Переписка с Рагулиной Паниной Светланой

          Переписка с Рагулиной (Паниной) Светланой




1/14/10
     Ой, Володечка-Володечка, если бы ты знал, какое у меня сегодня было замечательное утро! То есть, сначала все шло как обычно, монотонно и последовательно. Меня эта утренняя монотонность иногда просто убивает. Это с ума можно сойти, когда го-да-ми одни и те же действия, в одно и то же время и в одной последовательности совершаются. Время от времени становится просто тошно, хочется или в ванне утопится, или обрить голову под ноль, или еще бог знает что учудить, чтоб только вырваться из этого круга. К счастью, такие приступы у меня бывают нечасто.
     Но вот сегодня, посредине примерно этих утренних процедур, я вытащила и включила планшетник. А там твое письмо. За которое хочется сказать тебе сразу несколько спасибо.
     Первое спасибо, что не игнорируешь мои письма, а очень быстро на них отвечаешь. Я человек очень азартный, а если азарт уходит, мне становиться неинтересно. У меня несколько лет длилась переписка с одним парнем, который учился в школе на год старше меня, и мы с ним поддруживали одно время по комитету комсомола. Переписка наша началась так живенько, шутливенько и взаимопонимаеменько. Он тоже пописывал, присылал мне свои рассказики. И было очень мило и приятно. А потом он вдруг стал пропадать на какое-то длинное время. А я стала не то, чтобы обижаться, хотя и не без этого, а еще и утрачивать интерес к этой переписке. И даже начала подозревать, что он запойный. К счастью, эти подозрения не подтвердились: мы виделись несколько раз, однажды он даже два дня гостил у меня на даче, он практически не пьет, ну рюмочку-другую под еду, да и то предпочитает вино. ИБ главное, совершенно очевидно и мне, и ему, что мы «на одной волне», одной крови, но переписка заглохла. Ну не умею я ждать.
     Второе спасибо за комплимент про стиль. Рада, что не вызываю у тебя в этом смысле идиосинкразии. Хочется верить, что это не простая вежливость.
     Третье спасибо за то, что не пожадничал, не стал изображать смущение, мол, не стоит это внимания, и всякое другое шарканье ножкой и глаза додолу.
И еще несколько спасибо: за советы про спину – не знаю только, как можно их претворить в жизнь на работе, - но совет очень разумный; за то, что поделился информацией, никому еще не известной. Как говориться, пустячок, а приятно. Думаю, только объяснение этому факту будет у меня отличное от твоего, т.е. догадываюсь я совершенно по-другому. Не потому, что новый. Знаешь, у меня довольно обширный опыт общения с бывшими одноклассниками, однокурсниками, коллегами по работе и прочими бывшими знакомыми. То, что мы с тобой не были фактически знакомы, ничем не выделяет тебя из этого ряда: когда начинаешь вновь общаться с человеком после перерыва в 40, 30 и около того лет, это ведь все равно, что общаться с незнакомым человеком. Разницы, думаю, никакой. И общение начинается всегда с формата, который я называю для себя информативным: чем занимаешься, семья-дети, кого из наших видишь, про кого что знаешь. Обязательный довесок: так бы хотелось всех повидать. А дальше – тишина. Взаимный интерес удовлетворен. Но иногда в процессе информативной стадии вдруг возникает какая-то мелочь, из-за которой общение начинает превращаться в эмоциональное.
     На нашем примере. Я нагло пристала к тебе, совершенно незнакомому человеку, ты вяловато так (не обижайся, я же обозначила свою нетерпеливость) стал информативно общаться со мной. Опять не обижайся, не очень качественно даже для информативного общения (как-то так, почему-то получилось  - это я утрирую твои ответы на мои вопросы). Тут и вывод: человеку со мной общаться не в кайф. И утрата моего интереса к продолжению банкета, тем более, что подруга моя учила меня, что девушки к мужчинам первые не ходят.
