Русские Фермопилы

В нашей истории есть эпизод, который часто называют «русскими Фермопилами» — из-за неравного соотношения сил и духа самопожертвования.
 Речь идёт о походе отряда полковника Павла Михайловича Карягина летом 1805 года во время Русско-персидской войны. Аналогия со спартанцами возникла потому, что небольшой русский отряд 3 недели сдерживал значительно превосходящие силы противника — примерно 40 тысяч персов под командованием наследного принца Аббас-Мирзы.
Как же это было?

***

В мае 1805 года по Кюрекчайскому договору Карабахское ханство вошло в состав России.
 Персидский шахиншах («царь царей») Фетх-Али воспринял это как личное оскорбление.
Пользуясь тем, что основные силы России скованы были войной с Наполеоном, он решил воспользоваться ситуацией, чтобы вернуть себе контроль над этой территорией.
И двинул на север армию (по разным оценкам — от 20-ти до 40 тысяч человек при поддержке английских советников).
 Руководил этой армией наследный принц Аббас-Мирза.
 Перед ним стояла задача:
• наказать изменивших вассалов,
• а если Фортуна будет благосклонна, то возвратить Персии Грузию, которая присоединилась к России ещё в 1801-м.

Персы клялись «выгнать из Грузии, вырезать и истребить всех русских до последнего человека».
Армия наследного принца Аббас-Мирзы двинулись на Тифлис, грозя повторить ужасы кровавого нашествия 1795 года.

 У русских же в Закавказье имелось лишь немногим более 8000 человек. Да и те были разбросаны по гарнизонам на большом пространстве, имеющем плохие коммуникации, что затрудняло манёвр силами.
 Они были рассредоточены по разным местам, стараясь прикрыть всё, что можно, от неприятельского нашествия.
Надо было охранять Грузию и от дагестанцев-лезгин, и от вассалов Ирана - азербайджанских ханов. Надо было контролировать только что присоединённые ханства - Гянджинское и Карабахское...
Необходимо было защищать новые владения и прикрывать наиболее опасные направления. Усиливалась угроза со стороны Османской империи.
Командующий русскими войсками в Закавказье князь Павел Цицианов понимал: если персы прорвутся, Грузию ждёт резня.
 Надежды на подкрепления отпадали: близится война с Наполеоном, значит, свободных войск у России не будет.
Сама Россия далеко, за высокими горами. Туда ведёт лишь ниточка Военно-Грузинской дороги, которую того и гляди перережут «немирные» горцы.
Остаётся рассчитывать только на себя.
Положение кавказского главнокомандующего Цицианова осложнялось тем, что он не знал на каком из 2-х направлений — через Эриванское или Карабахское ханства, противник нанесёт удар.  Персы на любом направлении могли подавить незначительные русские отряды.
В такой ситуации оставалось надеяться только на боевые качества русских войск.
Правда, вскоре с направлением главного удара противника наступила ясность. Со стороны Эриванского ханства персы ограничились тем, что усилили гарнизон крепости и сместили старого правителя Мухаммеда, которые не оправдал ожиданий.
 Основные персидские силы двинусь к границам Карабахского ханства.

Персидский 10-ти тысячный авангард перешёл реку Аракс сразу в нескольких местах. И обошёл Худоперинский мост, где стоял заслон майора Лисаневича - 6 рот егерей 17-го Егерского полка, 30 казаков и 3 орудия.
Однако Лисаневич со своим батальоном совершил быстрый марш-бросок и  в упорном бою разбил передовые силы противника. Часть вражеской кавалерии оттеснили за реку Аракс.
Однако известие о смуте в Шуше вынудило русский отряд возвратиться в крепость. В результате войска Дмитрия Лисаневича оказались в полном окружении в городе Шуша.
Ситуация была тяжёлой, персидские отряды рассеялись по округе, грабили и жгли селения, уничтожали посевы. У русского командования не было сил и особенно кавалерии, чтобы эффективно пресечь деятельность летучих отрядов противника.
Передовые персидские силы вышли к Аскерану  и готовились ворваться в Елизаветпольский округ (бывшее Гянджинское ханство).

И тогда главнокомандующий в Грузии генерал-лейтенант князь Петр Цицианов направляет навстречу Аббас-Мирзе из Елизаветполя (ныне Гянджа) в Шушу отряд полковника Павла Карягина.
 В отряде всего 493 бойца и 2 небольшие пушки. Плюс русская храбрость и воинский дух.
В состав отряда входили:
• шефский батальон 17-го егерского полка под командой майора Котляревского,
• рота тифлисского мушкетёрского полка капитана Татаринцова и
• артиллеристы подпоручика Гудим-Левковича.

Задача была: задержать врага любой ценой, чтобы дать время основным русским силам подойти.
А для этого, соединившись в Шуше с ещё 6-ю ротами 17-го егерского полка и доведя своё войско аж до тысячи человек, задержать персов.
Не то 30, не то 40 тысяч...

