которые мы видим искренне и безоговорочно вовлеченным.
Но, несомненно, было и нечто большее, прежде всего человеческое:
среди документов имеется папское послание от 6 февраля 1318 года, в котором удовлетворяется просьба епископа Каффы о переводе его сестры, некой Агнес Мальсинта, также известной как «Каталанка», из монастыря клариссинок в Негропонте, где она до того времени находилась, в монастырь клариссинок в Перпиньяне. Главное достоинство этого документа заключается в том, что он развеивает некоторые сомнения относительно морального облика нашего францисканца, возникшие после свидетельства Анджело Кларено, который, по всей видимости, поддался здесь характерной для него полемической горячности и перешел к откровенной клевете.
Видимо те "названные " им сестра и мать и правда ими являлись на самом деле.
И последующие суждения и высказывания того же Анджело Кларено об Иерониме  уже не имели такой яркой личной ненависти, потому что видимо являлись изначально ошибочными.
Иероним не предавал их тогда,  и не собирался.
Но предали его тогда в 1300г сами братья Спиритуалы...недоверием и наветом.
И из юного молоого идеалиста он быстро превратился...
в того самого Иеронима Каталонского..

Вышеуказанный  документ ценен прежде всего еще и тем, что он дает точку опоры для понимания первых лет апостольского служения Иеронима папству и его формирования как истиного минорита и миссионера:
Негропонт, где он устроил изначально в монастырь свою родную сестру.

Таким образом, в эти првые годы своей миссионерской деятельности Иероним Каталонский появлялся везде, где венецианцы имели вес в вопросах религиозной политики, и неожиданно стал значимой фигурой в сердце венецианской Романии. Впрочем, постоянное соприкосновение с политическими интригами в Греции стало для него тем более важным опытом, что венецианцы были не единственной силой в регионе. Там сохранялось множество франкских княжеств, анжуйцы из Неаполя также стремились отстоять свои права, а с 1302 года в игру вступила Каталонская компания, которая восстала против императора Андроника II и в 1304 году обрела автономию. Кроме того, следует помнить, что в 1307 году брат Филиппа Красивого, Карл Валуа, при поддержке венецианцев активно готовил крестовый поход против Константинополя.

И все это происходило вокруг и рядом и при непосредственом участии самого Иеронима.
Все эти силы вращаясь и увлекая его, каждая  вела свою игру, и на какое-то время, казалось, объединились, когда в Негропонте прибыл посланник Карла Валуа, Тибо де Шепуа, встреченный венецианцами. Ему удалось на короткий срок — хотя и весьма условно — заручиться поддержкой Каталонской компании.
Но проект нового крестового похода довольно быстро сошел на нет: дошло до того, что в 1310 году Венеция подписала полноценное перемирие с Андроником II, а каталонцы в 1311 году были отлучены от церкви за то, что отняли Афинское герцогство у Готье де Бриенна.

Молодой Иероним не мог физически оставаться в стороне от этих событий, особенно если, как утверждает тот же Анджело Кларено, он фактчески был назначен провинциальным министром францисканского ордена в Романии, что обязывало его принимать хотя бы минимальное участие во всех  дипломатических и политических делах.

Карьера нашего миссионера,  приняла новый резкий оборот 19 февраля 1311 года, когда папа Климент V назначил Иеронима «епископом татар».
Точнее -отправил его в миссионерской мисией в "орду"..империю татар.
Впрочем, францисканец Иероним, отправился в путь не сразу.
Есть упоминание о показаниях, данных Иеронимом против того самого спиритуала - Анджело Кларено и его братьев-сподвижников.
Этот документ содержится в сборнике, составленном, в 1318 году францисканским прокуратором при папском дворе Раймоном де Фронсаком, который только что завершил восьмилетнюю ожесточенную борьбу за искоренение всего...

Беспорядок, вызванный в ордене «спиритуалами», побудил Иеронима составить рукопись, которая могла бы послужить подспорьем для тех, кому, подобно ему, предстояло вновь столкнуться с мятежными братьями францисканского и не только, ордена.
Рукопись Иеронима начиналась с плана масштабного дипломатического справочника по данному вопросу, который, по всей видимости, так и не был завершен. Одна из глав труда должна была быть посвящена жалобам, поступавшим из Греции на «спиритуалов», и содержала текст показаний самого брата Иеронима, епископа в землях татар, против «фратичелли» и брата Петра Иоанна, а также их заблуждений.

