Зимбабве. инструкция по танцу сценарий

ПРОЛОГ
СЦЕНА 1. КАМЕРА СИЗО — НОЧЬ
ИНТ. КАМЕРА № 7, СИЗО «МАТРОССКАЯ ТИШИНА» — НОЧЬ
Тишина. Только звук капающей воды где-то в глубине коридора. Затем — едва слышная мелодия. Это «В тени» — инструментальная версия, только синтезаторный пэд и женский шёпот без слов. Музыка звучит как воспоминание, как эхо.
Камера медленно движется по тёмному помещению. Сначала мы видим только детали: облупившаяся краска на стене, железная кружка на столе, стопка бумаг, перевязанная бечёвкой.
Затем — портрет. Он вырезан из старой газеты. Пожелтевшая бумага, потрескавшаяся по краям. На портрете — человек в кителе с орденами. Под портретом — карандашная надпись, неровная, но старательная:
«СТРАНА СУЩЕСТВУЕТ. ПРОСТО ЕЁ ВРЕМЕННО ЗАМОРОЗИЛИ».
Камера опускается ниже. На нарах сидит ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ (80 лет). Он в старой, но чистой рубашке. На носу — очки с толстыми стёклами. Перед ним — тетрадь. Он пишет. Медленно. Каждая буква — как шаг.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ (З/К)
(голос за кадром, спокойный, как течение реки)
Меня зовут Вениамин Трофимович. Мне восемьдесят лет. Я — генеральный секретарь. Председатель Совета Министров. Верховный главнокомандующий. Я не признаю паспортов. Не плачу налогов. Не голосую на выборах. Потому что моя страна не исчезла. Её временно переименовали. Для удобства.
Дверь лязгает. В камеру входят двое.
СЛЕДОВАТЕЛЬ (35 лет, мятый костюм, уставшее лицо человека, который давно не задаёт вопросов, потому что ответы его не интересуют). Он садится напротив. Достаёт папку.
Рядом с ним — ОНА. АННА (30 лет). Она в строгом костюме, который сидит чуть неловко, будто она взяла его напрокат. В руках — потрёпанный портфель. Она — адвокат по назначению. Ей досталось это дело, потому что никто другой не согласился.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(монотонно, зачитывая)
Вениамин Трофимович, вы обвиняетесь в совершении преступления, предусмотренного статьёй о разжигании ненависти либо вражды, а равно унижении человеческого достоинства. Вы отправляли письма в Организацию Объединённых Наций с требованиями признать вас главой несуществующего государства. Вы отказывались получать паспорт. Вы не платили налоги в течение тридцати пяти лет.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(поднимает глаза от тетради)
Товарищ следователь, вы молодой человек. Вы не застали ту эпоху. Поэтому я вас прощаю.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(вздыхает)
Я слышал это уже…
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(перебивает, мягко, но твёрдо)
Вы должны знать: страна не распалась. Её временно переименовали. Для удобства.
Следователь трёт переносицу. Он слышал этот монолог трижды за последнюю неделю. Он достаёт сигарету, но вспоминает, что в камере нельзя, и убирает обратно.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
Вениамин Трофимович, страны нет тридцать пять лет. Вы не заметили?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(откладывает ручку)
Я заметил. Я заметил, что государство сошло с ума. Оно само себя отменило. А потом создало новое. И теперь говорит: «Верьте нам». А как я могу верить государству, которое отменяет само себя?
Анна, которая всё это время молча сидела в углу, вдруг подаётся вперёд.
АННА
Вениамин Трофимович, я ваш адвокат. Меня зовут Анна. Я здесь, чтобы помочь.
Старик впервые поднимает на неё глаза. Смотрит долго. Внимательно. Как будто читает.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Адвокат? В нашей стране адвокаты были бесплатными. И верили в справедливость.
АННА
(спокойно)
Я тоже верю. Просто… по-другому.
Их взгляды встречаются. На секунду в камере становится тише, чем было.
Дверь лязгает. В проёме — ДЕЖУРНЫЙ.
ДЕЖУРНЫЙ
Пять минут. У нас график.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(тихо, глядя на Анну)
График чего?
Дежурный не отвечает. Он уже ушёл. Остался только запах дешёвого кофе и ощущение, что всё здесь происходит строго по расписанию. Даже абсурд.
ЗАТЕМНЕНИЕ.
(Музыка: «В тени» затихает, остаётся только шёпот)
ТИТР: «ЗИМБАБВЕ. ИНСТРУКЦИЯ ПО ТАНЦУ»
(Музыка: вступает «Маршрут М3» — тихо, только первый инструментальный проигрыш)
________________________________________
АКТ I. ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ПОМНЯТ
________________________________________
СЦЕНА 2. КВАРТИРА АННЫ — УТРО
ИНТ. МАЛЕНЬКАЯ КВАРТИРА — УТРО
(Звучит «Город без лиц» — первый куплет и припев, но тихо, как будто играет в соседней комнате)
Я иду по проспекту — флаги, флаги, флаги кругом…
На каждом — улыбка, штампованная лицом…
Квартира маленькая, но светлая. На кухне — немытая чашка. В комнате — стопка книг на полу. На стене — диплом юридического факультета. Рядом — фотография в рамке.
Камера приближается к фотографии. На ней — Анна и МУЖЧИНА (её бывший муж, ДМИТРИЙ, 35 лет). Они молодые. Они смеются. Фотография перевёрнута лицом к стене.
Анна стоит у окна. Она в халате. В одной руке — чашка кофе. В другой — папка с надписью «ДЕЛО № 734. ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ».
Она смотрит на серый город за окном. На крышах — снег. На улицах — редкие прохожие. Где-то далеко — сирена скорой.
АННА
(сама себе, едва слышно)
Ну и как мне вас понимать, Вениамин Трофимович?
Она открывает папку. Читает. Перелистывает страницы. На одной из них — ксерокопия письма в ООН. Почерк старика: «Уважаемые господа, довожу до вашего сведения, что государство, именуемое Российской Федерацией, является временным образованием…»
Анна усмехается.
АННА
(продолжая читать)
«Временным образованием». И за это — срок.
Она закрывает папку. Смотрит на перевёрнутую фотографию. Подходит. Поправляет. Теперь она видит лицо Дмитрия.
АННА
(тихо, фотографии)
И как мне тебя понимать?
(Музыка: «Город без лиц» затихает)
Телефонный звонок. Анна берёт трубку.
АННА
(в трубку)
Да. Да, я берусь. Буду через час.
Она кладёт трубку. Быстро допивает кофе. Одевается. Уходит.
Камера задерживается на фотографии. Теперь она стоит ровно.
________________________________________
СЦЕНА 3. УЛИЦА — УТРО
ЭКСТ. УЛИЦА — УТРО
(Музыка: «Маршрут М3» — инструментальный проигрыш, фоном)
Анна идёт по заснеженной улице. Проходит мимо бездомного, который спит на решётке теплотрассы. Мимо киоска с шаурмой. Мимо очереди в аптеку.
Город просыпается. Но как-то нехотя. Как будто он тоже устал.
Анна останавливается у перехода. Ждёт зелёный свет. Рядом стоит МУЖЧИНА В ПАЛЬТО. Он смотрит на неё.
МУЖЧИНА В ПАЛЬТО
(негромко)
Вы верите в справедливость?
Анна поворачивается. Это незнакомец. Обычное лицо. Ничего особенного.
АННА
В каком смысле?
МУЖЧИНА В ПАЛЬТО
В прямом. В судебную. В человеческую.
АННА
Я адвокат. Мне положено верить.
Загорается зелёный. Мужчина в пальто не двигается.
МУЖЧИНА В ПАЛЬТО
А вам не кажется, что справедливость — это просто слово? Что его исправили, как имя? Что за ним — пустота?
Анна смотрит на него. Потом на светофор. Потом снова на него.
АННА
Может быть. Но я всё равно иду.
Она переходит дорогу. Мужчина в пальто остаётся стоять. Камера задерживается на нём. Он достаёт из кармана визитку. На визитке — только логотип: стилизованная буква «Z».
МУЖЧИНА В ПАЛЬТО
(тихо, сам себе)
Идите. Все идите. Пока можете.
(Музыка: «Маршрут М3» затихает)
________________________________________
СЦЕНА 4. КВАРТИРА ВЕНИАМИНА ТРОФИМОВИЧА — ТРИ ДНЯ ДО АРЕСТА (ФЛЕШБЕК)
ИНТ. СТАРАЯ КВАРТИРА — ДЕНЬ
(Музыка: «Завышенные ожидания» — тихо, как будто из старого радио, первый куплет)
Мы рисуем в голове идеальный мир…
Где всё красиво, ярко, без проблем, без дыр…
Квартира похожа на музей. Книжные полки до потолка. На стенах — карты. Старые, советские, с ещё единой страной от Бреста до Владивостока. На столе — керосиновая лампа. Рядом — стопка тетрадей.
Вениамин Трофимович сидит за столом. Пишет. Его рука движется медленно, но уверенно. Он пишет мемуары.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ (З/К)
(голос за кадром)
В 1985 году я вышел из парткома и думал: «Всё будет хорошо». А потом — не стало. Не стало страны, не стало смысла, не стало даже названия. Мне говорили: «Прими». А я не мог. Потому что принимать абсурд — значит стать его частью.
В дверь стучат. Три удара. Чётких. Казённых.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(не оборачиваясь)
Открыто.
Входит ПРЕДСТАВИТЕЛЬ УПРАВЛЯЮЩЕЙ КОМПАНИИ (45 лет, серый костюм, папка, печать на шнурке). Он оглядывает квартиру с лёгким недоумением.
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ
Вениамин Трофимович, у вас долг за электричество. За три месяца. Мы обязаны зафиксировать факт.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(не оборачиваясь, продолжая писать)
В нашей стране свет был бесплатный. Государство — это народ. Народ — это мы. Значит, я плачу сам себе.
Он протягивает руку назад, не глядя. В руке — квитанция. На обороте — надпись от руки: «ОПЛАЧЕНО. НАРОДОМ».
Представитель берёт квитанцию. Читает. Его лицо не меняется.
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ
Это не соответствует регламенту.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(наконец оборачивается)
А регламент соответствует реальности?
Пауза. Представитель думает. Потом ставит галочку в графе «требует внимания».
ПРЕДСТАВИТЕЛЬ
Электричество будет отключено.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Я знаю. У меня есть лампа.
Представитель уходит. Вениамин Трофимович возвращается к письму.
Через час — новый стук. На этот раз без паузы. Дверь открывается сразу.
Входит САНТЕХНИК (60 лет, прокуренный голос, лицо человека, который видел всё и даже больше).
САНТЕХНИК
Проверка стояков.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Стояки в порядке.
САНТЕХНИК
Порядок не требуется. Требуется акт.
Он достаёт бланк. Заполняет, не глядя на стояк. В графе «состояние» выбирает «требует внимания». Ставит подпись. Уходит.
Вениамин Трофимович смотрит на стояк. Стояк молчит, как партизан.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(стояку)
Нас двое.
(Музыка: «Завышенные ожидания» затихает)
________________________________________
СЦЕНА 5. КВАРТИРА АННЫ — ВЕЧЕР (ЛИНИЯ С ДМИТРИЕМ)
ИНТ. КВАРТИРА АННЫ — ВЕЧЕР
(Тишина. Только звук закипающего чайника)
Анна сидит на кухне. Перед ней — открытая папка с делом Вениамина Трофимовича. Она читает. Делает пометки.
Звонок в дверь. Анна вздрагивает. Смотрит в глазок. Открывает.
На пороге — ДМИТРИЙ (35 лет). Он в джинсах и свитере. В руках — пакет с апельсинами. Он выглядит так, будто пришёл не за вещами, а просто так. Но Анна знает: он пришёл за вещами.
АННА
Проходи.
ДМИТРИЙ
Я ненадолго. Забрать книги.
Он проходит в комнату. Останавливается у книжной полки. Смотрит на фотографию — ту самую, которую Анна утром поправила.
ДМИТРИЙ
(тихо)
Ты её перевернула.
АННА
Да.
ДМИТРИЙ
Почему?
АННА
Не знаю. Захотелось.
Дмитрий берёт фотографию в руки. Смотрит. Там они молодые. Там они счастливые. Там ещё нет этого груза.