     А вот  лежала в каникулы, играла в новую игрушку, подаренный планшетник, лазила в интернете и на социальных сайтах. А тут твой комментарий к статусу моему. И вдруг мне стало совершенно очевидно, что ты готов и не прочь пообщаться со мной, причем, уже даже не на информативном уровне, а совсем даже на эмоциональном. Текст был другой, а восприняла я его как приглашение общаться в том формате, который я как раз люблю, но не всегда такую возможность получаю.  И мне вдруг показалось, что мы с тобой оказались в унисоне, опять же, вроде как одной крови.   
     Такие странные вещи иногда происходят! А дальше пошел эффект попутчиков в купе. Такому попутчику иногда такие вещи расскажешь, какие про тебя родная мама не знает – это образно, у кого мама жива, и эмоциональный контакт с ней не утрачен. Можно все рассказать, потому что через какое-то время будет вокзал, собеседник уедет в другую сторону, и никогда больше не попадется под руку. При этом у каждого человека есть потребность выговориться, но не у каждого есть слушатель. Особенно плохо тем, кто не привык или не считает возможным  «грузить» близких.
В том, что такой эффект реально существует, я многократно убеждалась в своих многочисленных командировках.
     Читала, что в Америке для этого существуют психотерапевты. Но в России нет традиции платить деньги за то, что тебя послушают. Хотя, как показывает моя уже профессиональная практика, иногда бывают ситуации крайне продуктивные. Однажды к нам обратился от какого-то уважаемого человека арбитражный управляющий, который хотел получить юридическую консультацию по вопросу, возникшему у него   в практике. Мы с партнером встретились с этим кренделем, и часа полтора он описывал нам свою ситуацию и в красках, и в лицах. У нас не получалось даже слово вставить в его монолог. И вдруг он стал сам себя юридически консультировать, причем, совершенно правильно, без всякого участия с нашей стороны. И ушел, очень довольный нами и очень нам благодарный. Через некоторое время позвонил уважаемый человек, от которого крендель пришел, и тоже всячески выражал довольство и благодарность. Но это я так, для разрядки. И последнее спасибо – за «обнимаю». Это намного приятнее, чем читать «то на ты, то на вы».
     Володь, ты, надеюсь, понял, насколько я многоречива. Скажи честно, тебя это не напрягает? Знаешь, мне совершенно не хочется быть излишне навязчивой, и при этом трудно удержаться, чтобы не выражать отношение к каждой теме, затронутой в твоем письме: про плагиат, кто, что и как читает, как читаю я и почему, и проч. и проч. Я уже потираю ручонки в предвкушении, как сяду в выходные и… А интересны ли тебе такие подробности про чужую тетьку, хоть она и собирается учиться играть на губной гармошке.
     Так что предлагаю сразу определиться с форматом переписки.
     Теперь и я тебя как обниму!


               





                1/15/10
     Мне так много спасибо никогда никто не говорил. Поэтому и вам спасибо. Вот ведь не звучит, - и тебе спасибо –  прям, как ругательство какое-то. У американцев наиболее употребимые выражения I love you и fuck you (последнее к распространённому русскому мату или к сексу отношения никакого не имеет). Так вот, воспитанные американцы никогда не употребляют последнюю фразу, они используют первую, но с интонацией (мелодикой) второй, на что с той же интонацией получают ответ, но не “fuck you too”, а “I lave you too”. Это вроде того, как «Будь здоров!», а в ответ «Сам будь здоров!».