Несмотря на все это.
Благодаря ранееупоминутому «Оправдательному посланию» Анджело Кларено известно, что эти показания Иронима были даны в Авиньоне в тот момент, когда брат Иероним как раз получил свой епископский сан — как утверждает «спиритуал», в качестве награды за то самое "предательство".
Вероятнее всего, рукопись Иеронима, была передана инквизитору в 1311 году, несомненно, в рамках дискуссий о францисканском вопросе, которые должны были рассматриваться как разна грядущем на Вьеннском соборе.
Вполне возможно, что новый епископ оставался на Западе по меньшей мере до открытия собора в октябре 1311 года. Не исключено даже, что, опираясь на свой миссионерский опыт, Иероним сыграл не последнюю роль в решении собора организовать обучение миссионеров восточным языкам — идее, столь близкой таким выдающимся францисканцам, как Роджер Бэкон или Раймунд Луллий.

Сам же Анджело Кларено до написания своего "оправдательного послания" был искренне убежден -что этот каталонский брат Иероним, выполнив свою задачу по доносительству, был якобы изгнан францисканцами Греции, которые знали его истинный характер, и отправлен вместе с «матерью» и «сестрой» к монголам, прежде чем вернуться в Авиньон и получить епископство «в награду за показания, данные им инквизитору против нас, невинных...

Как же он ошибался...
Но все таки смог признать свою ошибку.
Иероним не предавал их.

Назначение Иеронима де Каталоньи "епископом татар" изначально подразумевало, что он должен был присоединиться к другим епископам, назначенным папой Климентом V в 1307 году для помощи миссионеру- францисканцу Джованни да Монтекорвино, который незадолго до этого основал миссионерскую церковь в Пекине.
Возможно, Иероним должен был заменить кого-то из миссионеров, не сумевших отправиться в путь (например, Гийома де Вильнёва, который 30 января 1318 года в Авиньоне подписывал документ вместе с нашим Иеронимом, но, по всей видимости, так и не уехал на Восток).
Тем не менее крайне сомнительно, что Иероним когда-либо добирался до Китая: Отправившись в путь не ранее 1311 года, он вновь появляется в истории  лишь в 1316 году уже в генуэзской колонии Каффа на побережье Крыма).

Так впервые он и появился в Каффе.
Еще не епископ Каффы-но уже епископ татар")

Скорее всего, он выехал из Авиньона не ранее 1311г и в итоге обосноваться непосредственно в Каффе, где к 1316 году уже начал вести свою активную деятельность:
30 августа в инструкциях, данных генуэзским «Officium Gazarie» своему консулу, упоминается «дом, подобный церкви», построенный братом Иеронимом.
Изначально.
Отношения, между властями Каффы и миноритом Иеронимом по-видимому, были натянутыми, поскольку изначально был отдан приказ не передавать францисканцу занятую им землю, на которой он самовольно возвел свой "дом-монастырь,  — даже было выдано предписание, которое влекло за собой снос уже построенного здания.
 Здесь стоит напомнить, что колония Каффа только что пережила несколько лет войны. В конце 1307 года хан Тохта держал колонию в осаде восемь месяцев, после чего генуэзцы были вынуждены сжечь ее и покинуть; латиняне смогли вернуться туда лишь после заключения мира, последовавшего за смертью хана в конце 1315 года. Естественно, францисканский монастырь в Каффе нуждался в восстановлении, чем, по-видимому, и занялся Иероним де Каталонья.