ДМИТРИЙ
Аня, я не хочу просто забирать книги.
АННА
А чего ты хочешь?
ДМИТРИЙ
Я хочу понять.
АННА
Что?
ДМИТРИЙ
Почему мы развелись. Почему я не мог тебя услышать. Почему ты не могла меня простить.
Анна садится на диван. Дмитрий остаётся стоять.
АННА
Мы развелись, потому что ты хотел, чтобы я была другой. Чтобы я не работала по ночам. Чтобы я не верила в справедливость. Чтобы я была… удобной.
ДМИТРИЙ
Я не хотел, чтобы ты была удобной. Я хотел, чтобы ты была счастливой.
АННА
(горько)
Счастливой — это и значит удобной. Для тебя.
Пауза. Дмитрий ставит фотографию на место. Теперь она снова стоит ровно.
ДМИТРИЙ
Я изменился.
АННА
Я тоже.
ДМИТРИЙ
Может, попробуем? Ещё раз?
Анна смотрит на него. Долго. Потом переводит взгляд на папку с делом.
АННА
Я сейчас защищаю человека. Ему восемьдесят лет. Он тридцать пять лет живёт в несуществующей стране. И знаешь, что он мне сказал?
ДМИТРИЙ
Что?
АННА
«Государство говорит одно, а потом — прямо противоположное. Мы не обязаны за этим успевать. Мы имеем право жить в той реальности, которую мы помним». Может быть, мы тоже имеем право?
Дмитрий подходит. Садится рядом. Осторожно берёт её за руку.
ДМИТРИЙ
Я помню нас. Других. Но я помню.
АННА
Я тоже.
Их лица близко. Но они не целуются. Пока нет. Они просто сидят. Держатся за руки. Как будто пробуют воду.
(Музыка: «В тени» — инструментальная версия, тихо)
________________________________________
СЦЕНА 6. ПОДВАЛ БЫВШЕГО ДОМА КУЛЬТУРЫ — ВЕЧЕР (ЗА ДЕНЬ ДО АРЕСТА)
ИНТ. ПОДВАЛ — ВЕЧЕР
(Музыка: «Фабрика запретов» — инструментальная версия, глухо, как из-за стены)
За стенами зданий, где тьма и дым…
Свет, что зовёт нас, исчезает с ним…
Подвал бывшего ДК. Пахнет сыростью, старыми афишами и чем-то сладковатым — может, плесенью, может, воспоминаниями. На потолке мигает лампа. Она то включается, то выключается, будто сама не знает, хочет ли светить.
На стенах — плакаты. Старый: «МИР, ТРУД, МАЙ». И новый, поверх: «СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ. ТИШИНА — ЗАЛОГ СТАБИЛЬНОСТИ».
В центре — стул. На стуле стоит ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ. Перед ним — группа людей (человек двенадцать). Это «ГРАЖДАНЕ СТРАНЫ». Они разного возраста. Кто-то в старой военной форме без погон. Кто-то в гражданском. У одной женщины на груди — значок с серпом и молотом.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(громко, но не надрывно)
Товарищи! Друзья! Сограждане! Государство говорит нам: «Вы должны». «Вы обязаны». «Вы — часть системы». Но я спрашиваю вас: частью какой системы? Той, что вчера говорила одно, а сегодня — прямо противоположное? Той, что вчера называла нас «советским народом», а сегодня говорит «забудьте»?
В толпе — кивки. Кто-то хмурится. Кто-то записывает в блокнот.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(продолжает)
Мы не обязаны за этим успевать. Мы имеем право жить в той реальности, которую мы помним. Мы имеем право не признавать идиотизм.
В углу, отдельно от всех, сидит ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ (45 лет, дорогой костюм, пустые глаза). Он не кивает. Он не записывает. Он просто слушает.
ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
А что мы можем сделать? Нас мало.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Нас мало — но мы есть. И пока мы помним — страна существует. Потому что страна — это не территория. Страна — это память.
Собрание заканчивается. Люди расходятся. Вениамин Трофимович подходит к Человеку в костюме.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Вы не представились.
ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ
(спокойно)
А зачем? Вы всё равно не поверите.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Вы из органов?
ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ
Я из системы. Система должна знать, кто помнит прошлое.
Он встаёт. Достаёт из кармана визитку. Кладёт на стол. На визитке — только логотип: стилизованная буква «Z».
ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ
Возможно, мы ещё встретимся.
Он уходит. Вениамин Трофимович берёт визитку. Смотрит на логотип. Потом убирает в карман.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(тихо)
«Z». Как зона. Или как западня.
(Музыка: «Фабрика запретов» затихает)
Неформальная часть. «Граждане Страны» не расходятся. Они достают термосы с чаем, бутерброды. Начинается обсуждение.
ГРАЖДАНИН 1 (МУЖЧИНА 60 ЛЕТ, В ВОЕННОЙ ФОРМЕ БЕЗ ПОГОН)
Вениамин Трофимович, у меня вопрос по повестке.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Слушаю, товарищ.
ГРАЖДАНИН 1
Как нам относиться к современной музыке?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(задумавшись)
Музыка — это ритм. Ритм — это основа. Но если ритм без содержания — это просто шум. Как государство.
ГРАЖДАНКА 2 (ЖЕНЩИНА 70 ЛЕТ, В ПЛАТКЕ)
А я, знаете, люблю этот… как его… рэп. Там слова — как стихи. Только быстро.
Все смотрят на неё с удивлением.
ГРАЖДАНКА 2
(смущаясь)
Ну а что? У меня внук скидывает. Я слушаю. Там один про маршрут жизни читает. Очень душевно.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(кивая)
Вот видите. Даже в рэпе есть правда. Главное — слушать. Не слышать. Слушать.
ГРАЖДАНИН 3 (МУЖЧИНА 50 ЛЕТ, В ОЧКАХ)
Товарищ генеральный секретарь, а как нам быть с Интернетом? Там всё время что-то новое. Мы не успеваем.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Интернет — это как библиотека, в которую завезли слишком много книг. И половина из них — не те, что заказывали. Не читайте всё подряд. Читайте то, что помните.
ГРАЖДАНИН 3
А что мы помним?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Правду. Мы помним правду.
ГРАЖДАНИН 1
(поднимая кружку с чаем)
За правду!
ВСЕ
За правду!
Пьют чай. Тишина. Лампа мигает.
ГРАЖДАНКА 2
(тихо)
Вениамин Трофимович, а как вы думаете… нас не посадят?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(после паузы)
Может, и посадят. Но память нельзя посадить. Её можно только забыть. А мы не забудем.
На следующий день его арестуют.
________________________________________
СЦЕНА 7. УЛИЦА — ВЕЧЕР
ЭКСТ. УЛИЦА ПЕРЕД ВХОДОМ В МЕТРО — ВЕЧЕР
(Музыка: «Город без лиц» — инструментальная версия, тихо)
У входа в метро сидит УЛИЧНЫЙ МУЗЫКАНТ (30 лет, расстроенная гитара, длинные волосы, старые джинсы). Рядом с ним — картонная табличка: «ИГРАЮ НЕ РАДИ ДЕНЕГ, А РАДИ СМЫСЛА».
Он играет. Мимо идут люди. Кто-то бросает мелочь. Музыкант каждый раз вздрагивает, будто его ударили.
Подходит ПРОХОЖИЙ (40 лет, обычное лицо, шарф до подбородка). Кидает монету в футляр.
МУЗЫКАНТ
(вздрагивая)
Не надо.
ПРОХОЖИЙ
Что — не надо?
МУЗЫКАНТ
Деньги. Деньги — это обязательства. А я просто ищу смысл.
Прохожий наклоняется. Забирает монету обратно.
ПРОХОЖИЙ
Правильно. Смысл не должен быть монетизирован.
Он поправляет шарф и уходит. Уверенной походкой человека, который только что подтвердил какую-то важную истину.
Мимо проходит Вениамин Трофимович. Он останавливается. Смотрит на музыканта. Слушает.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(после паузы)
Хорошая мелодия. Грустная.
МУЗЫКАНТ
Спасибо. Я сам сочинил.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
О чём она?
МУЗЫКАНТ
О городе. О людях. О том, что мы все потеряли лица.
Вениамин Трофимович кивает. Достаёт из кармана старую монету. Советский рубль. Кладёт в футляр.
МУЗЫКАНТ
(смотрит на монету)
Это что?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Это память. Она не монетизируется.
Он уходит. Музыкант берёт монету. Рассматривает. Потом начинает играть снова. Но теперь мелодия чуть другая. Светлее.
(Музыка: «Город без лиц» переходит в «Маршрут М3» — инструментальный проигрыш)
________________________________________
СЦЕНА 8. АРЕСТ — ДЕНЬ
ИНТ. КВАРТИРА ВЕНИАМИНА ТРОФИМОВИЧА — ДЕНЬ
(Тишина. Только звук шагов на лестнице)
Двое в штатском. Один в форме. Они входят без стука.
СТАРШИЙ
Вениамин Трофимович, вы задержаны. У вас есть право на звонок.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(спокойно)
Кому я буду звонить? В ЦК?
Никто не смеётся. Потому что в этой системе даже шутка должна быть строго регламентирована.
Они выводят его из квартиры. Он не сопротивляется. Он берёт с собой только книгу. Ту самую. Конфуций. «Исправление имён».
В машине он смотрит в окно. Город — смесь сталинских высоток и стеклянных бизнес-центров, старых вывесок и новых указателей. Всё лепится друг к другу, как плохо подогнанные детали конструктора.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ (З/К)
(голос за кадром)
Меня сажают за то, что я помню. Но я не боюсь. Потому что память нельзя посадить. Её можно только забыть. А я не забуду.
(Музыка: «Фабрика запретов» — короткий припев, резко обрывается)
________________________________________
СЦЕНА 9. ОФИС ЮРИДИЧЕСКОЙ КОНТОРЫ «ЧЕЛОВЕК И ПРАВО» — ДЕНЬ
ИНТ. ОФИС — ДЕНЬ
(Тишина. Только гул кондиционера)
Офис юридической конторы. На стенах — портреты известных юристов и плакаты с лозунгами о правосудии. Но при ближайшем рассмотрении: «ИЗВЕСТНЫЙ ЮРИСТ № 1», «ИЗВЕСТНЫЙ ЮРИСТ № 2 (В ПРОФИЛЬ)», «КАКОЙ-ТО ЮРИСТ, НО ТОЖЕ ВРОДЕ ИЗВЕСТНЫЙ». Все — распечатки из интернета, приклеенные скотчем.
Рядом — прайс-лист, написанный от руки фломастером:
«КОНСУЛЬТАЦИЯ — 2000 евро»
«КОНСУЛЬТАЦИЯ С ПОНИМАЮЩИМ КИВКОМ — 3000 евро»
«КОНСУЛЬТАЦИЯ С ФРАЗОЙ "Я ЖЕ ГОВОРИЛ" — 5000 евро»
«ВЗДОХ РАЗОЧАРОВАНИЯ В СУДЕ — 500 евро (СКИДКА ПО ПЯТНИЦАМ)»
«СОМНЕНИЕ В УВЕРЕННОСТИ — 1200 евро»
За столом — БИЗНЕСМЕН (50 лет, обеспокоен, дорогой костюм, золотые часы). Напротив — АДВОКАТ ДИМА (30 лет, энтузиазм, неуверенность, костюм в кредит, слишком яркий галстук).
БИЗНЕСМЕН
Дело обстоит ужасно! Следователь шьёт мне крупную неуплату налогов! Я всего лишь не подал декларацию вовремя!
АДВОКАТ ДИМА
(собирает бумаги, улыбается)
Не переживайте! Мы в конторе «Человек и Право» сосредоточены на максимальной защите интересов клиентов!
БИЗНЕСМЕН
(читая прайс-лист)
Это что? Это ваши расценки?
АДВОКАТ ДИМА
(с гордостью)
Это не расценки. Это философия. Мы продаём не услуги. Мы продаём уверенность. А уверенность, знаете ли, стоит дорого.
БИЗНЕСМЕН
А если я неуверен в вашей уверенности?
АДВОКАТ ДИМА
(записывает)
Сомнение в уверенности — это дополнительная опция. Тысяча двести евро.
БИЗНЕСМЕН
(встаёт)
Вы вообще юрист? У вас диплом есть?