***

Павел Михайлович Карягин родился в 1752 году на Смоленщине в дворянской семье и посвятил себя военной службе.
Крепостных и недвижимости не имел.
Службу начал с поступления в 1773 году рядовым в Смоленскую монетную роту Бутырского пехотного полка - охранявшую монетный двор в селе Поречье (ныне город Демидов).
 25 сентября 1775 года - сержант Воронежского пехотного полка.
 В 1781 году - прапорщик, с 1783 года - подпоручик Белорусского егерского батальона (1-й батальон Кавказского егерского корпуса).
 Карягин воевал с турками в войнах 1768-1774 и 1787-1791 гг. под командованием Румянцева и Суворова.
Победы Румянцева и Суворова вселили в Карягина веру в ту силу русского солдата и в себя самого, опираясь на которую он впоследствии никогда не считал врагов. Именно под впечатлением этих побед, Карягин впервые постиг великую тайну управлять в бою сердцами людей и почерпнул ту нравственную веру в русского человека и в себя самого, с которой впоследствии воевал.
Он проникся чувством превосходства русского солдата над восточным, которое помогло и ему одержать победы в самостоятельных битвах.
В 1791-м брал у турок крепость Анапу, где командовал ротой 4-й батальона Кавказского егерского корпуса, был ранен пулей в руку и получил чин майора.
В 1796-м ходил в Персидский поход.
Служба Карягина прошла на Кавказе, где он участвовал в сражениях с персами, турками, грузинами и горскими народами.
В 1800 году перед присоединением Грузии к России он был полковником и командовал 17-м егерским полком.

Карягина отличали исключительная стойкость, умение сохранять боевой дух в безнадёжных условиях и личная храбрость, которая вдохновляла подчинённых.

Главные черты характера:
• Бесстрашие и личная отвага. Карягин не раз шёл в бой впереди своих солдат и оставался в строю даже будучи раненым. Например, при штурме Анапы в 1791 году он получил пулевое ранение в руку, но не покинул поле боя. В 1804-м, 52 лет от роду, под камнями и стрелами вскарабкался со своими егерями на стену азербайджанской крепости Гянджа. За мужество при штурме Гянджи был награждён орденом Святого Георгия 4 й степени: в наградном документе особо отмечено, что он «примером храбрости своей поощрял к неустрашимости подчинённых».
• Решительность и умение действовать в безвыходных ситуациях. Самый известный эпизод — рейд отряда Карягина летом 1805 года: 500 егерей три недели сдерживали натиск 40 тысячной персидской армии. Когда патроны почти закончились и положение казалось безнадёжным, Карягин решился на дерзкий штурм крепости Шах-булаг, чтобы получить укрытие и ресурсы.
• Тактическая изобретательность. Он умело использовал местность и неожиданные манёвры: скрытно выводил отряд из окружения, применял ложные действия и внезапные атаки. В горных условиях Кавказа он эффективно применял рассыпной строй егерей, где важны инициатива и самостоятельность каждого бойца — а значит, и умение командира ставить задачи и доверять исполнителям.
• Забота о подчинённых и требовательность одновременно. Егеря шли за ним в тяжелейших условиях, неделями без нормального снабжения, питаясь травой и конским мясом. Это возможно только при сочетании жёсткой дисциплины с личным авторитетом и готовностью делить с солдатами все тяготы. Историк В. А. Потто отмечал, что потомки придали личности Карягина «величаво легендарный характер» и сделали его одним из любимых героев кавказского боевого эпоса.
• Стойкость и выносливость. Многолетняя служба на Кавказе, постоянные стычки с горцами, походы в тяжёлых природных условиях, ранения и болезни подорвали его здоровье, но он продолжал командовать до конца.