Очевидно, что для властей Каффы назначение его епископом для "татар" (особенно без закрепленной и утвержденной за ним епархии) было достаточно расплывчатым, чтобы оставить ему пространство для маневра, которым Иероним, по-видимому, воспользовался, чтобы отправиться в Каффу, не продвинувшись при этом далеко вглубь азиатских земель.
Возможно, долгий опыт пребывания нашего францисканца в венецианской Романии позволяет предположить, что он был прекрасно осведомлен о конфликтной ситуации между "татарми"  и генуэзцами в период с 1307 по 1312 год.
Как минимум, «епископ татар» мог отложить свой отъезд в "Орду"и проявить инициативу, отправившись в Каффу, когда генуэзцы смогли вновь обосноваться там начиная не ранее 1315 года, в то время как ему еще и всю миссионерскую структуру приходилось выстраивать заново на новом месте.
Но, возможно, само его назначение епископом "татар"в феврале 1311 года свидетельствовало об интересе к землям Золотой Орды еще до того, как конфликт между ними и генуэзцами был урегулирован.
В любом случае, даже не зная, были ли выполнены распоряжения 1316 года в плане сноса его дома-церкви, можно лишь предположить, что генуэзские власти вряд ли были сильно огорчены отъездом францисканца.

В 1317 году Иероним находился уже в Константинополе, о чем свидетельствует аутентификация миссионерской буллы. Этот документ позволяет нам заметить, что францисканец Иероним отныне именовал себя как епископом Каффы (episcopus caffensis) — по названию того места, где он обосновался, — несколько выходя за рамки буллы Климента V, на которую он ссылался и которая определяла его лишь как епископа без титула какой-либо церкви (episcopus absque titulo alicujus ecclesiae).

По-видимому, мы имеем дело именно с личной инициативой самого францисканца, которая еще не была одобрена папством и выходила за пределы решений Климента V, даже если предположить, что Иероним отправился в Каффу с согласия понтифика. Становится понятно, что, каковы бы ни были притязания Иеронима, его положение требовало прояснения, особенно в отношениях с генуэзскими хозяевами Каффы, что можно было сделать только при папском дворе и с помощью самого понтифика.

Таким образом, в следующем году 1318г ,мы вновь встречаем Иеронима в папском Авиньоне, где он, уже в качестве епископа Каффы (на этот раз данный термин был использован прямо), получил ряд посланий для поддержки своей деятельности. Помимо письма, наделявшего его обычными полномочиями по предоставлению диспенсаций, 28 марта 1318 года он получил письмо и к хану Узбеку с просьбой покровительствовать христианскому населению, а также послание к армянскому архиепископу Каффы Аракелу, в котором тот поздравлялся с присоединением к Римской церкви и получал наставления относительно богослужения.
К этому следует добавить еще два письма: одно — генуэзцам, венецианцам и пизанцам в Каффе, другое — их соотечественникам в Константинополе или проживающим на "татарских" землях.
В обоих документах почти в идентичных выражениях осуждались смешанные браки (с «еретичками» или «схизматичками»), которые, по свидетельству Иеронима, были весьма распространены и отвращали латинское население от их официальной Церкви.

5 февраля 1318г Апостольская палата выделила Иерониму- «епископу Каффы» 50 золотых флоринов на его возвращение к монголам. Более того, в то же самое время — 1 апреля — было учреждено архиепископство Султании для монгольской Персии, вверенное на сей раз доминиканцам.
Таким образом, Иоанн XXII фактически принял решение о полной реорганизации латинского религиозного присутствия на монгольских (татарских) землях и в Азии, дополнив деятельность нищенствующих орденов полноценной епископальной сетью.
Она выстраивалась вокруг кафедр в Каффе (для Золотой Орды) и Султании (для персидских владений и Индийского океана), к которым добавлялось архиепископство Ханбалыка для Китая и степных районов Азии.
Если в период с 1318 по 1321 год мы больше не слышим новостей об Иерониме, который, по всей видимости, отправлялся в Каффу, вновь появляется в Авиньоне в 1321 году, где 22 ноября получает новые послания.
Одно из них содержало поздравление монгольскому правителю Абуске, проявившему расположение к христианам, однако большая часть писем была посвящена проблемам с армянскими епископами Золотой Орды, которые противились унии с латинянами;
 в частности, речь шла об одном из них по имени Фаддей, также рукоположенном в сан епископа Каффы.
Главным же достижением Иеронима стало получение нескольких писем папской поддержки, содержавших крайне резкие выпады в адрес генуэзцев из Каффы:
их обвиняли в том, что они препятствуют его миссионерской деятельности (в этих письмах упоминаются «тяжкие и огромные обиды, из-за которых они, возможно, не свободны от приговора об отлучении от церкви»).
В ходе того же пребывания в Авиньоне, несколько месяцев спустя, 26 февраля 1322 года, была составлена булла Ad universalis Ecclesiae regimen, официально утверждавшая учреждение епископства в Каффе.
Хотя епископский статус Каффы был признан еще в 1318 году, именно булла 1322 года официально учредила здесь полноценную епархию с четко очерченной юрисдикцией и границами: от Варны на болгарском побережье до Сарая на Волге и от Черного моря до русских княжеств.
Епископ Каффы получил разрешение взять с собой в паломничество в Иерусалим четырех братьев, а 28 февраля 1322г ему было вручено новое послание для Абуски, в котором папа даже поздравил монгольского правителя с принятием крещения. Иероним, однако, не отправился в путь немедленно, задержавшись в Авиньоне, чтобы принять участие в дискуссии о бедности Христа, проходившей перед Иоанном XXII.