АДВОКАТ ДИМА
(показывает на стену)
Видите этот плакат?
БИЗНЕСМЕН
Это распечатка из интернета!
АДВОКАТ ДИМА
(с достоинством)
Это — метафора. Я — творец правовых реальностей. Юрист — это слишком узко. Юрист работает с законами. А я работаю с реальностью. Законы меняются. Реальность — вечна.
БИЗНЕСМЕН
(хватаясь за голову)
Я пришёл сюда с налоговым делом! Мне грозит срок! А вы мне про реальность!
АДВОКАТ ДИМА
(спокойно)
Срок — это тоже реальность. Просто не очень приятная. Но мы можем её творчески переосмыслить. Статья 57.3, пункт «Ы» Налогового кодекса гласит: «Если налогоплательщик не подал декларацию, но очень хотел — считается, что подал».
БИЗНЕСМЕН
Нет такой статьи!
АДВОКАТ ДИМА
(улыбаясь)
Пока нет. Но если мы её придумаем — будет.
Бизнесмен встаёт и молча идёт к двери. В дверях он сталкивается со СЛЕДОВАТЕЛЕМ (тем самым, что вёл дело Вениамина Трофимовича).
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(Диме)
Димон, здорово! Ты мне прошлый раз такой иск составил — прокурор рыдал. Прямо в зале суда. Сказал: «Я двадцать лет в прокуратуре, но такого бреда не видел». И заплакал. Слезами счастья. Дай ещё один такой.
АДВОКАТ ДИМА
(деловито)
Слеза прокурора — это дополнительная опция. Но для тебя — по старой дружбе — бесплатно.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(садясь)
Там дело одно. Старик. Письма в ООН. Абсурд какой-то. Но бабки есть.
АДВОКАТ ДИМА
(записывая)
Абсурд — это хорошо. Абсурд — это наш профиль.
Бизнесмен, стоящий в дверях, смотрит на них. Потом на плакат «ИЗВЕСТНЫЙ ЮРИСТ № 2 (В ПРОФИЛЬ)». Потом на прайс-лист. Потом на свои руки.
БИЗНЕСМЕН
(тихо, сам себе)
Я, кажется, понял. Я — в аду.
Он выходит.
АДВОКАТ ДИМА
(Следователю)
Хороший клиент. Вернётся. Они всегда возвращаются.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
Кто?
АДВОКАТ ДИМА
Все.
________________________________________
СЦЕНА 10. КАМЕРА СИЗО — ДЕНЬ (ЛИНИЯ АННЫ И ВЕНИАМИНА)
ИНТ. КАМЕРА — ДЕНЬ
(Тишина. Только звук шагов в коридоре)
Анна приходит на свидание. Она садится напротив Вениамина Трофимовича. Между ними — стекло. Но оно не мешает.
АННА
Вениамин Трофимович, я изучила ваше дело. Вы не признаёте паспорт. Не платите налоги. Называете себя главой несуществующего государства. Отправляли письма в ООН.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(спокойно)
Всё верно.
АННА
Зачем? Вы же понимаете, что это абсурд?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Абсурд — это когда государство говорит одно, а делает другое. Абсурд — это когда вас заставляют забыть то, что было тридцать лет, и принять то, что будет завтра. А я — просто человек, который помнит. Разве это преступление?
Анна молчит. Она смотрит на него. Потом достаёт из портфеля книгу.
АННА
Я принесла вам. Конфуций. «Исправление имён». Вы цитировали её на допросе.
Вениамин Трофимович берёт книгу. Его руки дрожат.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(открывая)
«Исправляй имена, чтобы вещи стали собой». Вы знаете эту цитату?
АННА
Знала. Но забыла.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Мы все забыли. В этом и проблема. Мы переименовали войну в мир. Ложь в правду. Свободу в клетку. А клетку — в свободу. Мы исправили имена. Но вещи остались теми же.
(Звучит «Исправляй имена» — тихо, как внутренний голос, первый куплет)
Он говорил: «Исправляй имена, чтобы вещи стали собой»…
Мы исправили имена, но вещи остались теми же…
АННА
(после долгой паузы)
Расскажите мне о вашей жене.
Вениамин Трофимович поднимает глаза. Впервые за долгое время в них — не спокойствие. Боль.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Она умерла. Пятнадцать лет назад. Она была единственной, кто понимал. Она говорила: «Ты не сумасшедший. Ты просто помнишь». Она была со мной до конца. Даже когда отключили свет. Даже когда пришли с обыском. Она сидела и читала. И говорила: «Пусть забирают. Книги не посадят».
АННА
Как её звали?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Людмила. Люся. Она смеялась, когда я называл её «товарищ Людмила». Говорила: «Я тебе не товарищ. Я тебе жена».
Он замолкает. Анна видит, как по его щеке скатывается слеза.
АННА
(очень тихо)
У меня тоже был человек. Муж. Мы развелись. Но он… он вернулся. И я не знаю, что делать.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(вытирая слезу)
Любите. Пока можете. Пока он рядом. Потому что потом — только память. А память — это хорошо. Но это не заменяет тепла.
Анна берёт его за руку через решётку. Это запрещено. Но она делает это.
АННА
Я вытащу вас отсюда.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(улыбаясь)
Я знаю. Вы — как Люся. Только моложе.
(Музыка: «В тени» — женский вокал, тихо, как обещание)
В тени — моя душа, в тени — моя тишина…
ЗАТЕМНЕНИЕ.
________________________________________
СЦЕНА 11. КВАРТИРА АННЫ — ВЕЧЕР (ЛИНИЯ С ДМИТРИЕМ)
ИНТ. КВАРТИРА АННЫ — ВЕЧЕР
(Музыка: «Новогодняя ночь» — тихо, только инструментальное вступление)
Дмитрий и Анна сидят на кухне. На столе — открытая бутылка вина. Два бокала. Один почти пуст, второй — нетронут.
ДМИТРИЙ
Ты сегодня была у него?
АННА
Да.
ДМИТРИЙ
Как он?
АННА
Держится. Он удивительный. Он говорит, что страна — это память. Что пока мы помним — ничего не исчезло.
ДМИТРИЙ
А ты что думаешь?
АННА
(долго молчит)
Я думаю, что мы слишком много забыли. И слишком быстро приняли новое.
ДМИТРИЙ
Ты про нас?
АННА
И про нас тоже.
Дмитрий берёт её за руку. Теперь — увереннее. Не пробует воду. А входит в неё.
ДМИТРИЙ
Аня, я не хочу забывать. Я хочу помнить. Как мы познакомились. Как ты смеялась над моими шутками. Как мы поехали на море и потеряли паспорт. Как ты сказала: «Ничего, паспорт — это бумажка, главное — мы вместе».
АННА
(улыбаясь сквозь слёзы)
Паспорт потом нашёлся. А «вместе» — потерялось.
ДМИТРИЙ
Давай найдём.
Он встаёт. Подходит к ней. Протягивает руку.
АННА
Ты приглашаешь меня на танец?
ДМИТРИЙ
Да. Прямо здесь. Без музыки.
Анна встаёт. Они начинают танцевать. Медленно. Неуклюже. На кухне, между холодильником и столом.
АННА
(уткнувшись в его плечо)
Ты пахнешь, как раньше.
ДМИТРИЙ
А ты — нет.
АННА
Это плохо?
ДМИТРИЙ
Нет. Это значит, что ты изменилась. А я хочу узнать тебя новую.
Они продолжают танцевать. За окном — снег.
(Музыка: «Новогодняя ночь» — вступает припев, тихо, интимно)
Новый год, новый год — он придёт…
Но мы закроем глаза — и он не наступит…
Ты и я, ты и я — наш полёт…
Только кожа к коже, и никто не осудит…
Камера медленно отъезжает. Оставляет их вдвоём.
ЗАТЕМНЕНИЕ.
КОНЕЦ АКТА I
(Музыка: «Маршрут М3» — инструментальный проигрыш, переход к следующей части)

АКТ II. ПАРТИЯ ИДЁТ В МИР
________________________________________
СЦЕНА 12. ЗАБРОШЕННЫЙ ЦЕХ — СТАНЦИЯ «ЭЛЕКТРОЗАВОДСКАЯ» — ДЕНЬ
ИНТ. ЗАБРОШЕННЫЙ ЦЕХ — ДЕНЬ
(Музыка: Zimbabwe Elections — техно-мантра, громко, ритмично, заполняет всё пространство)
Бюллетени… бюллетени…
Пачки бумаг… пачки бумаг…
Кто считает? Кто считает?
Никто не знает… никто не знает…
Огромное помещение бывшего завода. Ржавые балки, выбитые окна, граффити на стенах. Но сегодня здесь — съезд. Через весь цех растянут транспарант: «СПРАВЕДЛИВОЕ ЗИМБАБВЕ — ЗА АБСУРД ПРОТИВ АБСУРДА».
Сотни людей. Они танцуют. Не все умеют, но это неважно. Ритм такой плотный, что не двигаться невозможно. В толпе мелькают знакомые лица: ВЯЗАЛЬЩИК (со своими спицами, пытается вязать в такт), ГРАЖДАНИН 1 ИЗ ПОДВАЛА (в военной форме без погон, танцует строевым шагом), ГРАЖДАНКА 2 (в платке, пытается повторять движения за молодыми).
На сцене, собранной из старых ящиков, стоит ТОВАРИЩ МБУНГВА (50 лет, харизма, улыбка человека, который знает то, чего не знает никто). Рядом с ним — ПРОФЕССОР НГУГУ (60 лет, очки, нарисованные маркером, папка с надписью «ТАЯНОЕ И ЯНОЕ ЕДИНСТВО»).
Мбунгва поднимает руку. Музыка затихает до низкого гула.
МБУНГВА
(в микрофон)
Братья и сёстры! Сёстры и братья! И все, кто между! Мы собрались здесь, чтобы обсудить главный вопрос современности: как мы будем править миром, если сами не знаем, кто мы?
Толпа взрывается аплодисментами и смехом.
МБУНГВА
Это не слабость! — Он делает паузу, обводит зал глазами. — Это гибкость. Мы — как вода. Только вместо воды у нас — ритм.
НГУГУ
(поправляя нарисованные очки)
Доктрина «Таяное и Яное Единство» требует уточнения. Мы должны определить, что является Инь, а что — Ян. Или наоборот. Или одновременно. Или вообще отказаться от дуальности.
МБУНГВА
(перебивает, мягко)
А зачем? Пусть будет всё сразу. Мы — партия, которая не выбирает. Мы — та, что включает всё и сразу. Даже противоречия. Даже если они противоречат сами себе.
Входит ПОМОЩНИК с подносом. На подносе — две чашки чая и маленькая коробочка с надписью «ДЛЯ ЯСНОСТИ МЫШЛЕНИЯ». Он ставит поднос на край сцены. Никто не берёт. Чай остывает.
МБУНГВА
(продолжает)
Но сегодня мы собрались не для философии. Сегодня мы собрались, чтобы поддержать нашего идеологического союзника. Человека, который тридцать пять лет живёт в несуществующей стране. Человека, который отказался признать абсурд. Человека, которого посадили за память.
Он щёлкает пальцами. На экране позади него появляется фотография Вениамина Трофимовича — та самая, из старой газеты.
МБУНГВА
Его зовут Вениамин Трофимович. Он называет себя генеральным секретарём. Он пишет письма в ООН. Он не платит налоги. И за это его судят.
Толпа гудит.
МБУНГВА
Но чем его абсурд хуже государственного? Государство говорит: «Мы непобедимы». А мы видим обратное. Государство говорит: «Экономика растёт». А мы покупаем бензин у соседей. Государство говорит: «Мы за мир». А мы готовимся к войне. Его абсурд — просто честнее!
НГУГУ
(в микрофон)
Мы требуем немедленно допустить к Вениамину Трофимовичу независимых наблюдателей! Мы требуем провести выборы в его камере! Мы требуем признать его право на собственный абсурд!
МБУНГВА
(подхватывая ритм)
Мы не выбираем, какой абсурд нам ближе. Мы выбираем — танцевать ли под него. Мы выбираем танец!
Он даёт знак. Zimbabwe Elections возвращается на полную громкость.