     Для меня большого значения не имеет вы или ты, а вот интонация – очень имеет. Хотя я понимаю, что «вы, девушка, нарываетесь – и – ты девушка нарываешься» – замысел разный. Короче говоря, слово само по себе, для меня ничего не означает. Только тогда, когда его человек выбрал, что бы произнести – вот тогда, да. И главное, как его человек употребляет, с какой интонацией, с каким чувством 
     Так приятно, конечно, слышать спасибо, тем более от женщины, но и страшновато. Уж больно высокая планка, а марку ронять кому хочется? У меня ведь тоже отпуск. Хорошее это слово «отпуск», в смысле держали, держали, и отпустили. Это очень комфортно, когда на работе можно писать, что угодно. Я когда получаю контракт (в качестве частного детектива) в юридическом офисе, тоже скучаю. Всех обзвоню, всем напишу, даже в гости в рабочее время заглядываю. Но на эту зиму контракта достать не смог, стар, видно, стал. Поэтому изредка помогаю бесплатно другу, а чтобы не помереть с голоду, тружусь на мебельной фабрике у другого друга. Он делает мебель на заказ, очень дорогую мебель. Так я с удовольствием стругаю, пилю, клею. Люблю запах столярной мастерской с детства. Дед был краснодеревщиком. Нет, на самом деле, с удовольствием тружусь... А потом, какие-никакие, а деньги всё же. В офисе я за 3-4 месяца на весь год денег заработать могу, а на фабрике – копейки. Кстати, мой друг, Валим Месяц, выпустил книгу стихов «Безумный рыбак», вроде как мне посвященную. По крайней мере, я так понял, потому что он там меня краснодеревщиком называет, в хорошем смысле слова. Но это я отвлёкся.
     Так вот, планка эта для меня высоковата будет. Не хотелось бы, конечно, чтобы переписка наша напоминала ледяную горку. Знаю, что часто писать, как не крути, не получится. Через неделю, к примеру, сын с женой, дочкой, тёщей, собакой и кошкой переезжают жить к нам. Ни в дом, а в квартиру. Я вообще-то рад, но настораживаюсь. Квартира, правда, двухэтажная и комнат с туалетами много, но всё же. Кто же щас так живёт? А потом, работа начнётся, весна, лето. Обычно мы улетаем на 3-4 месяцев в Болгарию. Там почти, как в СССР, и это нам очень нравится. И ещё одна заковырка есть. Грех на мне тяжкий: я пьющий. Правда, тихий, да и много мне не надо и, находясь в этом отвратительном состоянии, в переписку я ни с кем не вступаю. Один раз в жизни, потом прочитал... Мама родная... После этого, как отрезало, а вот виски из Кентаки бросить не могу. Курить бросил. Но, правда, тоже ведь раз сто бросал. А что поделаешь? Друзья у меня все такие... Юристы и столяра, поэты и таксисты, художники и сапожники – всех нечистая сила попутала, с зеленым змеем породнила.
     Получается, что не выдержу я такого натиска. Но с другой стороны, загадывать не хочу, тем более нежелаемое. Переписка мне наша пока очень нравится, по крайней мере – правильная, как и должно тому быть, осторожная. Всё это подкупает, и, может быть, я пожертвую своим сном, как в молодости, но планку удержу на уровне.
     Писать в виде приложения, скорее всего, замечательная идея. Потом, когда наберётся 100-200 страниц, можно отредактировать и издать, как «О чём писала дама в сером», или что-то в этом роде. Но хочу сразу предупредить, мои письма, я уже предвижу, будут короче, а вот гонорар, извините, - фифти-фифти. Выздоравливай! Нас ждут большие свершения. Кстати, надо какую-нибудь тему обсудить, чтоб читатель потом тащился, а? Всем привет.
     Нет, забыл рассказать. У меня в Белгородской губерни Чернянского района есть знакомый поп, около моего возраста, Гополов Иван Васильевич. Знакомы мы лет с тридцати. Мой прадед Арсений отписал все свои деньги церкви, другими словами, этому попу. Денег было очень много. Обидно, конечно, но поп-то здесь не при чем. Но это так, для острастки... Я любил своего прадеда, умный мужик был и долго жил. Так вот, поп этот странным каким-то был. Не курил, спиртное не употреблял, по-гречески и французски как по-русски и молился часов по восемь в день. И все это стоя или на коленях, а еще он соблюдал все посты. Заметил я как-то этого попа висящим на турнике. Спрашиваю, это как же, батюшка, прикажите понимать такое мирское занятие? А он отвечает, святой Арсений, прадед мой значит, научил. Сказал, вся жизненная сила человека в спине находится, а люди не умеют давать ей отдыха. А потом признался мне, что ему приходится немного нарушать пост, иначе, говорит, голова кружится.