Да да та самая которую так красочно и иносказательно описал писатель Умбэрто Эко в своем романе  "Имя Розы".

Суть была в следующем:
Францисканский орден всегда провозглашал и добивался признания своей бедности у различных понтификов. Это означало полный отказ от собственности:
юридически все блага, которыми пользовался орден и его члены, принадлежали Церкви, а значит — папскому престолу, который назначал специальных управляющих для распоряжения этим имуществом.
Такая бедность, подражающая образу жизни святого Франциска Ассизского и, прежде всего, самого Христа, лежала в основе уникальности францисканства.
Орден братьев меньших -"миноритов", раздираемый противоречиями между критиками и радикальными «спиритуалами», сумел после рассмотрения своего дела на Вьеннском соборе добиться признания своих позиций Климентом V.
Тот, однако, потребовал от ордена более строгого соблюдения устава, пытаясь найти компромисс с наиболее непримиримыми членами братства.
Взойдя на папский престол, Иоанн XXII в 1317 году решил с предельной жесткостью разобраться с движением спиритуалов, заручившись поддержкой францисканской иерархии: Анджело Кларено вновь подвергся преследованиям и был ненадолго помещен под стражу, прежде чем им пришлось удалиться.
Булла Sancta Romana, изданная 30 декабря 1317 года, окончательно осудила любые протестные настроения внутри францисканского ордена, и с согласия нового генерального министра ордена, Микеле да Чезена, четверо непокорных братьев были отправлены на костер.

В такой обстановке становится понятно, почему у Анджело Кларено были веские причины злиться на епископа Каффы и отзываться о нем столь пренебрежительно. Однако цели папы Иоанна XXII простирались гораздо дальше:
желая поставить под сомнение исключительный и неординарный статус францисканского ордена, папа инициировал разбирательство по вопросу о том, был ли Христос беден в смысле полного отказа от любой собственности. Цель заключалась в том, чтобы заставить францисканцев, отстаивавших эту позицию, признать, что они сами не отказывались и не должны отказываться от всех форм собственности — во всяком случае, не в большей степени, чем папство. Именно в этом контексте до нас дошел текст дебатов, состоявшихся по данному вопросу в присутствии Иоанна XXII 6 марта 1322 года, во время которых францисканцы пытались защитить свою позицию; именно тогда взял слово Иероним Каталонский