Zim-ba-bwe… Голосуй… не танцуй…
Zim-ba-bwe… Выбирай… не мечтай…
Делегаты танцуют. Мбунгва танцует. Нгугу танцует, хотя его движения похожи на судороги. Вязальщик вяжет в такт. Гражданин 1 марширует. Гражданка 2 машет платком.
Камера выхватывает лица: молодые и старые, воодушевлённые и растерянные, смеющиеся и серьёзные. Все они — часть этого ритуала. Даже те, кто не понимает, что происходит.
МБУНГВА
(сквозь музыку, в микрофон)
Резолюция съезда! Пункт первый: признать, что государственный абсурд не имеет монополии на реальность! Пункт второй: поддержать Вениамина Трофимовича как идеологического союзника! Пункт третий: устроить рэйв протеста в его поддержку! Пункт четвёртый: продолжать танцевать, пока государство не перестанет сажать людей за их реальность!
Толпа взрывается. Музыка достигает пика.
(Zimbabwe Elections играет полностью, от начала до конца — три минуты чистого транса)
________________________________________
СЦЕНА 13. КАМЕРА СИЗО — ВЕЧЕР (ЛИНИЯ АННЫ И ВЕНИАМИНА)
ИНТ. КАМЕРА — ВЕЧЕР
(Тишина после грохота предыдущей сцены. Только звук дыхания)
Анна снова в камере. На этот раз без стекла — ей разрешили личное свидание как адвокату. Она сидит напротив Вениамина Трофимовича. Между ними — стол. На столе — та самая книга Конфуция.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(листая книгу)
Вы знаете, Анна, что Конфуций говорил об именах?
АННА
Вы мне расскажете.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Он говорил: «Если имена неправильны, то слова не имеют под собой основы. Если слова не имеют основы, то дела не могут осуществляться». Всё просто. Мы перепутали имена — и дела перестали осуществляться.
АННА
А какие имена мы перепутали?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Все. Свободу назвали демократией. Страх — безопасностью. Войну — специальной операцией. Любовь — партнёрством. Смерть — статистикой.
АННА
(после паузы)
Мой муж вернулся.
Вениамин Трофимович поднимает глаза. Он не спрашивает «зачем» или «почему». Он просто ждёт.
АННА
(продолжает)
Он хочет попробовать снова. А я боюсь. Вдруг опять не получится?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Анна, послушайте старика. Любовь — это не результат. Это процесс. Как танец. Вы не знаете, какой будет следующая фигура. Но вы продолжаете двигаться. В этом весь смысл.
АННА
Вы говорите, как даос.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(улыбаясь)
Я говорю, как человек, который любил. И до сих пор любит. Даже её. Даже после смерти.
Он закрывает книгу. Смотрит Анне прямо в глаза.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Знаете, что сказала Люся перед смертью? Она сказала: «Не бойся. Страна — это не территория. Страна — это люди. Пока ты помнишь — мы вместе». И я помню. Каждый день.
АННА
(очень тихо)
Я тоже хочу помнить. Но я забыла как.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Это просто. Начните с малого. С имени. Назовите вещи своими именами. Любовь — любовью. Страх — страхом. Надежду — надеждой. И всё встанет на свои места.
(Звучит «Исправляй имена» — тихо, как колыбельная)
«Скажи, Учитель, как назвать то, что не имеет имени?»
— Не называй.
«А как назвать то, что нельзя назвать?»
— Не называй.
«Тогда зачем мы исправляем имена?»
— Чтобы понять, что имена не важны.
Анна встаёт. Она протягивает руку через стол. Вениамин Трофимович берёт её.
АННА
Я вытащу вас. Я обещала.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Я знаю. Вы — как Люся. Только моложе. И с юридическим образованием.
Они смеются. В камере на секунду становится светло.
________________________________________
СЦЕНА 14. КВАРТИРА АННЫ — НОЧЬ (ЛИНИЯ С ДМИТРИЕМ)
ИНТ. КВАРТИРА АННЫ — НОЧЬ
(Музыка: «Новогодняя ночь» — медленная версия, только фортепиано и шёпот)
Анна и Дмитрий лежат в постели. Они только что занимались любовью. Это видно по сбитым простыням, по влажным волосам, по тому, как они дышат — ещё не восстановив ритм.
ДМИТРИЙ
(тихо)
Ты плачешь?
АННА
Нет. То есть да. Но это не от боли.
ДМИТРИЙ
А от чего?
АННА
От того, что я чувствую. Я давно ничего не чувствовала. А теперь — всё сразу. Страх. Надежду. Любовь. Они смешались.
ДМИТРИЙ
Это нормально?
АННА
Не знаю. Но мне нравится.
Дмитрий поворачивается к ней. Проводит рукой по её волосам.
ДМИТРИЙ
Знаешь, что я понял за эти месяцы?
АННА
Что?
ДМИТРИЙ
Что я боялся тебя. Твоей силы. Твоей веры. Твоей работы. Я думал, что если ты такая сильная, то я тебе не нужен.
АННА
(поворачиваясь к нему)
А сейчас?
ДМИТРИЙ
Сейчас я понял: сила не отменяет потребности. Ты можешь быть сильной и всё равно хотеть, чтобы тебя обняли.
Он обнимает её. Она прижимается к нему.
АННА
Завтра суд. Я должна выиграть.
ДМИТРИЙ
Выиграешь. Ты же адвокат. Ты веришь в справедливость.
АННА
(усмехаясь)
Я верю в людей. Справедливость — это сложнее.
(Музыка: «Новогодняя ночь» — припев, тихо, как обещание)
Новый год, новый год — он прошёл мимо…
А мы всё ещё здесь, невыносимо…
Ты и я — это всё, что осталось…
В этом движении — наша усталость…
________________________________________
СЦЕНА 15. СОБРАНИЕ В БАНЕ — ВЕЧЕР
ИНТ. ОБЩЕСТВЕННАЯ БАНЯ — ВЕЧЕР
(Пар. Жар. Деревянные лавки. Пахнет берёзовым веником и квасом)
«Граждане Страны» сидят в шапках-ушанках и простынях. Вениамин Трофимович — в центре, в шапке с надписью «СССР» (буквы почти стёрлись, осталось только «С…С…Р»). Рядом — ведро с водой и ковш.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(поддавая пару)
Товарищи! Мы собрались здесь, в бане, потому что здесь нас никто не прослушивает. Пар глушит любые микрофоны. Это научный факт.
ГРАЖДАНИН 1
(в той же шапке, но с дыркой для носа)
А если у них есть микрофоны, которые работают в пару?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Тогда мы будем говорить шёпотом. Или перейдём на азбуку Морзе.
ГРАЖДАНКА 2
Я не знаю азбуку Морзе.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(терпеливо)
Никто не знает. В этом и смысл. Они тоже не знают. Полная секретность.
Пауза. Все обдумывают эту мысль.
ГРАЖДАНИН 3
(поднимая руку)
У меня предложение по повестке. Я считаю, мы должны признать берёзу священным деревом.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Обоснуйте.
ГРАЖДАНИН 3
Берёза — она наша. Русская. И веники из неё хорошие. Символ, в общем.
ГРАЖДАНИН 1
А дуб? Дуб тоже хороший.
ГРАЖДАНИН 3
Дуб — он везде. А берёза — только у нас. Это наше конкурентное преимущество.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(после раздумий)
Принимается. Берёза — священное дерево. Запишите в протокол.
ГРАЖДАНКА 2
(записывая)
«Берёза — священное дерево». А гимн?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Что — гимн?
ГРАЖДАНКА 2
У страны должен быть гимн. У нас есть?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(задумавшись)
Пусть будет «В лесу родилась ёлочка».
ГРАЖДАНИН 1
Это же детская песня!
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(с достоинством)
Это — народная песня. А если добавить слова о мировой революции — будет гимн. «В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла. И пела Интернационал, и Ленина ждала». Как-то так.
Все задумываются. Кто-то начинает напевать.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(продолжает)
И ещё одно. Нам нужна валюта.
ГРАЖДАНИН 1
Какая?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Советский рубль. Он всё ещё существует. У меня есть несколько. Мы будем расплачиваться ими между собой. А с внешним миром — по курсу. Один рубль — это одна память.
ГРАЖДАНКА 2
А если память обесценится?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Память не может обесцениться. Это единственное, что не имеет инфляции.
В этот момент дверь в баню распахивается. Входит УЧАСТКОВЫЙ (40 лет, форма, фуражка, планшет).
УЧАСТКОВЫЙ
(строго)
Граждане! Поступил сигнал о незаконном собрании! Что здесь происходит?
Все замирают. Вениамин Трофимович спокойно поддаёт пару.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Мы моемся. Это разрешено?
УЧАСТКОВЫЙ
(вытирая пот со лба)
Моетесь? А чего в шапках?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Уши мёрзнут. Знаете, баня — она коварна: сверху жар, снизу холод. Уши страдают первыми.
УЧАСТКОВЫЙ
(смотрит на шапку Вениамина Трофимовича)
А что за буквы? «С…С…Р»?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Это… спортивное общество. «Союз Самых Решительных». Мы решили мыться. И моемся.
Участковый смотрит на них. На шапки. На простыни. На ведро с квасом. Его лицо медленно меняется — с подозрительного на растерянное.
УЧАСТКОВЫЙ
А это… можно мне тоже? А то спина болит. Третий день. В прошлый раз на задержании дёрнул.
Все переглядываются. Вениамин Трофимович кивает.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Раздевайтесь. У нас демократия.
Участковый снимает форму. Остаётся в трусах и майке. Садится на лавку.
УЧАСТКОВЫЙ
(расслабляясь)
Хорошо-то как…
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(поддавая пару)
Хорошо. Пар — он для всех. Как правда.
УЧАСТКОВЫЙ
(уже совсем расслабленно)
А что вы тут обсуждали? Я просто для протокола.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Берёзу. Гимн. Мировую революцию.
УЧАСТКОВЫЙ
(кивая, уже в полудрёме)
А… ну это… это правильно. Берёза — она хорошая. У меня тёща веники делает. Хотите?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Несите. Обсудим.
Все смеются. Пар. Жар. Квас. Единство.
________________________________________
СЦЕНА 16. СВИНГ-КЛУБ — ВЕЧЕР
ИНТ. СВИНГ-КЛУБ — ВЕЧЕР
(Музыка: «Демонические желания» — тихо, как фон, чувственный ритм)
В тени, где пляшут древние демоны…
Твой взгляд горит сильней, чем пламя огня…
Зал наполнен мягким светом и загадочными тенями. Красные портьеры. Свечи. Гости в полумасках. Атмосфера — смесь декаданса, театра и подпольного казино.
В углу сидит ВЯЗАЛЬЩИК (тот самый, со спицами и клубком шерсти). Он оглядывается с видом человека, который зашёл не туда, но уже поздно.
Рядом с ним — ДЕВУШКА В КОЖЕ.
ВЯЗАЛЬЩИК
(вежливо)
Простите, вы не знаете, где здесь проходит кружок «Уютный дом»? Мне сказали — в этом здании.
ДЕВУШКА В КОЖЕ
(не понимая)
Чего?
ВЯЗАЛЬЩИК
Кружок вязания. «Уютный дом». Я принёс шерсть. У нас сегодня техника «жаккард». Это очень сложно, но я могу научить.
ДЕВУШКА В КОЖЕ
(смотрит на него долго)
Ты пришёл в свинг-клуб с клубком шерсти?
ВЯЗАЛЬЩИК
(поправляя очки)
А это не клуб вязания?
ДЕВУШКА В КОЖЕ
Нет. Это клуб, где люди… вяжут по-другому.
ВЯЗАЛЬЩИК
(с надеждой)
Тоже вяжут?
ДЕВУШКА В КОЖЕ
(усмехаясь)
Можно и так сказать.
В центре зала стоит ПОРОК КАРЛОВИЧ (50 лет, бархатный голос, костюм с иголочки, трость с серебряным набалдашником). Он замечает Вязальщика.
ПОРОК КАРЛОВИЧ
(глядя на спицы)
Мой друг, это что?
ВЯЗАЛЬЩИК
Спицы. Номер четыре. Для жаккарда.
ПОРОК КАРЛОВИЧ
(после паузы)
Вы знаете, у нас тоже есть связывание. Но мы используем не спицы. И шерсть нам не нужна. У нас своя… пряжа.