     Еще хочу тебе напомнить, что моя первая жена, хорошо тебе известная Света Коняева, училась с тобой в одной группе, и даже вроде как дружила с тобой. А поженились мы, можно сказать скоропостижно. Мы с ней близко познакомились сразу после всеобщего банкета в ресторане Хрустальный, а утром на следующий день все случилось. Но ты, наверное, слышала, что кто-то это сделал? Так вот, это были мы.    
     Вот теперь кажется всё. Выздоравливай.

   












1/16/10
     Ну, давай теперь будем валить с больной головы на здоровую. Конечно, иной и фигуры не найдется, чтобы виноватить ее во всех своих бедах, кроме меня. Попробую оправдаться.
     Во-первых, у Светочки был год и два-три месяца, чтобы мужа моего захомутать, пока у меня гормоны другим занимались. А Светочка девушка достаточно активная была, если  я не ошибаюсь, тут тебе виднее, но думаю, согласишься. И если за это время она ничего от мужа моего не добилась, в смысле внимания и взаимности, значит, не она была героиня его романа.
Во-вторых, особыми подругами мы никогда не были, Не помню, дружила ли она вообще с девочками, но кажется мне, что нет. Просто девушек в нашей группе было шесть человек, все общались, из женской солидарности и по девчоночьим вопросам. Но не более. Хотя, в принципе, Светочка была мне симпатична. И, наконец, учитывая распределение по полу на курсе, у Светочки была куча альтернативных вариантов. Думаю, она присматривалась не только к моему мужу, просто, ясен перец, про мужа я помню лучше. Так что все выпущенные тобою пули просвистели мимо, только уши заложило.
     Теперь про «красиво одеться». Это просто не про меня. Эта часть мужчины всегда волновала меня настолько мало, что даже нельзя сказать про это: меньше всего. Все всегда решалось на уровне  сочетания спинного и головного мозга: сначала по спине должны мурашки пойти, лучше даже, шерсть дыбом, а потом определение того, а будет ли с человеком о чем поговорить, сможет ли он стать моим другом, как это ни пафосно звучит, на всю жизнь.. Мурашки то годами редко живут. Я тебе как-нибудь расскажу, как началась и кончилась самая большая, если не единственная большая, страсть в моей жизни.
А в тот момент я искала в мальчиках еще и отца своей дочери, она же доцент.
     Так что ты ошибся дважды в анализе той ситуации. А со Светочкой мы не общаемся, и первая информация, которую я нынче о ней узнала, была от тебя. Мы даже почти не общались, когда разошлись по специализациям разным. Если помнишь, я в еще той, предыдущей переписке, просила тебя написать, что со Светочкой стало. С оговоркой, если тебе не внапряг. И мне интересно про ваших сыновей. Эти вопросы по-прежнему актуальны, но факультативны. Если сложно, не хочется, неинтересно – и бог с ним.
     Кстати – а тогда совсем некстати – я тоже была одета не ахти. Но спасало то, что умела вязать и шить. Вяжу по сей день, творчески и с упоением. Благо, есть кому. Как-нибудь пришлю фотографии моих произведений. Но это отступление.
     Про науку и аспирантуру. Училась я с большим удовольствием и очень легко. Спорила с преподавателями. У нас в группе была такая фенька: когда народ не хотел, чтобы спрашивали на семинаре, говорили: Свет, устрой полемику. И я начинала такой диалог с преподавателем, что он «выныривал» только к концу семинара. Сам понимаешь, такие номера не проходили бы, если б я была дура и при этом не владела предметом. Но училась я без фанатизма, как сейчас говорят, и пятерки на экзаменах никогда не были самоцелью. Голова хорошая и память. И язык подвешен, за все три качества должна я благодарить папу покойного. И если бы не Николай Яковлевич Куприц, светлая ему память, у меня не было бы красного диплома. Но, когда я уже диплом у него писала, он посчитал мои оценки, четверок почти не было, и сказал, что если бы не тройка, которую я получила в летнюю сессию на первом курсе, то получается красный диплом. И погнал меня пересдавать. Я бы сама в жизни этим не озаботилась. И Н.Я  стал добиваться, чтобы кафедра рекомендовала меня в аспирантуру. Этот номер легко прошел, тем более, что Август Алексеевич Мишин, который рецензировал мой диплом, жутко его хвалил и в отзыва несколько раз назвал диссертацией. А получить похвалу от него – это было круто, у него была жуткая репутация на факультете. Так что направление от кафедры, правда, в заочную аспирантуру, я получила легко. Но в первый год что-то не получилось у меня поступать, на следующий год я родила своих двойняшек, а потом и Н.Я. не стало. Так что жизнь пошла по-другому.