***

Отряд Карягина выступил из Елизаветполя (Гандзака) 21 июня 1805 года.
Но дойти до Шуши не успел.
Через 3 дня после выхода - 24 июня - по дороге, у реки Шах-Булах отряд Карягина столкнулся с авангардом персов — 10 000 всадников под начальством сардара Пир-Кули-хана (правая рука 16-летнего наследного принца).
 В передовых отрядах было около 3-4 тысяч персов. Ничуть не растерявшись, Карягин построил свой отряд в каре и целый день не только отражал бесплодные атаки персидской кавалерии (пока от персов не остались одни трупы), но и продолжал идти своим путём, отражая атаку за атакой.
 Свыше 3000 конников налетали на горсточку русских то с одной стороны, то с другой. Эта горсточка идёт себе в строю каре, четырехугольником, встречая врага залпами, откуда бы тот ни появился. «Плюясь» (как сетовали во времена Суворова турки) огнём, идут «неприступные движущиеся стены» (а это уже выражение персов). Это русские егеря 17-го полка  и тифлисская рота капитана Татаринцова. После его ранения этим фасом каре командует егерь - поручик Рафаил Егулов.
По сторонам русского каре идут цепочки егерей с нарезными штуцерами. С дальних дистанций они бьют врага на выбор, сами оставаясь неуязвимыми.
Левую цепь вёл подпоручик князь Семён Туманов 1-й (Симеон Туманишвили).
Правую - поручик Емельян Лисенко.
Время от времени высылаются новые партии штуцерных. Их возглавляют капитаны Алексей Клюкин и Иван Парфёнов и поручик Яков Кулябка 2-й.
Трижды Карягин высылает часть егерей очистить командные над дорогой высоты. Эту горсть стрелков в рассыпном строю ведёт на азиатские толпы будущий «кавказский Суворов» - майор Пётр Котляревский.
С приказаниями ему и с донесениями от Карягина скачет поручик Матвей Павленко.
Так, с боем, русский отряд движется 6 часов - прошли 14 вёрст.
Под вечер, дойдя до реки Аскарань, Карягин останавливается на отдых в урочище Кара-агач-Баба.
Но здесь на него наваливается весь персидский авангард – «скромные» 10 000 человек.
Шуша - в 25 верстах, и Карягин уверен, что пробился бы туда. Но перебито много лошадей, их не хватит для перевозки раненых, а раненых уже треть отряда. И полковник решает держаться на кладбище, пока из Шуши не подойдёт майор Лисаневич с его 6-ю ротами.
Карягин, осмотревшись кругом, выбрал место, удобное для обороны. Он занял оборону на высоком кургане (холме), посреди обнесённого рвом старого мусульманского кладбища, организовав укрепление из повозок — вагенбург (по-русски «гуляй-город»).
«Гуляй-город» - это обычная защита русской пехоты от атак кавалерии. Это когда линия обороны выстраивается из обозных повозок, называемых крепостями на колёсах. Суть проста - на обычную крестьянскую четырёхколесную телегу ставили крепкую деревянную стену с бойницами с одной стороны, и сходнями - с другой. В самой телеге размещались воины с различным вооружением. При этом телеги соединялись крепкими цепями. И их невозможно было растащить. Это было и удобно, ведь учитывая кавказское бездорожье и отсутствовавшую сеть снабжения, войскам приходилось везти с собой значительные запасы.
Кладбищенский ров дополняют земляным валом. Но вал не спасает от зноя, жажды и артиллерийских ядер малокалиберных пушек - фальконетов.
А под вечер вдали показались главные силы персидской армии, ещё до 20-ти тысяч во главе с  Аббас-Мирзой.
В 18.00 персы начали штурмовать русский лагерь.
 Их ожесточённые приступы следовали один за другим без перерыва до самого наступления ночи. После этого нападавшие сделали вынужденный перерыв на расчистку груд персидских тел, трёхкратное омовение и похороны.
 Потери персов были громадны.
Увы, были потери и со стороны русских. Карягин удержался на кладбище, но это стоило ему 197 человек, то есть почти половины отряда.

С раннего утра 25 июня персы начали бомбардировать «гуляй-город» артиллерией, стремясь не дать русским воинам добраться до реки и пополнить запасы воды.

• Из рапорта Карягина от 26 июня 1805 года Цицианову:
 «…майор Котляревский три раза был командирован мною для прогнания бывшего впереди и занимавшего возвышенные места неприятеля, прогнал сильные толпы его с храбростью. Капитан Парфенов, капитан Клюкин во всем сражении в разных случаях были посылаемы мною с штуцерниками и поражали неприятеля с неустрашимостью...
Пренебрегая многочисленностью персиян, я проложил бы себе дорогу штаками в Шушу, но великое число раненых людей, коих поднять не имею средств, делает невозможным всякую попытку двинуться с занятого мной места».

Аббас-Мирза ясно увидел, во что ему обойдётся новая атака русской позиции. И потому, не желая напрасно тратить людей, персы установили на окрестных высотах над самой рекой 4 фальконетные батареи. А ещё  персы, желая ускорить развязку, отвели у осаждённых воду.
Фальконеты день и ночь начали обстреливать «гуляй-город», стремясь не дать русским солдатам добраться до единственного ручья и пополнить запасы воды. С этого времени положение отряда становится невыносимым, и потери быстро начинают увеличиваться.

• По воспоминаниям одного из участников боя:
 «Положение наше было весьма и весьма незавидное и становилось час от часу хуже. Нестерпимый зной истощал наши силы, жажда нас мучила, а выстрелы с неприятельских батарей не умолкали…».

Сам Карягин, контуженный уже 3 раза, легкораненный в грудь и в голову, был ещё  ранен пулей в бок навылет. Большинство офицеров также выбыло из строя. А солдат, годных к бою, не осталось и ста пятидесяти. Если прибавить к этому мучения жажды, нестерпимый зной, тревожные и бессонные ночи, то почти непонятным становится грозное упорство, с которым солдаты не только бесповоротно переносили невероятные лишения, но находили ещё в себе достаточно сил, чтобы делать вылазки и бить персов.

  Поздно вечером 26 июня (в ночь на 27 июня) Карягин организует вылазку под командой поручика Клюкина и подпоручика князя Туманова (по другой информации - ещё и поручика Ладинского).
История сохранила команду капитана Клюкина: «Рота, слушай команду: крестись, вперёд, с Богом!».

• Сам Ладинский рассказывал:
«Я не могу без душевного умиления вспомнить, что за чудесные русские молодцы были солдаты в нашем отряде. Поощрять и возбуждать их храбрость не было мне нужды. Вся моя речь к ним состояла из нескольких слов: Пойдём, ребята, с Богом! Вспомним русскую пословицу, что двум смертям не бывать, а одной не миновать, а умереть же, сами знаете, лучше в бою, чем в госпитале. Все сняли шапки и перекрестились. Ночь была тёмная. Мы с быстротой молнии перебежали расстояние, отделявшее нас от реки, и, как львы, бросились на первую батарею. В одну минуту она была в наших руках. На второй персияне защищались с большим упорством, но были переколоты штыками, а с третьей и с четвёртой все кинулись бежать в паническом страхе. Таким образом, менее чем в полчаса, мы кончили бой, не потеряв со своей стороны ни одного человека. Я разорил батарею, набрал воды и захватив пятнадцать фальконетов, присоединился к отряду».