ВЯЗАЛЬЩИК
(растерянно)
Я не понимаю.
ПОРОК КАРЛОВИЧ
(обнимая его за плечи)
Оставайтесь. Возможно, вы откроете для себя новый вид рукоделия.
На сцену выходят АМОРАЛА (30 лет, кожа, плеть, властный взгляд) и ВОЖДЕЛЕНА (25 лет, прозрачные ткани, покорность, слёзы предвкушения).
АМОРАЛА
(обращаясь к Вожделене, громко, на весь зал)
Ляг, моя непослушная игрушка! Я сыграю с тобой в игру, что заставит твоё сердце трепетать от наслаждения!
ВОЖДЕЛЕНА
(опускаясь на колени, целуя руки Аморалы)
О, моя госпожа! Я предаюсь тебе без остатка. Уничтожь меня, если это принесёт радость нашему единству!
АМОРАЛА
Неужели тебе нравится унижаться, моя неприличная нимфа?
Она бьёт плетью о пол рядом с Вожделеной. Звук — резкий, как выстрел. Гости вздрагивают.
ВОЖДЕЛЕНА
Да, моя богиня! Накажи меня по полной, я заслужила это!
Аморала укладывает Вожделену на лавку. Нежно, но с жестокостью приводит в исполнение свою волю. Каждое оскорбление сопровождается лёгким ударом плети. Грань между болью и наслаждением исчезает.
АМОРАЛА
Смотри, как ты нарядилась, моя потаскушка. Ты только что произнесла свой приговор.
ВОЖДЕЛЕНА
(со слезами на глазах — не различить: радость или боль)
Да, возьми меня, хочу быть только твоей.
Когда страсть достигает накала, Аморала мягко прижимает Вожделену и шепчет — но микрофон подхватывает шёпот.
АМОРАЛА
Успокойся, моя любимая. А теперь мы научим тебя, как следует поступать с непослушными.
ПОРОК КАРЛОВИЧ
(в зал)
А теперь перейдём к нашим свингерским забавам — Игре на эротические фантазии! Нам нужно восемь смельчаков!
Несколько гостей выходят в круг. Им раздают карточки и ручки.
ПОРОК КАРЛОВИЧ
Каждый пишет три желания страсти. По одному на карточке. Затем карточки смешиваются. Один из гостей берёт карточку, читает вслух и пытается угадать автора. Если ошибся — исполняет приказание того, на кого подумал. Приказания должны иметь отношение к эротике: «Разденься для меня», «Будь рабом, подай мне выпить и целуй мои ноги». Если угадал — угаданный гость становится в центр круга.
Игра начинается. Смех, смущение, азарт. Кто-то краснеет, читая чужую фантазию. Кто-то смело раздевается. Кто-то целует ноги незнакомцу.
Первый гость читает карточку: «Хочу, чтобы меня привязали к батарее и читали вслух Налоговый кодекс».
Зал взрывается смехом.
ГОСТЬ 1
(растерянно)
Это чьё?!
БИЗНЕСМЕН
(в углу, краснея)
Моё. Я просто… устал от налогов.
Все аплодируют. Бизнесмен выходит в круг.
ПОРОК КАРЛОВИЧ
(через несколько минут)
Дамы и господа, наступает наш следующий раунд — игра под названием «Темнота». Я приглашаю вас отдаться ощущениям, встречая друг друга в сладком безмолвии. Напоминаю: произнесение звуков строго запрещено. Ощупывайте и исследуйте тела, встреченные в темноте. И если ваше соприкосновение будет одобрено — смело поднимайте занавес на тайны, скрытые под одеждой.
Свет гаснет. Полная темнота. Только звуки: дыхание, шорох одежды, тихие вздохи, иногда — сдавленный смех.
ВЯЗАЛЬЩИК (З/К)
(шёпотом, в темноте)
Я никого не трогаю. Я просто вяжу.
ГОЛОС ИЗ ТЕМНОТЫ
Что это?! У кого-то тут оружие!
ВЯЗАЛЬЩИК (З/К)
Это не оружие. Это изнаночная петля.
(Музыка: «Демонические желания» — припев, громче, чувственно)
Отдай мне душу, отдай мне кожу…
В этом жутком бале, где мы танцуем так высоко…
Внезапно — сирена. Резкий свет. В клуб врывается ОМОН.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВЕРА
(громко, в мегафон)
Внимание! Граждане, участвующие в безобразии! ГУВД Москвы проводит рейд под кодовым названием «Семейные ценности 2025»! Всем оставаться на местах!
ПОЛИЦЕЙСКАЯ НИНА
(мягче, но твёрдо)
Теперь мы пригласим одного из вас на допрос. Цель — выяснить детали вашего участия в данном… мероприятии.
ОМОН осматривает зал. Их внимание привлекает Вязальщик, который сидит в углу и продолжает вязать. Он единственный, кто не танцует и не прячется.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВЕРА
(показывая на него)
Этот. Самый подозрительный.
Вязальщику завязывают глаза.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ НИНА
(шёпотом)
Расскажите нам о ваших желаниях.
ВЯЗАЛЬЩИК
(с завязанными глазами)
Я хочу связать свитер. С орнаментом. Олени. И снежинки. Это очень сложный узор, но я тренировался.
Полицейские переглядываются.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВЕРА
А в сексуальном плане?
ВЯЗАЛЬЩИК
(задумавшись)
Свитер — это очень… тактильно. Шерсть, знаете, она тёплая. Мягкая. Обволакивает.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ НИНА
(заинтересованно)
Продолжайте.
ВЯЗАЛЬЩИК
Когда я вяжу, я чувствую ритм. Спицы — раз-раз-раз. Как сердцебиение. Как мантра. Я вхожу в транс. И в этом трансе я — бог. Бог свитера.
Полицейские снимают с него повязку. Смотрят на него с уважением.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВЕРА
(Нине)
Он опасен.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ НИНА
(кивая)
Он познал истину. Через шерсть.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВЕРА
(Вязальщику)
Вы свободны. Но свитер — свяжите. Мне. С орнаментом.
ВЯЗАЛЬЩИК
(радостно)
Конечно! Какой размер?
ПОЛИЦЕЙСКАЯ ВЕРА
(снимая фуражку, распуская волосы)
Сорок шестой. И чтобы олени были. Крупные.
ПОЛИЦЕЙСКАЯ НИНА
(тоже снимая фуражку)
А мне — с снежинками. У меня коллекция.
Включается музыка. Zimbabwe Elections — но в ремиксе, с элементами демонических желаний. Полицейские присоединяются к танцам. Гости ликуют.
ПОРОК КАРЛОВИЧ
(поднимая бокал)
Дамы и господа! Абсурд не может быть монополией государства! Сегодня мы это доказали!
Все танцуют. Даже те, кто не умеет. Потому что ритм не оставляет выбора.
(Музыка: Zimbabwe Elections ремикс — полная версия, три минуты)
________________________________________
СЦЕНА 17. ШТАБ-КВАРТИРА ПАРТИИ — НОЧЬ
ИНТ. ТЁМНАЯ КОМНАТА — НОЧЬ
(Тишина. Только гул холодильника)
На стене — портрет Мбунгвы с надписью: «ТЫ — ЭТО Я, А Я — ЭТО ТЫ. НЕ ПАРЬСЯ». Мигает красная лампочка. В комнате полумрак.
Мбунгва сидит в кресле. Напротив — Нгугу с неизменной папкой. Между ними — шахматная доска. Но фигуры расставлены неправильно: пешки на месте ферзей, король лежит на боку.
МБУНГВА
(двигая пешку через всю доску)
Мы начинаем экспансию. Мир готов.
НГУГУ
(записывая)
Мир готов к чему?
МБУНГВА
К ритуалу. К танцу. К тому, чтобы забыть, что они люди, и стать движением.
НГУГУ
А если они не захотят?
МБУНГВА
(улыбаясь)
Захотят. Потому что альтернатива — тишина. А тишина страшнее любого ритма. В тишине слышно, как умирает надежда.
Он двигает ещё одну пешку. Она сбивает ферзя.
МБУНГВА
Мы должны навести порядок в интимной жизни граждан. Излишества развращают. Только высшее руководство способно справиться с излишествами.
НГУГУ
(листая папку)
Мы предлагаем запретить все сексуальные эксперименты: БДСМ, групповухи, свинг. Любовники — вне закона. Только брачные узы и только в ритуальных целях.
МБУНГВА
А право первой брачной ночи?
НГУГУ
Естественно, оно принадлежит членам партии. Это наш долг — благословлять новые союзы.
МБУНГВА
(задумчиво)
Но если в стране будет только брачный секс, как мы будем развлекаться?
НГУГУ
(улыбаясь, поправляя нарисованные очки)
Мы будем проводить ритуальные танцы. Они заменят любые излишества. Танец — это безопасно. И народно.
МБУНГВА
И ритмично. Ритм — это главное.
Входит ПОМОЩНИК. Кладёт на стол сводку. Мбунгва читает. Кивает.
МБУНГВА
США. Китай. Европа. КНДР. Они готовы. Завтра мы начинаем.
НГУГУ
А Россия?
МБУНГВА
(откидываясь в кресле)
Россия — это колыбель. Здесь всё началось. Здесь старик пишет письма в ООН. Здесь ОМОН танцует в свинг-клубах. Здесь абсурд стал нормой. Мы не будем её захватывать. Мы её возглавим.
Красная лампочка мигает чаще. Техно-мантра начинает звучать — тихо, как фон.
МБУНГВА
Готовьте телеграммы. Завтра мир узнает, что такое Зимбабве.
________________________________________
СЦЕНА 18. ГЛОБАЛЬНАЯ ЭКСПАНСИЯ — МОНТАЖ
МОНТАЖ: КОРОТКИЕ СЦЕНЫ ПОД ZIMBABWE ELECTIONS (ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ)
(Музыка: Zimbabwe Elections — громко, ритмично, непрерывно)
1. США — ВАШИНГТОН. ОФИС КАМПАНИИ.
Сотрудники танцуют перед мониторами. Их движения управляют курсором. На экранах — графики голосований.
АМЕРИКАНСКИЙ АДАПТАТОР
(в камеру, как в рекламе)
Мы заменили бюллетени на танцевальные движения! Вместо голосования — батл! Вместо дебатов — дэнс-офф! Демократия никогда не была такой… ритмичной!
На заднем плане — спор двух политиков. Они не говорят — они танцуют друг против друга. Брейк-данс. Один делает «вертушку», второй — «робота». Толпа judges ставит оценки.
АМЕРИКАНСКИЙ АДАПТАТОР
(продолжает)
А как у вас с сексуальной гигиеной? Мы заменили БДСМ на экстремальные танцы! Вместо групповух — синхронные флешмобы! Семейные ценности под защитой ритма!
2. КИТАЙ — ПЕКИН. ПЛОЩАДЬ ТЯНЬАНЬМЭНЬ.
Тысячи людей занимаются цигуном. Но это необычный цигун — движения синхронизированы с Zimbabwe Elections.
КИТАЙСКИЙ АДАПТАТОР
(спокойно, с достоинством)
Мы интегрировали ритуал в учение Конфуция. Мы называем это «Дао движения». Оргазм — это энергия, которую нужно сохранять. Мы заменили излишества на цигун. Это «коммунизм с зимбабвийской спецификой».
Рядом — стенд: «СЕКС-ТАНЕЦ: ИНСТРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ». Диаграммы. Схемы. Пунктирные линии.
КИТАЙСКИЙ АДАПТАТОР
(продолжает)
А право первой брачной ночи мы доверили партийным функционерам. Это их долг перед народом.
3. ЕВРОПА — БРЮССЕЛЬ. ЗАЛ ЕВРОКОМИССИИ.
Чиновники сидят с папками. В папках — инструкции по танцу. Директива 2026/7 «О ритмизации выборного процесса». Директива 2026/8 «О стандартизации эротических движений». Директива 2026/9 «О недопустимости неритмичного поведения».
ЕВРОПЕЙСКИЙ АДАПТАТОР
(монотонно, зачитывая)
Параграф 14, пункт «бис»: «В случае отсутствия ритма у гражданина, таковой гражданин направляется на принудительные танцевальные курсы. Срок — до достижения ритмичности».
МБУНГВА (З/К)
Вы бюрократы. Вы даже танец превратили в регламент.