Многочисленные рукописи подтверждают, что Иероним- епископ Каффы встал на сторону францисканского учения, однако не приводят точного текста его выступления.
К счастью, две флорентийские рукописи дают нам чуть больше информации: первая содержит латинское резюме этих дебатов, а вторая, датируемая концом XIV века, дополняет его более подробным и литературно обработанным рассказом об этой полемике на итальянском языке, содержание которого полностью совпадает с латинским изложением.
Итальянский текст, безусловно, призван показать, что это законное право братьев-миноритов перед лицом папы-еретика (рукопись, к слову, завершается описанием знамений пришествия Антихриста и пророчествами, предсказавшими появление францисканского ордена).
Тем не менее, в основе текста лежит описание реально имевшей место полемики, а также переданы многие высказывания епископа Каффы, переписанные в той мере, которую трудно оценить (с латыни, языка, на котором велись дебаты, на итальянский). Аргументы епископа Каффы, как они представлены в этих двух текстах, опирались главным образом на его легитимность как миссионера и сводились к следующему:
во-первых, спор о бедности Христа был бесполезным и праздным, его невозможно было разрешить, подобно неразрешимому вопросу о том, кто был отцом Мелхиседека. Во-вторых, было бы удивительно, если бы францисканский орден так держался за еретическую идею, распространяя при этом истинную христианскую веру от Марокко до Индии.
Когда Иоанн XXII указал францисканцу, что доминиканцы также занимаются миссионерской деятельностью,  епископ Иероним ответил, что лично он никогда не слышал о мучениках-доминиканцах среди неверных, что, как можно догадаться, не было по достоинству оценено его оппонентами-доминиканцами, в то время как Иоанн XXII сделал вывод, что францисканцы определенно стремятся захватить всё, даже если сами не хотят владеть ничем.
Последний аргумент, несомненно, унаследованный от тех лет, проведенных нашим каталонцем в Греции: Иероним объяснял, как за все годы своей миссионерской деятельности — он даже отстаивал дело религиозного объединения перед византийским императором — он никогда не встречал ни одного грека или восточного христианина, столь внимательного к учению Отцов Церкви, который поддерживал бы идею о том, что Христос владел какой-либо собственностью.
Следовательно, не стоит быть «большими еретиками, чем сами еретики».
А когда Иоанн XXII спросил, почему доминиканцев не побивают камнями в Греции, когда они проповедуют против бедности, епископ Каффы ответил, что день, когда доминиканец рискнет принять мученическую смерть, защищая эту позицию, еще не настал, что вновь разожгло спор с братьями-проповедниками.
Слова епископа Каффа, по-видимому, наделал немало шума, поскольку оба имеющихся у нас свидетельства построены вокруг его выступления, к которому, судя по всему, и свелись все дебаты. Однако, вне зависимости от того, чьи доводы — доминиканцев или францисканцев — были весомее, Иоанн XXII всё же решил упразднить юридическую фикцию, согласно которой папство являлось собственником имущества францисканского ордена.
Он наделил орден полным и безусловным правом собственности на те блага, которыми тот пользовался, тем самым уничтожив ту особенность, на которую ссылались францисканцы. Если добавить к этому, что в конечном итоге Иоанн XXII осудил взгляды францисканцев на бедность, становится понятно, что атака на францисканскую идентичность велась до самого конца.
Тем не менее, в 1322 году для Иоанна XXII речь шла лишь о том, чтобы выступить против францисканского партикуляризма и превратить его в подобно другим, и пресечь любые споры с папством.

Вот все это красиво и описано сжато и лаконично в романе "Имя Розы"

После 1322г к сожалению проследить судьбу и путь нашего Епископа сложно.
Но не невозможно)
11 мая 1323 года Иероним определенно находился в папском Авиньоне, где «епископ Каффы» засвидетельствовал акт об индульгенции вместе с архиепископом Султании Гийомом Адамом и неким Фаддеем, также епископом Каффы (Бывшим Армянским епископом Тадеосом..в 1321г перебежавшим в католичество и ставшим Фадеем)

Возможно, он оставался в Авиньоне, чтобы принять участие в составлении нового послания, направленного Иоанном XXII хану Узбеку 27 сентября 1323 года (хотя его имя в письме не упоминается).
Наконец, уопминают францисканца в Авиньоне 1 апреля 1324 года, о чем свидетельствует документ, согласно которому Иоанн XXII снял с Иеронима отлучение от церкви, наложенное на него за посещение Феррары, находившейся в то время под папским интердиктом.