  Итак, русские сделали вылазку и пробились к персидским батареям, а успех - превзошёл самые смелые ожидания. Часть фальконетов - взорвали, сбросив остатки пушек в реку. Причём по устным рассказам - с ехидными матерными надписями. Часть фальконетов - принесли с собой (15 штук).
  Карягин вышел благодарить храбрых егерей, но, не находя слов, закончил тем, что перецеловал их всех перед всем отрядом.
 На рассвете 27 июня штурм лагеря начали подошедшие основные силы персов.
 Артиллерийский обстрел и атаки конницы велись в течении всего дня.
 У русских уже мало боеприпасов и медикаментов. Потери растут. Четырежды контуженный артиллерийский подпоручик Сидор Гудим-Левкович, у которого убиты или ранены 22 из 23 канониров, сам заряжает и наводит оба орудия.
А майора Лисаневича всё нет.
Он так и не решится оставить без войск Шушу...

В 4 часа дня произошёл случай навсегда оставшийся чёрным пятном в славной истории полка. Поручик Лисенко и 6 нижних чинов перебежали к противнику.
Получив сведения о тяжёлом положении русских, Аббас-Мирза бросил свои войска на решительный штурм. Но понеся большие потери, вынужден был отказаться от дальнейших попыток сломить сопротивление отчаянной кучки людей.
 Ночью к персам перебежало ещё 19 солдат.
  4 дня стояла горстка русских героев лицом к лицу со всей персидской армией. Персы штурмовали курган, несли чудовищные потери, но так и не смогли сбить русских.
Но на 5-й день обнаружился недостаток в патронах и в продовольствии. Солдаты съели в этот день последние свои сухари, а офицеры давно уже питались травой и кореньями.

***

 Полковник Карягин понимает всю тяжесть положения, и то, что переход товарищей к врагу создаёт нездоровые настроения среди солдат.
 И решает:
-  прорвать кольцо окружения,
-  выйти к реке Шах-Булах и
-  штурмовать (!)  крепость Шах-Булах (в дословном переводе – «шахский родник»). Ранее эта горная крепость называлась Тигранакерт.
-   И там отсиживаться в ожидании выручки.
 
• Собравшимся вокруг него солдатам он сказал:
 «Что делать, братцы, - гореваньем беды не поправишь. Ложитесь-ка спать да помолитесь Богу, а ночью будет работа».

• Вот что писал он князю Павлу Цицианову в Елизаветполь (Гандзак):
«…я, дабы не подвергнуть совершенной и очевидной гибели остаток отряда и спасти людей и пушки, предпринял твёрдое решение пробиться с отважностью сквозь многочисленного неприятеля и занять Шах-Булахскую крепость».

 Можно ли было пробиться с истощённым отрядом, имевшим много раненых?

Но русские решили, что лучше умереть в бою, чем опозорить себя сдачей неприятелю. Замысел был в том, чтобы дождаться ночи и под её покровом идти напролом. Но его не позволил осуществить армянин-карабахец Вани (он же – Аванес-юзбаша), ставший настоящим ангелом-хранителем для русского войска.

• Из книги историка Василия Потто «Первые добровольцы Карабаха в эпоху водворения русского владычества (мелик Вани и Акоп-юзбаши Атабековы)»:
«Идти напролом, - сказал Карягину Вани, - нельзя: нас уничтожат без всякой пользы. Доверьтесь мне, я знаю Карабах как свои пять пальцев, и проведу вас по таким тропам, по которым никто не ходил и которые потому почти не наблюдаются персиянами".
"А пройдёт ли там артиллерия?" - спросил военачальник.
"Где не пройдёт, там мы перенесём её на руках, - отвечал Вани. - Я спасу и людей, и пушки". И Карягин доверился молодому армянину».

Обоз оставили на разграбление неприятелю. Но зарыли в землю добытые с боя трофейные фальконеты (чтобы их не нашли персы).
Ночью, помолившись Богу, зарядили картечью орудия и, перерезав персидских часовых, взяли на носилки раненых. И тихо, без шума, как говорится «стараясь не дышать», в самую полночь на 28 июня, выступили из «гуляй-города» в новый поход. Из-за недостатка лошадей егеря тащили орудия на лямках. Верхами ехали только 3 раненых офицера: Карягин, Котляревский и поручик Ладинский. Да и то потому, что солдаты сами не допустили их спешиться, обещая на руках вытаскивать пушки, где это будет нужно.
Вани шёл впереди и указывал путь, а за ним бесшумно продвигался отряд.
Ночью, без лошадей, таща на себе раненых и пушки, отряд вышел к цели.
В замке находился небольшой персидский гарнизон в 150 человек под командованием Эмир-хана и Фиал-хана. Но они за высокой каменной стеной с шестью башнями.
 Предместья тоже занимали посты противника.
«Вперёд, вперёд, с Богом!» - подаёт свою обычную команду Карягин.
Пушечное ядро разносит железные ворота. И туда, за майором Котляревским, устремляются егеря. Две пули попадают майору в ногу, заряд ружейной картечи - в руку, но егерей увлекают за собой штабс-капитан Федор Вихляев, подпоручик Астафий Чичканев.
 И в предрассветной мгле 28 июня отряд овладел крепостью Шах-Булах.