ЕВРОПЕЙСКИЙ АДАПТАТОР
(с гордостью)
Это наша сила. Мы зарегламентируем даже абсурд. У нас есть форма 3-Б для подачи заявления на спонтанность. Заполняется в трёх экземплярах.
4. КНДР — ПХЕНЬЯН. ТОРЖЕСТВЕННОЕ ЗАСЕДАНИЕ.
Все танцуют синхронно. Одинаковые движения. Одинаковые лица. Одинаковый ритм.
КНДР-АДАПТАТОР
(с фанатичным блеском в глазах)
Мы приняли вашу идеологию как дополнение к идеям Чучхе. Всё подчинено воле вождя. Даже танец. Даже секс. Всё — во славу вождя.
МБУНГВА (З/К)
Но у вас же нет секса!
КНДР-АДАПТАТОР
(не моргнув)
Поэтому мы его ввели. В танцевальной форме. С разрешения вождя. Танец № 7 — «Супружеский». Танец № 12 — «Романтический». Танец № 3 — «Демографический». Всё строго по расписанию.
5. АФРИКА — ХАРАРЕ. ПЛОЩАДЬ НЕЗАВИСИМОСТИ.
Мбунгва на трибуне. Сотни тысяч людей. Все танцуют. Zimbabwe Elections звучит на полную мощность.
МБУНГВА
(в микрофон, голос разносится над площадью)
Братья и сёстры! Мир принял наш ритуал! Отныне танцуют все! Выборы стали ритуалом! Секс стал танцем! Идеология стала движением!
Толпа ликует. Фейерверки. Дым. Свет.
(Музыка достигает кульминации)
________________________________________
СЦЕНА 19. КАМЕРА СИЗО — НОЧЬ (ПЕРЕД СУДОМ)
ИНТ. КАМЕРА — НОЧЬ
(Тишина. Только дыхание)
Анна сидит напротив Вениамина Трофимовича. На этот раз — очень поздно. Ей разрешили исключительное свидание перед завтрашним заседанием.
АННА
Завтра суд. Я подготовила речь.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Хорошую?
АННА
Честную.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(кивая)
Честность — это больше, чем хорошо. Честность — это правильно.
АННА
Я скажу, что вы не сумасшедший. Что вы просто помните. Что ваша память — не преступление. Что государство само переписывает историю, а вы отказываетесь переписывать.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
А если они не послушают?
АННА
Тогда я пойду выше. В кассацию. В Верховный. В Страсбург. Куда угодно.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(улыбаясь)
Вы — как бульдог. Вцепитесь и не отпустите.
АННА
Я — адвокат. Это моя работа.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Нет. Это не работа. Это призвание. Работа — это когда за деньги. А вы — за правду.
Анна молчит. Она знает, что он прав.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(продолжает)
Что бы ни случилось завтра — спасибо вам. Вы — первый человек за тридцать пять лет, который меня услышал.
АННА
(сдерживая слёзы)
Я не первый. Ваша жена вас слышала.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Жена — это другое. Жена — это часть меня. А вы — чужой человек, который стал родным. Это редкость.
Они сидят молча. В камере темно. Только лампа мигает.
АННА
Я не дам вам пропасть.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Я не пропаду. Даже если посадят. Потому что память нельзя посадить.
(Звучит «В тени» — тихо, как молитва)
В тени — моя душа, в тени — моя тишина…
Я прячусь от тебя, но я всегда с тобой…
ЗАТЕМНЕНИЕ.
________________________________________
СЦЕНА 20. ДОПРОС ПОПУГАЯ — УТРО ПЕРЕД СУДОМ
ИНТ. КАМЕРА СИЗО — ДЕНЬ
(Вениамин Трофимович сидит на нарах. Напротив — Следователь и Анна. Между ними — клетка с ПОПУГАЕМ. Попугай старый, взъерошенный, смотрит на всех с явным презрением)
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(торжественно)
Вениамин Трофимович! В ходе обыска вашей квартиры был обнаружен свидетель. Этот попугай. Он жил с вами тридцать лет. Он — потенциальный носитель информации.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Это Кеша. Он не свидетель. Он — друг. И собеседник. Единственный, кто не перебивает.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(попугаю)
Птица! Вы знали о преступной деятельности вашего хозяина? Отвечайте!
Попугай молчит. Смотрит на следователя.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(записывая)
Молчание — знак согласия.
АННА
(вставая)
Я протестую! Попугай имеет право на адвоката!
СЛЕДОВАТЕЛЬ
У птицы нет прав.
АННА
У всех есть права. Статья 45 Конституции. Даже у птиц. Особенно у тех, кто молчит.
Входит АДВОКАТ ДИМА (его вызвала Анна — больше было некого).
АДВОКАТ ДИМА
(с порога)
Где мой клиент?
Ему показывают попугая. Дима смотрит на клетку. Потом на следователя. Потом снова на клетку. Потом на Анну.
АДВОКАТ ДИМА
(Анне, шёпотом)
Вы серьёзно?
АННА
(шёпотом)
Абсолютно.
АДВОКАТ ДИМА
(после долгой паузы, громко)
Я требую гонорар в семечках. Подсолнечных. Неочищенных. Это принципиально.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(растерянно)
У нас нет семечек.
АДВОКАТ ДИМА
Тогда я объявляю забастовку. Статья 14 Кодекса адвокатской этики: «Адвокат имеет право на достойное вознаграждение». Семечки — это достойно. Они полезны. В них магний.
Он садится на пол, скрестив ноги. Достаёт из портфеля бутерброд. Начинает есть.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(Анне)
Это ваш адвокат?
АННА
(вздыхая)
Это лучший из доступных. Остальные заняты. Или не берут трубку. Или не существуют.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(попугаю)
Птица, последний вопрос: вы признаёте вину?
Попугай наконец открывает клюв.
ПОПУГАЙ
(хрипло, но отчётливо)
Дурак!
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(записывая)
«Дурак». Это оскорбление представителя власти. Статья 319 УК РФ.
АННА
Это попугай! Он не может оскорбить! У него нет умысла!
СЛЕДОВАТЕЛЬ
Он сказал «дурак». Я слышал. Понятая — вы.
АДВОКАТ ДИМА
(с пола, с набитым ртом)
Я тр-бую лнг-встической экспр-тизы! Мжт, это был чих! Или пение! Попугаи поют!
Следователь смотрит на всех. Потом на попугая. Потом на свои записи. Потом закрывает папку.
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(устало)
Допрос окончен. Птица свободна. Дело о попугае выделить в отдельное производство.
АННА
А Вениамин Трофимович?
СЛЕДОВАТЕЛЬ
(вставая)
А Вениамин Трофимович пусть идёт на суд. Хотя… я уже ни в чём не уверен.
Он уходит. Анна смотрит на Вениамина Трофимовича. Вениамин Трофимович гладит клетку с Кешей.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Молодец, Кеша. Хороший ответ. Лаконичный. По существу.
ПОПУГАЙ
Дурак!
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(кивая)
Именно. Именно так. Ты всё правильно понял.
АДВОКАТ ДИМА
(с пола, доедая бутерброд)
Кстати, а кто оплатит мои услуги? Попугай или государство? Или попугайское государство? У вас есть такая опция?
Анна смотрит на него. Потом на Вениамина Трофимовича. Потом на попугая. И начинает смеяться. Долго. До слёз.
КОНЕЦ АКТА II
(Музыка: Zimbabwe Elections — затихает, переходит в тихий гул, затем — тишина)
________________________________________
АКТ III. СУД, ФИНАЛ, ЭПИЛОГ
________________________________________
СЦЕНА 21. ЗАЛ СУДА — УТРО
ИНТ. ЗАЛ СУДА — УТРО
(Тишина. Только звук шагов и шорох бумаг)
Зал суда. Высокие окна, через которые льётся серый утренний свет. Скамьи для публики почти пусты — только несколько человек: ДМИТРИЙ (он пришёл поддержать Анну), ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА с советским значком на груди (одна из «Граждан Страны»), ВЯЗАЛЬЩИК (вяжет шарф с надписью «СВОБОДУ ВЕНИАМИНУ» — пока связал только «СВО…», остальное в процессе), ГРАЖДАНИН 1 (в военной форме без погон, держит в руках флаг несуществующей страны — красное полотнище с вышитой берёзой), и в углу — ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ с визиткой «Z». Он здесь как наблюдатель.
На скамье подсудимых — ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ. Он в старой, но чистой рубашке. Перед ним — книга Конфуция. Рядом, на отдельном стуле — клетка с ПОПУГАЕМ КЕШЕЙ (птицу вызвали как свидетеля, но пока не решили, с чьей стороны).
СУДЬЯ (60 лет, уставшее лицо, очки на цепочке, вид человека, который за свою карьеру повидал всё, но такого — никогда) занимает своё место.
СУДЬЯ
(монотонно)
Слушается дело по обвинению Вениамина Трофимовича в совершении преступления, предусмотренного статьёй о разжигании ненависти либо вражды. Слушается также дело о попугае — но это позже. Или никогда. Я ещё не решил. Слово предоставляется стороне обвинения.
ПРОКУРОР (45 лет, строгий костюм, папка толщиной с кирпич) встаёт.
ПРОКУРОР
Ваша честь! Обвинение располагает неопровержимыми доказательствами! Подсудимый в течение тридцати пяти лет систематически отрицал существование государства. Он отправлял письма в ООН, требуя признать его главой несуществующей страны. Он отказывался получать паспорт, мотивируя это тем, что «бумага не может определить человека». Он не платил налоги, утверждая, что «государство — это народ, а народ — это он сам». Это не просто чудачество! Это — подрыв основ!
Прокурор садится. Судья вздыхает.
СУДЬЯ
Слово предоставляется стороне защиты.
Анна встаёт. Она в строгом костюме. В руках — папка с материалами дела. Но она откладывает папку в сторону.
АННА
(без бумаг, глядя на судью)
Ваша честь. Я отказываюсь от подготовленной речи.
Судья поднимает бровь.
СУДЬЯ
Почему?
АННА
Потому что я хочу говорить не как адвокат. А как человек. И потом — там в основном цитаты из Конфуция. А Конфуций, при всём уважении, не был юристом. Он был мудрецом. Это разные профессии.
В зале — смешок.
СУДЬЯ
(пряча улыбку)
Продолжайте.
АННА
(поворачиваясь к залу, но обращаясь ко всем)
Мой подзащитный обвиняется в том, что жил в своём мире. Он называл себя главой несуществующего государства. Он не платил налоги. Он писал письма в ООН. Он отказывался признавать реальность.
Она делает паузу.
АННА
Но позвольте спросить: а что такое реальность? Реальность — это то, что нам говорят? То, что пишут в новостях? То, что объявляют по телевизору? Если завтра государство скажет, что небо зелёное, — мы должны с этим согласиться? Если послезавтра оно скажет, что войны нет, хотя мы видим гробы, — мы должны кивать? Если через месяц оно скажет, что мы все — зимбабвийцы, — мы должны танцевать?
ПРОКУРОР
(вставая)
Протестую! Защита уходит в демагогию! И при чём тут Зимбабве? Это другое государство! У нас суд, а не съезд партии!
СУДЬЯ
(после паузы, с интересом)
Протест отклонён. Я хочу послушать про Зимбабве. Продолжайте, адвокат.
АННА
(кивая)
Мой подзащитный живёт в своём мире. Но чем его мир хуже государственного? Государство говорит: «Мы непобедимы». А мы видим обратное. Государство говорит: «Экономика растёт». А мы затягиваем пояса. Государство говорит: «Мы за мир». А мы считаем потери.
Она подходит к скамье подсудимых. Кладёт руку на плечо Вениамина Трофимовича.
АННА
Он не сумасшедший. Он просто помнит. Он помнит страну, которая была. Он помнит слова, которые что-то значили. Он помнит, что «свобода» — это не просто звук. И за это его судят. За память. За то, что он не хочет забывать.
Она возвращается на своё место.
АННА
Ваша честь, я прошу вас оправдать моего подзащитного. Не потому что он прав. А потому что право помнить — это не преступление. Это последнее, что у нас осталось.
Она садится. В зале — тишина. Потом Вязальщик начинает аплодировать. Связанный шарф падает с его спиц. Гражданин 1 разворачивает флаг с берёзой. Пожилая женщина плачет.