В 1322 году он так же достоверно побывал на Святой Земле (так как получил на это индульгенцию), после чего вернулся и остался в Авиньоне. Либо же, что наиболее вероятно, учитывая сжатые сроки, Иероним просто оставался на Западе с 1322 по 1324 год, будучи поглощенным как положением францисканцев, так и многочисленными переговорами, которые велись в те годы вокруг организации крестового похода.
 В это время он дистанционно занимался своей епархией в Каффе, несомненно, поддерживая связь с другим епископом Каффы, Фаддеем, поскольку, по-видимому, в те годы у нас в Каффе их было два, а то и три епископа Каффы, если принять гипотезу о существовании в папских архивах упоминания о епископе Матвее, доминиканском епископе Каффы (впрочем, в документах легко перепутать Матвея с Фаддеем, особенно если они принадлежат к одному ордену и носят один и тот же титул).
Стремление отождествить епископа Фаддея с тем самым армянским епископом Каффы, который ранее доставил Иерониму столько хлопот, когда речь шла, скорее, не о реальном противостоянии Латинской и армянской церкви, а о вопросе юрисдикции, поскольку летом 1322 года Фаддей в конце концов отправился в Авиньон и примирился с Иеронимом, оставаясь при этом «армянским епископом Каффы» (термин, которым его называли до 1327 года).
Таким образом, Матвей был изначально признан армянским помощником латинского епископа Каффы, и оставался в этом статусе до 1328 года (когда был переведен в Корикос в Армянской Киликии).
Из этого можно сделать вывод, что Иероним, вероятно, придавал конфликту больше значения, чем он того стоил, и заподозрить нашего францисканца в неуступчивости. Мы уже видели, что он совершенноне стеснялся в выражениях, выступая перед самим папой Иоанном XXII, и вполне мог настроить против себя генуэзцев Каффы. Это также могло быть веской причиной, по которой Иероним, примирившись с Фаддеем в Авиньоне, не спешил возвращаться в генуэзскую колонию, где, возможно, совершил немало ошибок.
Как бы то ни было, после смерти в 1334 году Матвея, помощника епископа Каффы, именно этот Фаддей, вступивший еще в 1322г в орден проповедников, стал на этот раз латинским епископом Каффы.
Матфей, как полагает Жан Ришар, вероятно, появился позднее 1322г, преемником которого он должен был стать.
Это позволяет нам восстановить последовательность из трех латинских епископов Каффы: францисканца Иеронима, доминиканца Матвея (вступившего в должность или замещавшего епископа на время его..миссий) хотя нет на этот счет- ни точной даты, ни буллы о назначении) и, наконец, третьего бывшего армянского епископа Каффы Фаддея, перешедшего в доминиканский орден еще в 1322г. Фаддей, по-видимому, сменил Матфея, который, судя по всему, скончался при епископской кафедре в Каффе.
Как бы то ни было, наш францисканец Иероним, вероятно, находился в конце 1324 года в городе дожей, где венецианский идеолог крестового похода Марино Санудо написал письмо, адресованное непосредственно епископу Каффы.
В нем он просил епископа представить его византийскому императору Андронику II. К этому венецианец приложил письмо, которое Иероним должен был передать Андронику.
В нем Марино Санудо объяснял императору, как он лично ходатайствовал при Авиньонском дворе перед рядом кардиналов и королем Неаполя Робертом Анжуйским, чтобы предотвратить организацию антивизантийского крестового похода. Таким образом, эти письма подтверждают, что Иероним действительно поддерживал связь с византийским императором и отстаивал при западных дворах идею о том, что Андроник II готов к унии церквей.
Вскоре после этого Иероним действительно отправился в Константинополь, где летом 1325 года был призван выступить в качестве арбитра, чтобы положить конец ряду инцидентов между каталонскими купцами и венецианской общиной города.
По этому случаю он написал дожу Венеции, а также Якову II Арагонскому, сняв всякую ответственность с венецианского байло Томазо Соранцо. Кроме того, в том же августе Иероним выдал свидетельство о подлинности (видимус) для миссионерской буллы (копия буллы Cum hora undecima от 1321 года)
 На самом деле, о дальнейшей судьбе нашего героя нам известно немногое, за исключением того, что в 1327 году он в последний раз был в Авиньоне, где вновь засвидетельствовал индульгенцию вместе с Фаддеем, который, как следует из письма Марино Санудо королю Армянской Киликии Левону от 1326 года, вернулся в качестве посла, направленного армянским королем к папскому двору.
Таким образом, Иероним не умер в 1324 году, и не около 1325 года.
 Тем не менее последние годы жизни нашего героя остаются окутанными тайной, хотя можно предположить, что францисканец скончался около 1327 года.
Если же учесть, что первые достоверные упоминания о его преемнике Матвее датируются лишь 1332 годом, можно предположить, что смерть наступила несколько позже, и, возможно, однажды нас ждет сюрприз в виде документов, которые позволят нашему францисканцу «прожить» еще несколько лет.


Вот такая история малята о первом ЕПИСКОПЕ Каффы.
Иерониме Каффском
но правильнее конечно - КАФФИОТСКОМ