• В рапорте от 28 июня 1805 года Карягин сообщал:
«Крепость взята, неприятель прогнан из оной и из лесу с малой с нашей стороны потерею. С неприятельской же стороны убиты оба хана... Расположась в крепости, ожидаю повелений вашего сиятельства».

Едва отгремели раскаты последних выстрелов и едва-едва русские успели починить ворота, как показались основные персидские силы, по пятам преследовавшие русский отряд - 20-ти тысячное персидское войско.
 И 2 часа спустя русским приходится уже самим отражать штурм.
Принц Аббас-Мирза попытался с ходу выбить русских из укрепления, но его войска понесли потери и вынуждены были снова перейти к блокаде.
Будучи уверен, что русские в ловушке Аббас-Мирза предложил им сложить оружие, но получил отказ.
Аббас-Мирза не понимал: зачем эти люди умирают? Им предлагали золото, почёт, переход на службу шаху. Русские отказывались. Им предлагали жизнь в обмен на оружие — они молчали и стреляли дальше.
А всё потому, что для солдат 17-го егерского полка слово «сдача» не значило «спасение». Оно значило «позор». Они были воспитаны Суворовым, который говорил: «Сам погибай, а товарища выручай». Они знали: если они лягут здесь, Грузию не вырежут. Если отступят — всё кончено.
Их держала не дисциплина — их держала память о тех, кто уже лёг. И вера тем, кто ещё жив…

Мощные стены, хорошее вооружение, отсутствие у противника сильной артиллерии, позволяли русским егерям считать себя в относительной безопасности.
Главной проблемой была угроза голода. Имевшиеся запасы продовольствия быстро заканчивались. После инвентаризации оставшегося в крепости персидского имущества выяснилось, что еды в крепости - нет. А ведь русский обоз с едой пришлось бросить во время прорыва из окружения, поэтому есть - нечего. Совсем нечего.
К 1 июля карягинцы начинают есть траву и конину.
  Потто в своей книге пишет, что здесь русскому войску грозил другой, более опасный враг, а именно голод.

• Впоследствии капитан Петр Ладынский рассказывал:
«В этой ужасной крайности,  истинный в то время наш благодетель, имя которого должно остаться незабвенным всем, бывшим в отряде Карягина, верный наш юзбаша, предложил нам достать сколько будет возможно съестных припасов, а самое главное — взялся известить князя Цицианова о нашем безвыходном положении».

Вани, получив записку Карягина, отправился в село Касапет - это в вёрстах  20-ти от Тигранакерта, где жил его отец. Там можно было найти хлеб, спрятанный армянами в ямах. Ночью, благополучно пробравшись сквозь персидские войска, он достиг своего дома. Младшего брата Акопа-юзбаши он послал в Елизаветполь с запиской от Карягина,
«Если ваше сиятельство не поспешит на помощь,- писал при этом Карягин в донесении,- то отряд погибнет не от сдачи, к которой не приступлю, но от голода».
Донесение это сильно встревожило князя Цицианова, не имевшего при себе ни войск, ни продовольствия, чтобы идти на выручку.
 «В отчаянии неслыханном, - писал он Карягину, - прошу вас подкрепить духом солдат, а Бога прошу подкрепить вас лично. Если чудесами Божьими вы получите облегчение как-нибудь от участи вашей, для меня страшной, то постарайтесь меня успокоить для того, что моё прискорбие превышает всякое воображение».
Ведь главнокомандующий, находясь в г. Елизаветполе, по сути, не имел войск. Подкрепления к нему ещё только шли из Тифлиса.
Ответное письмо это было доставлено тем же Юзбашем, который благополучно возвратился в замок, принеся с собой и небольшое количество провизии. Карягин разделил этот запрос поровну между всеми чинами гарнизона, но его хватило только на сутки.

 А тем временем Вани принялся с отцом молоть пшеницу. К следующей ночи напёк 40 больших хлебов, набрал чесноку и других овощей и к рассвету всё это доставил в крепость.
Первый удачный опыт побудил Карягина послать с Вани на следующий день одного офицера и 50 солдат, дабы запастись большим количеством провианта.
«Отец мой к этому времени смолол остальную муку. Мы напекли из нее хлебов, накормили солдат, а остальное количество забрали с собой», - рассказывал Вани.
В итоге они взяли с собой не только хлеб, но также 12 голов рогатого скота, вина, фруктов, кислого молока, овощей. Всё это навьючили на быков и ночью благополучно возвратились в крепость.
После этого Юзбаш стал отправляться уже с целыми командами, которые счастливо проводил по ночам мимо персидского лагеря.
 Однажды русская колонна наткнулась на конный неприятельский разъезд. Но к счастью, густой туман позволил солдатам устроить засаду. Бесшумно набросились русские на персов и в несколько секунд истребили всех без выстрела, одними штыками. Чтобы скрыть следы этого побоища, они забрали лошадей с собой, кровь на земле засыпали, а убитых стащили в овраг, где закидали землей и кустарником. В персидском лагере так ничего и не узнали об участи погибшего разъезда.
Несколько подобных вылазок позволили Карягину продержаться ещё целую неделю.