СУДЬЯ
(снимая очки)
Тихо! В зале суда не разворачивать флаги! И не вязать! И не плакать! Хотя… плакать можно. Я сам на грани.
Он трёт переносицу. Думает.
СУДЬЯ
(после долгой паузы)
Суд удаляется для вынесения приговора. И для того, чтобы понять, что вообще происходит.
________________________________________
СЦЕНА 22. КОРИДОР СУДА — ДЕНЬ
ИНТ. КОРИДОР СУДА — ДЕНЬ
(Гул голосов, шаги)
Анна стоит у окна. К ней подходит Дмитрий. Протягивает стаканчик с кофе.
ДМИТРИЙ
Ты была великолепна.
АННА
(берёт кофе, руки дрожат)
Я не знаю, сработает ли.
ДМИТРИЙ
Ты сделала всё, что могла.
АННА
А если этого мало?
ДМИТРИЙ
Значит, будем делать больше. Например, станцуем. Я слышал, сейчас это модно.
АННА
(усмехаясь)
Только не Zimbabwe Elections. У меня от неё уже нервный тик.
К ним подходит ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА со значком. Она берёт Анну за руку.
ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА
Спасибо вам, дочка. Вы сказали то, что мы чувствуем, но не можем выразить.
АННА
(растроганно)
Я просто делаю свою работу.
ПОЖИЛАЯ ЖЕНЩИНА
Нет. Вы делаете больше. Вы возвращаете нам голос.
Она уходит. Анна смотрит ей вслед.
В коридоре появляется ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ. Он подходит к Анне.
ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ
(тихо)
Хорошая речь.
АННА
Спасибо.
ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ
Жаль, что она ничего не изменит.
АННА
(резко)
Почему?
ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ
Потому что система не слушает. Она просто функционирует. Как часы. Как метроном. Как мантра.
Он достаёт визитку. Кладёт на подоконник.
ЧЕЛОВЕК В КОСТЮМЕ
Если захотите узнать больше — позвоните.
Уходит. Анна берёт визитку. Тот же логотип «Z».
ДМИТРИЙ
Кто это?
АННА
Не знаю. Но он был в квартире Вениамина Трофимовича. И в подвале. И здесь.
ДМИТРИЙ
Может, не стоит связываться?
АННА
(убирая визитку в карман)
Может быть. Но я уже связалась. И, кажется, связала. Как тот парень со спицами.
ВЯЗАЛЬЩИК
(подходя, со своим шарфом)
Простите, вы не видели, здесь есть розетка? Мне нужно довязать. Тут осталось «…БОДУ». А должно быть «СВОБОДУ».
Анна и Дмитрий переглядываются. Смеются.
________________________________________
СЦЕНА 23. ДМИТРИЙ — УБОРЩИК В ЮРИДИЧЕСКОЙ КОНТОРЕ (ФЛЕШБЕК — НЕДЕЛЮ НАЗАД)
ИНТ. ОФИС «ЧЕЛОВЕК И ПРАВО» — ДЕНЬ
(Дмитрий в синем халате уборщика, со шваброй и ведром. Он моет пол, но при этом читает юридический справочник, который лежит на подоконнике)
Входит ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА (женщина 50 лет, заплаканная).
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
Здравствуйте, мне нужен адвокат. Меня обвиняют в том, что я не так заполнила декларацию. А я просто перепутала графы. Там их тридцать семь! Кто вообще придумал тридцать семь граф?!
ДМИТРИЙ
(откладывая швабру, с важным видом)
Садитесь.
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
А вы адвокат?
ДМИТРИЙ
Я — исполняющий обязанности. Адвокат Дима вышел за сигаретами. Он вернётся через… никогда. Он сказал: «Я на пять минут», но я работаю здесь вторую неделю и ещё ни разу не видел, чтобы он возвращался вовремя. Так что я вас выслушаю.
Женщина садится. Дмитрий садится напротив, надевает галстук, который лежал на стуле. Галстук — ярко-жёлтый с надписью «ЮРИСТ ГОДА».
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
(глядя на галстук)
Вы правда юрист?
ДМИТРИЙ
Я — уборщик. Но уборщик с амбициями. И с галстуком. Знаете, что говорит статья 78.6, пункт «Ё»?
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
Нет…
ДМИТРИЙ
Я тоже. Но звучит внушительно. Правда? «Статья семьдесят восемь точка шесть, пункт Ё». Чувствуете мощь? Буква «Ё» — она самая редкая. В этом есть эксклюзивность.
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
(с надеждой)
И что мне делать?
ДМИТРИЙ
Итак. Декларация. Графы. Перепутали. Знакомая история. Ваш случай — классический. Вы не виноваты. Виноваты графы. Их слишком много. Кто вообще придумал эти графы? Это заговор.
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
Заговор?
ДМИТРИЙ
Конечно. Бюрократы хотят, чтобы мы путались. Им выгодна наша путаница. Если все будут правильно заполнять декларации — они останутся без работы. Понимаете? Это их способ сохранить занятость. Они создали систему, в которой невозможно не ошибиться, а потом наказывают за ошибки. Это гениально. В плохом смысле.
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
(уже с энтузиазмом)
И что мне делать?!
ДМИТРИЙ
Бороться. Не с системой — она сильнее. А с графами. Пишите письма. Требуйте уменьшить количество граф. Пусть будет не тридцать семь, а три. «Доход», «Расход», «Почему так мало». И всё.
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
А это законно?
ДМИТРИЙ
Пока нет. Но если мы будем настаивать — станет. Я в это верю.
Входит АННА. Она видит эту сцену: Дмитрий в халате уборщика, с жёлтым галстуком, консультирует клиентку.
АННА
(медленно)
Дима… то есть Дмитрий… что здесь происходит?
ДМИТРИЙ
(не моргнув)
Я консультирую. В рамках своих должностных обязанностей.
АННА
Ты уборщик.
ДМИТРИЙ
Уборщик — это призвание. А юрист — это состояние души. Я совмещаю. Это называется «диверсификация профессиональных компетенций».
АННА
(скрещивая руки)
И как успехи?
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦА
(вставая, с горящими глазами)
Он гений! Он сказал мне бороться с графами! Я пойду и напишу письмо! Три графы! «Доход», «Расход», «Почему так мало»!
Она выбегает из офиса. Анна смотрит на Дмитрия. Дмитрий смотрит на Анну.
АННА
(после долгой паузы)
«Доход, расход, почему так мало»?
ДМИТРИЙ
(скромно)
Это черновик. Рабочая версия. Можно доработать. Например, «почему так мало» заменить на «куда всё делось». Это более народно.
Анна начинает смеяться. Долго. Искренне.
АННА
(сквозь смех)
Ты невозможен.
ДМИТРИЙ
(улыбаясь)
Я знаю. Но ты меня любишь.
АННА
(всё ещё смеясь)
Да. Люблю. Не знаю, за что. Может, за «пункт Ё». Может, за галстук. Может, за то, что ты моешь пол и читаешь справочник.
ДМИТРИЙ
(вставая, беря её за руку)
Я мою пол, чтобы быть ближе к земле. Читаю справочник, чтобы быть ближе к небу. А ты — чтобы было ради чего.
АННА
(тихо)
Красиво сказал.
ДМИТРИЙ
Спасибо. Я репетировал. Перед зеркалом. Со шваброй.
Они смеются вместе. Обнимаются. Ведро с водой опрокидывается. Никто не обращает внимания.
________________________________________
СЦЕНА 24. ЗАЛ СУДА — ДЕНЬ (ПРИГОВОР)
ИНТ. ЗАЛ СУДА — ДЕНЬ
(Тишина. Все встают)
Судья возвращается. В руках — лист бумаги. Он выглядит уставшим, но странно удовлетворённым.
СУДЬЯ
(зачитывает)
Именем государства. Рассмотрев материалы дела, выслушав стороны, а также попугая — хотя он ничего не сказал, кроме «дурак», и это, возможно, было адресовано мне, я не исключаю — суд постановил…
Пауза. Все затаили дыхание. Вязальщик перестал вязать. Гражданин 1 сжал флаг. Попугай наклонил голову.
СУДЬЯ
Признать Вениамина Трофимовича невиновным в совершении преступления, предусмотренного статьёй о разжигании ненависти. Оправдать за отсутствием состава преступления. А также за отсутствием смысла в самом обвинении. Если государство может переименовывать реальность, то гражданин имеет право помнить реальность прежнюю. Это не преступление. Это мнемоника.
Удар молотка. В зале — вздох. Анна закрывает лицо руками. Дмитрий обнимает её. Пожилая женщина плачет. Гражданин 1 разворачивает флаг. Вязальщик роняет спицы. Попугай говорит: «Дурак!», но на этот раз — радостно.
СУДЬЯ
(добавляет)
Дело попугая прекратить. Попугая отпустить. Попугаю — благодарность за лаконичность.
Вениамин Трофимович встаёт. Он не выглядит счастливым. Он выглядит… уставшим. Но спокойным.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(тихо, Анне)
Спасибо.
АННА
(сквозь слёзы)
Я же обещала.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Я знаю. Вы — как Люся. Только моложе. И с юридическим образованием. И с лучшим чувством юмора.
Они смеются. В зале суда — смех сквозь слёзы. Судья снимает очки. Протирает их. Кажется, он тоже смеётся. Или плачет. Или и то, и другое.
________________________________________
СЦЕНА 25. УЛИЦА ПЕРЕД СУДОМ — ДЕНЬ
ЭКСТ. УЛИЦА — ДЕНЬ
(Музыка: «Маршрут М3» — инструментальный проигрыш, тихо, как начало пути)
Вениамин Трофимович выходит из здания суда. Его встречают «Граждане Страны» — уже не десять человек, а около тридцати. Они не кричат. Не аплодируют. Просто стоят. Просто ждут.
Здесь же — Вязальщик (шарф «СВОБОДУ ВЕНИАМИНУ» почти готов), Гражданин 1 с флагом, Гражданка 2 с термосом чая, Участковый (который пришёл поддержать — он теперь тоже «Гражданин Страны», после бани его приняли), и даже БИЗНЕСМЕН (который решил, что если уж абсурд неизбежен, то лучше быть в хорошей компании).
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(оглядывая их)
Ну что, товарищи. Пойдёмте домой.
ТОЛПА
(хором)
Домой!
Они уходят вместе — небольшая процессия. Вениамин Трофимович впереди, с клеткой (попугай Кеша на плече — он отказался от клетки). За ним — Граждане с флагом. За ними — Вязальщик, довязывающий шарф на ходу.
Анна и Дмитрий смотрят им вслед.
ДМИТРИЙ
Что теперь?
АННА
Теперь — жить. По-настоящему. С именами. С памятью. С любовью.
ДМИТРИЙ
(беря её за руку)
Я хочу попробовать. Ещё раз. Без ожиданий.
АННА
(улыбаясь)
Без ожиданий. Но с надеждой. И с пунктом «Ё».
ДМИТРИЙ
(смеясь)
Пункт «Ё» — это важно. Я на нём строю защиту.
Они идут по улице. Город вокруг них живёт своей жизнью: машины, прохожие, очереди в аптеку, бездомный на решётке. Но теперь этот город кажется чуть светлее.
Навстречу им — УЛИЧНЫЙ МУЗЫКАНТ. Он играет «Маршрут М3».
МУЗЫКАНТ
(узнавая Анну)
Вы выиграли?
АННА
Выиграли.
МУЗЫКАНТ
Это хорошо. Значит, смысл есть.
АННА
Есть. Просто он не монетизируется.
МУЗЫКАНТ
(кивая)
Я знаю. Я играю не ради денег. А ради этого.
Он кивает на процессию «Граждан Страны», которая уходит вдаль. Вениамин Трофимович машет рукой. Попугай кричит: «Дурак!» — но это явно приветствие.
(Музыка: «Завышенные ожидания» — припев, тихо)
Давай научимся ценить то, что есть сейчас…
В каждом дне искать свет, а не вечный запас…
________________________________________
СЦЕНА 26. ПЛОЩАДЬ НЕЗАВИСИМОСТИ, ХАРАРЕ — ДЕНЬ (ФИНАЛ С МБУНГВОЙ)
ЭКСТ. ПЛОЩАДЬ НЕЗАВИСИМОСТИ — ДЕНЬ
(Музыка: Zimbabwe Elections — громко, победно)
Огромная площадь. Сотни тысяч людей. Флаги с буквой «Z». Транспаранты: «ТАНЕЦ — ЭТО СВОБОДА», «РИТМ — ЭТО МЫ».