     Скажи, а Госплан сидел, случайно, не на Покровском бульваре? Или это был Госснаб… В смысле воспоминаний у меня не так.  Правда, какие-то куски выпадают полностью, и вспоминаешь только, если кто-то расскажет. Но, в принципе, в общих чертах помню все. И ничего инородного не чувствую. Говорят, мужчины и женщины помнят по-разному. Хотя, в принципе, делить людей на мужчин и женщин мне совершенно не свойственно. Может, у тебя это из-за того, что жизнь так существенно поменялась.

     А теперь вернемся к письму, которое я получила от тебя в субботу. И вот отвечу.
     Знаешь, ты меня просто начинаешь пугать. Чтение мыслей на расстоянии. В пятницу, вернее, это было уже начало субботы, я перед сном проверила почту. Письма от тебя не было. И я стала размышлять, хорошо ли с моей стороны писать тебе такие эмоциональные и напористы письма. Не напряжет ли тебя это. А утром твое письмо, про высокую планку.
Знаешь, Володь, я писала немножко о другом, чем ты, видимо, понял. Я совершенно не требую ни от кого, тем более, от тебя, постоянных сиюминутных ответов. Я взрослый и достаточно разумный человек, чтобы понимать, что кто-то может быть занят – нездоров – в отъезде – в запое - не в духе, наконец, чтобы писать. Но можно же в двух фразах сообщить об этом собеседнику. И тот поймет, что им или общением с ним дорожат. Думаю, это совсем не обременительно, но вежливо и уважительно. И в дальнейшем не создает помех при продолжении общения, потому что это обидно и непонятно, когда человек пропадает внезапно и без предупреждения.
     А потом, знаешь, мое желание получать письма часто и подлиннее совершенно не порождает чью-то встречную обязанность писать мне так, как я люблю. Это же не сообщающиеся сосуды. Тем более, что встречный интерес, видимо, в большой степени определяется моим умением и желанием этот интерес вызвать. Вот это уже сосуды сообщающиеся.
     И про переписку как базу для литературного произведения.
     Знаешь, у меня была такая шальная мысль, правда, формат мне виделся иной. Не вся переписка как база, а мои письма к тебе. И замах был не такой широкий: не роман, так хоть внучкам оставлю, чтобы почитали про бабушку. Ну, а уж в лучшем случае, да если еще карта ляжет – роман, но с творческим просеиванием его через сито. Но я не стала тебе это предлагать. Подумала, скажешь: вы, девушка, прям на ходу подметки рвете. Решила написать тебе об этом после.
     А тут твое предложение. И, знаешь, тут я что-то заробела от такого поворота. Что-то мне показалось напряжно. Подумалось: я то тебе как интересна? Неприбранная, некрашеная, не причесанная, порой – неодетая, в постели даже лежащая, пишущая тебе в таком виде. Иногда – не в духе, или, наоборот, в эйфории, например даже, алкогольной? Именно так я и собиралась тебе писать, безо всякого внутреннего аудита, просто и незатейливо, как бог на душу положит, что называется. И таким же предполагала общение с твоей стороны.
