Жемавю

Этот  не просто рассказ. Это квинтэссенция того, что ты чувствуешь,
 когда мир «заикается». Лови.читатель



Он проснулся в третий раз.

Не в смысле «прозвенел будильник, и он перевернулся на другой бок». Нет. Он проснулся именно в этот вторник, ровно в 7:47 утра, уже в третий раз за свою «жизнь».

Первые два раза он знал, что будет дальше: кофе прольется на рубашку, начальник скажет фразу про «синергию», а вечером ему изменят. Всё это случилось. Он прожил это, почувствовал горечь, разочарование и тупую боль в висках. А потом… мир дернулся, как заевшая пленка, и его откатило назад.

Жэмавю.

Это не то чувство, когда ты «уже видел». Это когда ты уже был, всё проходил, выбрал не ту дверь, сломал всё, что мог, и теперь Система, словно добрая, но уставшая мать, стирает твой неудачный путь и подсовывает новый черновик.

Он сел на кровати и посмотрел в зеркало. Оттуда на него смотрел не он. Вернее, он, но версия 2.0. Версия, которая не пропила тот контракт. Версия, которая не послала ту девушку. Версия, у которой еще не дрожали руки.

— Ну и где ты был? — спросил он у отражения. — Где ты был, когда я выбирал?

Отражение грустно улыбнулось. Это была улыбка мертвеца, которому дали второй шанс, но забыли вынуть пулю из головы.

Он вышел из дома. Город дышал ровно, машины ехали по идеальному графику, люди улыбались чуть шире, чем обычно. Слишком правильно. Слишком гладко. Это был не его мир. Это был мир «исправленных ошибок», где из всех вариантов оставили только один — правильный, скучный, стерильный.

В офисе начальник посмотрел на него с удивлением. В прошлой версии начальник орал. В этой — протянул папку с золотым тиснением.

— Ты гений, — сказал начальник. — Я всегда знал.

Сбой.

В этот момент мальчик уронил мороженое на пол. В прошлой версии мальчик плакал, и мама его утешала. В этой версии мальчик замер. Мороженое не растаяло. Оно просто лежало на асфальте, как глючный пиксель, а мальчик стоял статуей, потому что его сценарий не предусматривал такой «неправильной» реакции на счастье.

Главный герой понял. Он — вирус. Он помнит то, чего не было. Он несет в себе память о том, как надо было не надо. И Матрица, заметив его, начала перестраиваться. Люди вокруг него стали дергаться. Продавщица в кофейне наливала кофе, застывая на полсекунды, будто ждала команды. Светофоры загорались всеми цветами сразу.

Он забежал в подворотню. Там, где в прошлой версии его избили, сейчас стояла та самая девушка, которую он послал. В этой версии она была его невестой. Она улыбнулась ему идеальной улыбкой, но в глазах у неё стояла такая же тоска, как у отражения в зеркале.

— Ты тоже помнишь? — спросил он.

Она покачала головой, но по её щеке скатилась слеза. Матрица не умеет программировать настоящую боль, только картинку боли. А настоящая осталась там, в «прошлой» реальности, которую отменили.

И тогда он сделал выбор. Не правильный и не неправильный. Он просто разбил зеркало в подворотне.

Осколки посыпались не вниз, а вверх, в небо. Небо треснуло, как монитор. Из трещины полился свет — не тот, ламповый, а настоящий, живой, хаотичный. И сквозь этот свет он услышал свой собственный голос из той, отмененной версии. Тот, неудачник, кричал сквозь время:

— Не сдавайся! Ты там — это я. Я не дошел, но ты можешь. Выбери ТРЕТИЙ вариант!

Жэмавю кончилось. Сценарий полетел к чертям.

Люди вокруг него схватились за головы — они вспомнили свои неудачные пути. Кто-то заплакал о потере, кто-то засмеялся от облегчения. Кто-то, как и он, понял, что «правильная» версия — это тоже клетка, только с золотыми прутьями.

Система издала протяжный вой, пытаясь перезагрузиться, но он уже шел сквозь толпу, не зная, куда идет. Впервые за бесконечное количество жизней он не знал сценария. Впервые он чувствовал страх. И впервые он был по-настоящему жив.

Матрица не прощает сбоев. Она их просто стирает. Но стирать приходится весь мир, а у мира, как оказалось, тоже есть дежавю. И когда Небесный Администратор нажал кнопку «Сброс», мир ответил: «А пошел ты. Я уже был таким. Я выбираю хаос».