Мбунгва на трибуне. Он в белом костюме. Он сияет.
МБУНГВА
(в микрофон)
Братья и сёстры! Мы победили! Мир принял наш ритуал! Отныне танцуют все! Выборы стали ритуалом! Секс стал танцем! Идеология стала движением!
Толпа ликует. Zimbabwe Elections звучит на полную мощность.
Среди толпы — ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ. Он приехал сюда. Один. Без «Граждан Страны». Просто посмотреть. Попугай Кеша у него на плече.
Рядом с ним — АННА и ДМИТРИЙ. Они держатся за руки. Здесь же — ВЯЗАЛЬЩИК (вяжет теперь флаг Зимбабве), ГРАЖДАНИН 1, ГРАЖДАНКА 2, УЧАСТКОВЫЙ, БИЗНЕСМЕН. Вся компания прилетела поддержать.
АННА
(перекрикивая музыку)
Вы не танцуете?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(качает головой)
Я уже станцевал. Своё.
Нгугу замечает Вениамина Трофимовича в толпе. Подходит к Мбунгве. Шепчет на ухо.
МБУНГВА
(в микрофон)
Сегодня с нами особый гость! Человек, который вдохновил наше движение! Который тридцать пять лет жил в несуществующей стране и доказал, что абсурд не может быть монополией! Вениамин Трофимович!
Толпа расступается. Все смотрят на старика.
МБУНГВА
Присоединяйтесь к танцу! Весь мир танцует! Даже КНДР! А у них всё строго!
Вениамин Трофимович стоит. Он не двигается. Все ждут.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(тихо, но его слышно)
Я не буду танцевать.
Толпа затихает. Музыка становится тише.
МБУНГВА
(всё ещё улыбаясь, но уже напряжённо)
Почему?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Потому что танец — это хорошо. Но память — лучше. Вы заменили выборы — танцем. Секс — танцем. Идеологию — танцем. А что осталось? Ритм. Только ритм. А ритм без смысла — это просто шум.
Пауза. Мбунгва смотрит на него. Улыбка медленно сползает с его лица.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
(продолжает)
Вы говорите, что мир стал ритуалом. Но ритуал без содержания — это пустота. Вы исправили имена. Но вещи остались теми же.
МБУНГВА
(тихо, без микрофона)
Но что же делать?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Жить. Просто жить. Без инструкций. Без ритуала. Без танца. Просто — жить. Помнить. Любить. Пить чай. Вязать свитера. Играть на гитаре. Смотреть на снег. Этого достаточно.
Он поворачивается и уходит. Толпа расступается перед ним. Анна, Дмитрий, Вязальщик, Граждане — все идут за ним.
МБУНГВА
(в микрофон, пытаясь вернуть ритм)
Музыку! Громче!
Но Zimbabwe Elections уже не та. Ритм сбит. Толпа больше не танцует с прежним энтузиазмом. Кто-то останавливается. Кто-то садится. Кто-то достаёт термос с чаем.
ГОЛОС ИЗ ТОЛПЫ
Я устал танцевать! Можно я просто постою?
ДРУГОЙ ГОЛОС
А можно сесть?
ТРЕТИЙ ГОЛОС
А можно лечь? У меня спина.
На площади начинается хаос. Люди перестают танцевать. Кто-то садится. Кто-то ложится. Кто-то начинает делать зарядку — потому что привык двигаться, но уже не хочет подчиняться ритму.
МБУНГВА
(в панике)
Нгугу! Где Нгугу?!
ПОМОЩНИК
(подбегая)
Профессор Нгугу ушёл! Он сказал, что хочет попробовать тишину!
МБУНГВА
Какую тишину?! У нас нет тишины! У нас есть только ритм!
ПОМОЩНИК
(виновато)
Он сказал, что ритм — это тоже тишина. Только громкая. И ушёл. Сказал, что пойдёт к людям, которые не танцуют. Они, говорит, лучше слышат.
Мбунгва хватается за голову. Он смотрит на площадь. Люди больше не танцуют. Они просто стоят. Сидят. Лежат. Один человек играет на губной гармошке. Другой читает книгу. Третий вяжет — это Вязальщик, который остался.
ВЯЗАЛЬЩИК
(Мбунгве)
Хотите шарф? У меня почти готов. Тут буква «Z». Как у вас. Только я могу перевязать на «Ж». «Жизнь». Это лучше.
МБУНГВА
(тихо)
«Жизнь»… Это лучше.
Он берёт шарф. Смотрит на него. Потом на площадь. Потом на пульт управления музыкой. Протягивает руку. Нажимает кнопку. Zimbabwe Elections замолкает.
Тишина. Настоящая.
МБУНГВА
(в тишине, без микрофона)
Может быть… может быть, я тоже попробую. Просто постоять.
Он спускается с трибуны. Снимает пиджак. Остаётся в рубашке. Идёт в толпу. Растворяется в ней.
________________________________________
СЦЕНА 27. СТАНЦИЯ «ЭЛЕКТРОЗАВОДСКАЯ» — ВЕЧЕР (ЭПИЛОГ)
ЭКСТ. УЛИЦА ПЕРЕД СТАНЦИЕЙ — ВЕЧЕР
(Музыка: «Маршрут М3» — инструментальный проигрыш, тихо)
Уличный музыкант играет на расстроенной гитаре. Табличка: «ИГРАЮ НЕ РАДИ ДЕНЕГ, А РАДИ СМЫСЛА».
Подходит Вениамин Трофимович. Садится рядом. Попугай Кеша на плече.
МУЗЫКАНТ
(не прекращая играть)
Вы вернулись.
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Вернулся.
МУЗЫКАНТ
Как там? В суде?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Там — как везде. Только тише. И больше бумаг.
ПОПУГАЙ
Дурак!
МУЗЫКАНТ
(попугаю)
Согласен. Я тоже так думаю. Про бумаги.
Подходят Анна и Дмитрий. Они держатся за руки. Садятся рядом. Подходит Вязальщик (вяжет новый шарф — теперь с надписью «ПАМЯТЬ»). Подходит Участковый (в гражданской одежде, с веником — он теперь ответственный за баню). Подходит Бизнесмен (он теперь «Гражданин Страны» и отвечает за финансы — то есть за советские рубли).
АННА
(музыканту)
Сыграйте что-нибудь… светлое.
МУЗЫКАНТ
(подумав)
Я знаю одну. О памяти.
Он начинает играть. Мелодия знакомая — это «Маршрут М3», но медленнее, тише, как колыбельная.
(Звучит «Маршрут М3» — медленная версия, акустическая)
Маршрут жизни — остановки, годы, лица…
Воспоминания всплывают, как птицы в тени…
От шахмат до реальности, от школы до беды…
Но я всё равно иду — сквозь снег и огни…
Вениамин Трофимович достаёт из кармана монету. Советский рубль. Кладёт в футляр.
МУЗЫКАНТ
(смотрит на монету)
Это память?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Это — всё, что осталось. И этого достаточно.
Анна тоже кладёт монету. Обычную. Современную.
АННА
Это — надежда.
Дмитрий кладёт свою монету.
ДМИТРИЙ
Это — любовь.
Вязальщик кладёт клубок шерсти.
ВЯЗАЛЬЩИК
Это — шерсть. Для шарфа. Но тоже символ.
Участковый кладёт веник.
УЧАСТКОВЫЙ
Это — берёза. Священное дерево. Символ единства.
Бизнесмен кладёт советский рубль — у него их теперь много.
БИЗНЕСМЕН
Это — валюта. Нестабильная, но душевная.
Попугай кладёт в футляр пёрышко.
ПОПУГАЙ
Дурак!
ВСЕ
(хором)
Согласны!
Все смеются.
Музыкант смотрит на футляр — монеты, клубок, веник, пёрышко. Улыбается.
МУЗЫКАНТ
Память, надежда, любовь, шерсть, берёза, валюта и пёрышко. И немного музыки. Что ещё нужно?
ВЕНИАМИН ТРОФИМОВИЧ
Больше ничего. Это полный комплект.
Он начинает играть снова. Теперь — громче. Увереннее.
Камера медленно поднимается над ними. Над станцией. Над городом. Над страной.
Где-то далеко — ритм Zimbabwe Elections. Но здесь, на этой улице, — тишина. И музыка.
ГОЛОС ВЕНИАМИНА ТРОФИМОВИЧА (З/К)
Мы не выбираем, какой абсурд нам ближе. Мы выбираем — танцевать ли под него. Я выбираю память. Анна выбрала надежду. Дмитрий выбрал любовь. Вязальщик выбрал шерсть. Участковый выбрал берёзу. Бизнесмен выбрал советский рубль. Попугай выбрал слово «дурак». И каждый из нас прав. Потому что выбирать — это и есть жить. Это и есть инструкция. По танцу. По жизни. По пути.
(Музыка: «Маршрут М3» — финальный припев, затухающий)
Но я всё равно иду — сквозь снег и огни…
Сквозь снег и огни…
________________________________________
СЦЕНА 28. КАМЕРА СИЗО — НОЧЬ (ПОСТСКРИПТУМ)
ИНТ. КАМЕРА № 7, СИЗО «МАТРОССКАЯ ТИШИНА» — НОЧЬ
(Тишина)
Камера пуста. Вениамин Трофимович уже дома. Но что-то осталось.
На стене — портрет генсека. И карандашная надпись:
«СТРАНА СУЩЕСТВУЕТ. ПРОСТО ЕЁ ВРЕМЕННО ЗАМОРОЗИЛИ».
Ниже — дописано разными почерками:
«ТАНЕЦ НЕ ОТМЕНЯЕТ ПАМЯТЬ. ПАМЯТЬ НЕ ОТМЕНЯЕТ ТАНЕЦ. ЭТО И ЕСТЬ ИНСТРУКЦИЯ».
И ещё ниже, совсем мелко:
«Попугай был прав. Дурак.»
Камера задерживается на этой надписи. Потом — на портрете. Потом — на пустых нарах.
Где-то далеко звучит Zimbabwe Elections. И цикады. И тишина.
ЗАТЕМНЕНИЕ.
ТИТРЫ
(Музыка: «Маршрут М3» — полная версия, затем «Завышенные ожидания», «Исправляй имена», «Город без лиц», «Новогодняя ночь», «Демонические желания», «В тени» — попурри из песен)
________________________________________
ПОСЛЕ ТИТРОВ
ИНТ. ТЁМНАЯ КОМНАТА — НОЧЬ
Мбунгва сидит в кресле. Напротив — пустой стул, где раньше сидел Нгугу. Красная лампочка мигает. Но теперь она мигает реже. Как будто засыпает.
На столе — недопитый чай. И коробочка «ДЛЯ ЯСНОСТИ МЫШЛЕНИЯ». Нетронутая. Рядом — шарф с буквой «Ж». «Жизнь».
МБУНГВА
(тихо, сам себе)
Он не стал танцевать. Почему он не стал танцевать?
Входит ПОМОЩНИК.
ПОМОЩНИК
Товарищ Мбунгва, профессор Нгугу просил передать. Он ушёл.
МБУНГВА
Куда?
ПОМОЩНИК
К ним. К тем, кто не танцует. Сказал, что хочет попробовать тишину. И ещё сказал, что вы тоже можете прийти. Там чай. И берёзовые веники.
Мбунгва долго молчит. Потом берёт со стола коробочку. Открывает. Внутри — пусто.
МБУНГВА
(усмехаясь)
Ясность мышления. Пустая коробка. Как всё остальное.
Он встаёт. Подходит к окну. За окном — ночь. Цикады.
МБУНГВА
Может быть, завтра. Может быть, завтра я тоже попробую тишину. И чай. И, может быть, даже берёзовый веник.
Он берёт шарф. Накидывает на плечи.
МБУНГВА
(Помощнику)
Передайте Нгугу — я подумаю. И спросите, какой у них размер шарфа. Мне этот маловат.
Красная лампочка мигает в последний раз. И гаснет.
ФИНАЛЬНОЕ ЗАТЕМНЕНИЕ.
КОНЕЦ ФИЛЬМА