Наконец Аббас-Мирза потерял всякое терпение и предложил Карягину за сдачу крепости большие награды и почести, если он согласится перейти в персидскую службу. Он обещал, что никому из русских не будет нанесено ни малейшей обиды.
 Карягин решил применить военную хитрость и попросил 4 дня на размышление. Но с тем, чтобы Аббас-Мирза во все эти дни снабжал русский отряд съестными припасами.
 Аббас-Мирза согласился. И русский отряд, исправно получая от персиян всё необходимое, отдохнул и оправился.
Между тем истёк последний день перемирия, и к вечеру Аббас-Мирза прислал спросить Карягина о его решении.
«Завтра утром пускай его высочество займёт Шах-Булах», - ответил Карягин.

***

Усыпив бдительность противника переговорами о сдаче, Карягин решился на ещё более невероятный шаг: пробиться сквозь полчища неприятеля к крепости Мухрат. Крепость эта по гористому местоположению и близости к Елизаветполю была удобнее для защиты.

• Вечером полковник Карягин вышел к войску:
«Друзья, я знаю, что это не безумие, и вообще не что-то, для чего изобрели человеческие слова. Из и так немногих 493 человек нас осталось 175, практически все ранены, обезвожены, истощены, в предельной степени усталости. Еды нет. Обоза нет. Ядра и патроны кончаются. А кроме того, прямо перед нашими воротами сидит наследник персидского престола Аббас-Мирза, уже несколько раз попытавшийся взять нас штурмом. Слышите хохот его наложниц? Это он ждёт, пока мы сдохнем, надеясь, что голод сделает то, что не смогли сделать 40.000 персов. Но мы не сдохнем. Вы не сдохнете! Я, полковник Карягин, запрещаю вам умирать. Я приказываю вам набраться всей наглости, которая у вас есть, потому что этой ночью мы покидаем крепость и прорываемся к ещё одной крепости, которую снова возьмём штурмом, со всей персидской армией на плечах. Мы выступаем, как только достаточно стемнеет!».

Поздно вечером 7 июля остатки отряда — около 150 человек —  вышли из Шах-Булаха. На стенах Шах-Булаха были выставлены часовые, которые всю ночь перекликались между собой, создавая ощущение, что русские ещё в крепости.
Пользуясь темнотой ночи окольными дорогами, по горам и чащам, Юзбаш некоторое время вёл отряд совершенно скрытно.
 Но всё же один раз русские наткнулись на персидский разъезд. Впрочем, большая часть преследователей кинулась грабить пустой русский лагерь. Началась погоня, перестрелка, затем снова погоня. И только непроглядная темень, буря, ловкость проводника и русская удача ещё раз спасли отряд Карягина от возможного истребления.
Наконец русские воины оторвались от персов в тёмном кавказском лесу.

Под утро 8 июля на пути встал глубокий овраг с ледяной водой. Пушки надо было либо бросить, либо...
Бесшумно продвигавшийся сквозь горы, тьму, морок, боль, голод и жажду отряд русских... то ли солдат, то ли уже призраков, то ли святых войны уткнулся в глубокий горный ров с ледяной водой, через который нельзя было перетащить пушки. И обойти ров никак - горы.
Потерять пушку в те времена — позор хуже смерти. Орудия жаловал государь, они были именными, за их потерю могли расформировать полк. Бросить пушки означало перестать быть полком.
А без пушек штурм второй, ещё лучше укреплённой крепости Мухрат, не имел ни смысла, ни шансов.
 Поэтому перед рвом все остановились в недоумении. Леса, чтобы заполнить ров, рядом не было, не было и времени искать лес - персы могли настигнуть в любую минуту.
Но находчивость русского солдата и безграничное его самопожертвование выручили и из этой беды.

• Батальонный запевала Гаврила Сидоров крикнул:
«Ребята! Чего же стоять и задумываться? Стоя города не возьмёшь, лучше послушайте, что я скажу вам: у нашего брата пушка - барыня, а барыне надо помочь; так перекатим-ка её на ружьях».

Он предложил соорудить «живой мост».
4 русских солдата-добровольца (один из них был Сидоров, имена остальных героев, к сожалению, неизвестны) - молча спрыгнули в ров. Спрыгнули и встали. Встали как сваи моста! Без бравады, без разговоров, без понтов.
У них на плечах соорудили импровизированный настил из ружей. Прямо по ним, по телам солдат, под их стоны, скрежет зубов и хруст костей, и покатили 8-фунтовый единорог и 6-фунтовую пушку.
Первый весит 524 килограмма. Вторая могла весить до тонны.
Тяжеленные чугунные пушки перетащили на другую сторону. Из рва поднялись только двое. Молча. Сам Гаврила это испытание не пережил, был раздавлен колёсами пушки - погиб от полученной черепной травмы. Ценой своей жизни дали добровольцы возможность продолжить сопротивление и сохранить жизни другим бойцам отряда.
 По мотивам этой трагической и страшной истории русский художник-панорамист Франц Алексеевич Рубо (1856-1928) написал картину «Живой мост».
 Как ни торопился отряд с отступлением, однако же солдаты успели вырыть глубокую могилу, в которую офицеры на руках опустили тела погибших сослуживцев.
• Сам Карягин после короткой молитвы благословил этот последний приют почивших героев:
 «Прощайте! Прощайте, истинно православные русские люди, верные царские слуги! Да будет вам вечная память!»
И поклонился ему до земли.
«Молите, братцы, Бога за нас», - говорили солдаты, крестясь и разбирая ружья…

***

8 июля 1805 года отряд вошёл в Касапет. Впервые за долгие дни воины спокойно поели-попили.
Отсюда Карягин отправил вперёд подводы с ранеными под командой Котляревского. А сам двинулся за ними дальше - к крепости Мухрат.
За 3 версты от неё отряд в чуть больше сотни человек атаковали несколько тысяч персидских всадников, сумевшие пробиться к пушкам и захватить их.
 Как вспоминали чудом выжившие персы - зря напали. Все солдаты помнили, КАКОЙ ценой им достались эти пушки.

