Мои восемнадцать унитазов

Не для брезгливых.

Да, у меня восемнадцать унитазов. Не дома, конечно, а на работе. Я их мою каждый день уже несколько месяцев, несу за них ответственность, вот и считаю их своими. Впрочем, не совсем каждый день мою, по выходным они стоят немытые. Потому по понедельникам гораздо больше радуются, когда я к ним прихожу. А то, что они любят мыться — несомненно. Как и то, что у каждого свой характер. Об этом я и решила написать. Рассказывать буду в порядке, в каком обычно работаю.

Итак, следует принять тот факт, что в мужских туалетах унитазы — мальчики, а в женских — девочки. И нет, я не свихнулась, не разговариваю с фаянсом и не считаю унитазы живыми. Но и в их индивидуальности не сомневаюсь.

С утра первым делом я захожу к двум мальчишкам (у большинства из моих подопечных домик один на двоих). Эти мальчишки — ужасные замарашки, их это ничуть не смущает. Мне кажется, они нерусские, простых слов не понимают. Спокойные оба, необщительные, не реагируют даже если я к ним захожу два или три раза в день. Первый (от двери) немного слабее приятеля, пару раз устраивал приключения слесарям. Впрочем, о слесарях расскажу позже. Второй выглядит более терпеливым и уставшим.

Следующие два мальчика (в мужской раздевалке) тоже не отличаются чистоплотностью, но у них в основном пол в домике мокрый и грязный, не они сами. Разве что бумажки они раскидывают чаще, чем остальные. Ещё они завели домашних животных  — мух. Больше ни у кого мух нет, а у них есть. Первый мальчик мне нравится, он надёжный и рассудительный, никогда не пытается ударить меня ободком по руке. Второй же несерьёзный, без ободка вовсе, каждый раз смотрит на меня с вызовом — мол, что ты со мной сделаешь? А я делаю то, что и всегда: мою их "Белизной", вытираю бумажной салфеткой, протираю пол вокруг них. Иногда залезаю за унитазы, чтобы вымыть трубы и пространство под трубами. К слову, у второго мальчишки под крышкой держателя бумаги было написано матом, я стёрла, но настроение осталось.

После я захожу к одинокому мальчику из дома напротив. Этот всегда печальный, молчаливый, довольно чистоплотный. Иногда он болеет, в его маленьком доме бывает повышенная влажность. Ещё он невротик — ёршик порядком изгрызен. Так люди грызут ногти или кусают губы. К мальчику-невротику я захожу раз в день и совсем ненадолго, спешу.

Между утренними визитами я мою коридор. Так вот, в конце этого коридора живут две девочки. Обе чистюли, только с бумажками иногда балуются. Первая девочка психически неустойчивая, да и физически тоже, качается. Однажды она совсем замкнулась в себе — дверцу в ее комнату закрыли, написав: "Не работает". Вторая же девочка работящая, хоть и немного отстранённая. К первой тогда пришлось вызвать слесарей. Слесаря — то же самое, что и врачи, разве что не стерильные, после них нужно вытирать все поверхности от чёрных следов. Слесаря сказали, что это их "любимый унитаз". Слабых всегда больше любят.

Ещё одна девочка живёт в тесном домике в женской раздевалке. Она заносчивая, делает вид, что не замечает меня. Ну, и я с ней особо не церемонюсь: зашла, помыла и вышла. Она как раз ни секунды не хочет подержать ободок в вертикальном положении, чтобы я его вымыла и с обратной стороны. Строптивая.

Это всё дообедные ребята. После обеда я иду к самому дальнему питомцу. Он подкидыш, его раньше мыла другая уборщица. Там домик охраны, туда и мужчины, и женщины ходят, так что насчёт пола унитаза я сомневаюсь. Мы с ним друг друга недолюбливаем. Мне всё кажется, что он недомытым остаётся, а это огорчает. Он тоже выглядит недовольным.

После девяти вымытых (и наверняка запачкавшихся вновь) ребят я иду на склад. Там меня ждут ещё девятеро. Между их домиками очень большое расстояние, так что я сомневаюсь, чтобы они когда-нибудь общались.

Сначала навещаю два смежных домика у дальних ворот. В первом живут два мальчика. Неряхи, конечно, как и все мальчишки. Первый, сильный и толковый, мне нравится больше. Он и уборке радуется больше всех. Второй послабее, с вечно сдвинутым набекрень ободком. Слесаря тот ободок уже на металлические крепления поставили, а он всё равно разбалтывается. А ещё второй мальчик однажды завёл себе каску, я сама видела. Каска (красная) висела на гвоздике. Пришлось отнять. Пол в домике очень грязный, я хотела его натереть жёсткой щёткой, как делала в мужской раздевалке, но пока решалась, домик затопило из насосной станции. Дверь закрыли и два раза написали "Не работает", как будто там эпидемия.

В соседнем домике я отдыхаю от грязи. Там живут три девицы. Уверена, средняя из них — царица. Девочки очень экономно расходуют бумагу и мыло, у них всегда чисто. Первая попроще, улыбчивая. Третья немного капризная, у неё чаще всего ломаются сидушки. Мыть их всех — как омывать ножки красной девице. Терем их сторожит злая сушилка для рук, с порога набрасывается на проходящих мимо и страшно гудит.

За ними, отдохнув, я иду к двум озорникам у десятых ворот (почти тридесятое царство). Эти отличались уже не раз. То снежки из туалетной бумаги у них к стене прилипли, то следы ботинок на белом кафеле стен, то матерная надпись с неприличной картинкой под крышкой держателя для бумаги (ещё не отмыла), то просто раскрашенный маркером рулон. А ещё я пару раз замечала в их домике запах табака. Первый мальчик — для заседаний, чаще всего он занят надолго. Второй, без сидушки, бесшабашный грязнуля. Но в целом — весёлые пацаны.

Последними я навещаю двух девочек у входа на складе. У них чисто, но бывать я там не люблю. Во-первых, устаю уже к концу уборки, а во-вторых... Сейчас расскажу. Начну со второй девочки, она меня не напрягает, хотя довольно грустная и молчаливая. Это из-за соседки. Та — зомби, и пахнет соответственно. Я спрашивала у слесарей, те говорят, проблема в канализации. Не знаю, что такое канализация. Думаю, что-то генетическое. Девочка-зомби, сколько её ни мой, тухнет на глазах. Жалко её.

Уф, обо всех рассказала. Могла бы добавить, как мою раздевалки, душевые, раковины, кабинеты. Но это скучно. Вот с унитазами — не соскучишься. Ни на что их не променяю, хоть и тяжело работать. А кому сейчас легко?

Написано в корпоративном автобусе
22-25 июля 2026 г.