• Как вспоминал один из офицеров:
«Но лишь только Котляревский успел от нас отдалиться, как мы жестоко были атакованы несколькими тысячами персиян, и натиск их был так силён и внезапен, что они успели захватить обе наши пушки. Это уже совсем не штука. Карягин закричал: "Ребята, вперёд, вперёд спасайте пушки!" Все бросились как львы, и тотчас штыки наши открыли дорогу».

Завязалась такая жаркая схватка, что русские орудия несколько раз переходили из рук в руки...
На лафеты брызнула персидская кровь, и брызгало, и лилась, и заливало лафеты, и землю вокруг лафетов, и подводы, и мундиры, и ружья, и сабли, и лилась, и лилась, и лилась до тех пор, пока персы в страшной панике не разбежались, так и не сумев сломить сопротивление сотни русских.
Пытаясь отрезать русских от крепости, Аббас-Мирза послал кавалерийский отряд для её захвата, но и здесь персы потерпели неудачу. Инвалидная команда Котляревского отбросила персидских всадников.
К счастью, Мухрат уже был близко. И Карягин ночью успел отступить к нему с небольшой потерей.
 Крепость Мухрат взяли легко.

• А на следующий день, 9-го июля 1805 года, князь Цицианов, получил от Карягина рапорт:
 «Мы все ещё живы и три последние недели заставляем гоняться за нами половину персидской армии... Теперь я от атак Баба-хана совершенно безопасен по причине того, что здесь местоположение не дозволяет ему быть с многочисленными войсками».

 В то же самое время Карягин отправил письмо  Аббас-Мирзе в ответ на предложение его перейти в персидскую службу.
«В письме своём изволите говорить, - писал ему Карягин, - что родитель ваш имеет ко мне милость; а я вас имею честь уведомить, что, воюя с неприятелем, милости не ищут, кроме изменников; а я, поседевший под ружьём, за счастье сочту пролить мою кровь на службе Его Императорского Величества».

Утвердившись в новой крепости, русские солдаты продолжили огнём отвлекать на себя внимание персидской армии.
Вани каждую ночь выходил из крепости и доставлял съестные припасы из окрестных армянских селений. В это время в Мухрат пробрался из Елизаветполя брат Вани и принёс с собой приказ Цицианова держаться в замке до его прибытия.

«С этих пор, — рассказывал Вани, — я и Ладынский дни и ночи сидели на кургане, сторожа появление русских на реке Тертер. Скоро мы увидели вдалеке их колонны. Один армянин, посланный Цициановым, пробрался к нам с приказанием, если можно, то соединиться с его отрядом на реке Мардакерт. Ночью я вывел русских из Мохратаха и в третий раз провёл их благополучно через всю персидскую армию; к свету мы уже были в лагере главнокомандующего».
К этому времени в полку Карягина оставалось в строю чуть больше ста человек, поскольку большинство было убито или ранено.

Действия отряда Карягина сковали большую часть вражеской армии, что дало возможность Цицианову дождаться подкреплений и перейти в наступление. Фактически своим сопротивлением Карягин спас Грузию.

***

К Елизаветполю подоспели войска из Тифлиса.
И генерал Цицианов 11 июля двинулся в Карабах (2371 солдат при 10 орудиях).
 15 июля русский авангард из 4-х батальонов переправился через реку Тер-Тер.
 2-х тысячный отряд персов попытался помешать переходу русских войск, но его атака была отражена сотней донских и линейных казаков под командование есаула Фролова.
 Персидская армия под началом Фетх-Али-шах предпочла отступить за Аракс, не ввязываясь в решительное сражение.
 В Северном Азербайджане осталась только конница Аббас-Мирзы.
Основные силы русских деблокировали и Шушу с отрядом Лисаневича и отряд Карягина.
 У Карягина наконец появилась возможность покинуть крепость Мухрат и отступить к селению Маздыгерт, где главнокомандующий принял его с чрезвычайными военными почестями. Все войска, одетые в парадную форму, были выстроены развёрнутым фронтом. И когда показались остатки храброго отряда, князь Цицианов сам командовал «На караул!». По рядам гремело «Ура!», барабаны били поход, знамёна приклонялись перед героями...
 Вечером того же дня торжественной встречи, Карягин повёл геройские остатки своего батальона в Елизаветполь.
 Аббас-Мирза, узнав о том, что основные силы русских ушли из Елизаветполя, со своей конницей совершил обходной манёвр и осадил город, два дня обстреливая его из фальконетов.
Однако небольшой гарнизон из нескольких сотен солдат, казаков и армян-добровольцев отразил нападение персидской конницы.
Аббас-Мирза отошёл к Шамхору и планировал уже ударить по Тифлису, который также остался без гарнизона.
Тем временем к Елизаветполю подошли остатки многострадального отряда Карягина «на отдых и лечение».
Храбрый ветеран изнемогал от ран, полученных на Аскорани. Но сознание долга в нём было так сильно, что, спустя несколько дней - 25 июля, когда Аббас-Мирза появился у Шамхора, он, пренебрегая болезнью, снова двинулся с
отрядом из 600 бойцов (его пополнили из гарнизона) на врага.
Полковник Карягин с несколькими сотнями пехоты не смог бы догнать вражескую конницу.
 К счастью, случайное обстоятельство задержало конницу Аббас-Мирзы на месте. Персы в районе Дзегама натолкнулись на шедший из Тифлиса к Елизаветполю небольшой русский транспорт под прикрытием 300 солдат. Русские солдаты и грузинские погонщики соорудили из гружёных повозок полевое укрепление, и отчаянно отбивались.
Защищались, несмотря на то, что на каждого из них приходилось более ста врагов. Персы, обложив транспорт и громя его из орудий, требовали сдачи и угрожали в противном случае истребить всех до единого. Командир транспортной колонны, поручик Донцов, один из тех офицеров, имена которых дошли до нашей памяти, отвечал одно: «Умрём, а не сдадимся!». Но поручик Донцов, служивший душой обороны - погиб, второй офицер - прапорщик Платковский из-за своей горячности был схвачен в плен.
Оставшись без командиров, солдаты держали оборону ещё несколько дней. Но  без командиров, и потеряв больше половины людей, солдаты уже стали колебаться.
  К счастью, в этот момент (вечером 27 июля) появляется Карягин, и картина боя мгновенно изменяется.
Русский батальон с ходу, в штыки, стремительно ударил по вражескому лагерю наследного принца, ворвался в его окопы и овладел орудийной батареей. Не давая персам опомниться и воспользоваться численным преимуществом, русские солдаты поворачивают отбитые пушки на вражеский строй и открывают из них огонь. И главное - в персидских рядах быстро распространяется имя Карягин. Услышав это имя, все персы бросаются бежать в диком ужасе. В итоге вся вражеская конница обратилась в паническое бегство.
 Поражение персиян было так велико, что трофеями этой большой победы, одержанной горстью солдат над целой персидской армией, был весь неприятельский лагерь, вражеский обоз, несколько орудий, знамёна и множество пленных, в числе которых был захвачен и раненый грузинский царевич Теймураз Ираклиевич, младший брат ставленника Персии - грузинского "царя" Александра.
Принц Аббас-Мирза бежал за реку Аракс.

***

Несмотря на колоссальное численное превосходство врага, упорство и хитрость Карягина, а также героизм солдат позволили отряду продержаться, сковать значительные силы персов и в итоге соединиться с основными русскими силами.

• Как писал про последствия героической обороны отряда Карягина историк русской армии Антон Керсновский:
 «Этим своим сопротивлением Карягин спас Грузию. Порыв персов был сломлен, а Цицианов успел тем временем собрать войска и принять меры к обороне страны. 28 июля при Загаме Аббас Мирза потерпел совершенное поражение, и персидская армия в беспорядке удалилась откуда пришла».

***

Полковник Карягин за этот поход получил золотую шпагу с надписью «За храбрость».
Майор Котляревский награждён был орденом Святого Владимира 4-й степени, оставшиеся в живых офицеры орденами Святой Анны 3-й степени, солдаты - награды и жалованье.
Рядовой Гаврила Сидоров получил памятник в штаб-квартире 13-го лейб-гренадерского Эриванского полка в Манглисе, Грузия.
Проводник-армянин Аванес Юзбаши (мелик Вани), который провёл отряд через горы и добывал для русских еду, рискуя жизнью, был произведён в прапорщики, получил от императора медаль и 200 рублей серебром пожизненной пенсии.

Увы, постоянные походы, раны и в особенности утомление в зимнюю кампанию 1806 года окончательно расстроили железное здоровье Карягина. Он заболел лихорадкой, которая скоро развилась в жёлтую, гнилую горячку, и 7-го мая 1807 года героя не стало.
Последней наградой его был орден св. Владимира 3-ей степени, полученный им за несколько дней до кончины.

• Историк Кавказской войны В. А. Потто писал:
«Пораженное его богатырскими подвигами, боевое потомство придало личности Карягина величаво легендарный характер, создало из него любимейший тип в боевом Кавказском эпосе».

В 1827 году село Карабулаг было переименовано в Карягино - в честь полковника Карягина (увы, в 1959 года советская власть переименовала город в Физули). Ныне это - г. Варанда Нагорно-Карабахской Республики.

***

Итак.  Русский отряд из 493 бойцов при 2-х пушках, шёл на подмогу гарнизону. Был застигнут 40 000 персидским войском. Бился с ним больше 3-х недель. Захватил штурмом 2 крепости, для чего потребовалось протащить пушки через ров по уложенным в него добровольцам. Соединился с отрядом в 2 371 человек при 10 пушках (т. е. к моменту соединения русское войско насчитывало менее 2 500 человек и 10 пушек) и разогнала остатки 40 000 персидского войска.
Вот так вот!