А если мы уже сразу договариваемся писать роман, то я – буду уже не я, хотя из-за моей запредельной искренности и правдивости заячьи уши прототипа будут здорово выглядывать. Я просто патологически откровенна всегда. А тебя я так толком и не узнаю. Потому, что все время буду помнить, что мы пишем роман, а на другом конце переписки – некий литературный персонаж, испытывать дружеские чувства к которому также неестественно, как влюбляться в Джо Кокера, даже если его песни кажутся симпатичными.
     Может, давай начнем с другой стороны? Познакомимся сначала, как-то подружимся, а уже потом из этого что-то слепим, если итог окажется интересным как отделимый результат нашей переписки. Фрагменты какие то возьмем, дополним, приукрасим. НО не себя, а нашу художественную выдумку.
     Знаешь, переписка двух людей в неизмененном виде, как мне кажется, может быть интересна только в том случае, если это реальная, пусть не приукрашенная переписка лиц, интересных всем (моя любимая переписка – Цветаева с Пастернаком), или переписывающихся по поводу события, интересного всем (PR-повод), как переписка Улицкой с Ходорковским, к примеру. А в остальных случаях – это должен быть умело построенный сюжет с известным автору результатом. Причем, и сюжет, и результат должны отвечать «хотелкам» определенного круга читающих людей. Помнишь роман в письмах лейтенанта Шмита (чьим сыном был О. Бендер) в изложении все того же Пастернака. Почтовый роман, кажется, это называлось? Я уже не помню, читала в классе седьмом. Мы с тобой готовы это определить прямо сейчас - круг лиц и хотелки?
     Предлагаю обсудить. Заметь, что опять мое по-же-ла-ние. И я готова обсуждать ситуацию. И готова сразу писать роман. Но мне симпатичнее в другом порядке.
На тебя не очень напрягла этим письмом, заумью? Не огорчайся, я не всегда бываю таким ментором. А так – белая и пушистая, как и положено быть рожденной в год белого, или серебряного кролика, - или кота.
Обнимаю крепко (и поздравляю, мы перешли на следующую ступень).
























                1/17/10
     Да я так и знал, что промажу. Меня из армии и из милиции выгнали за то, что стрелять не умел, никогда ни в кого попасть не мог, только шуму много делал, страху нагонял. Правда, я об этом никогда не пожалел. Теперь даже на охоте, когда жертва уже на мушке, думаю, убить или напугать. Выбираю всегда второе. Погибают наши младшие братья все одинаково, а вот пугаются, ой, как по-разному. Однажды так рогатого оленя напугал, что самому пришлось срочно на дерево лезть. Вот хохоту было...
     Госплан СССР был на проспекте Маркса, в здании где сейчас Государственная Дума заседает. От чего мне даже стыдно немножко. Когда в Москве бываю, всегда хочется узнать, кто теперь там, на третьем этаже в пятом окне справа. А между прочим, помнишь такого, Виктора Самарина? Он был старостой какой-то из наших групп. Достаточно взрослый был. Представляешь, меня когда привели в Госплан, к главным юристам страны, смотрю он, Самарин, там сидит. Хороший парень. Его бедного после инфаркта парализовало, так и не оправился, но пока живёт. А самым взрослым старостой был наш Слава Хабаров. В очках, представительный такой, лет около сорока. Был уже директором типографии, так им и остался после диплома, и на пенсию ушёл им же. Зачем учился? Но мужик он тоже был хороший.
     Но самое интересное, что где-то там в госдуме сидит Жириновский. Говорят. Вместе с нами учился. Я на курсе его не помню, а вот в 89 году он нашел меня и упросил написать устав его партии. Мне тогда смешно это было, но устав я ему написал. А недавно я узнал, что он закончил МГУ с красным дипломом. Подумал как же так? У нас на юридическом факультете в 77 году был один красный диплом, у тебя. Дальше больше, я лучше узнал Жириновского. И вот теперь даже не знаю, то ли гордиться, что вместе учились, то ли стыдиться этому и не признаваться?
     Снова я о чём-то не о том. Ах, да, ты же так хорошо написала и, главное, много, что я, похоже, интересную вещь разглядел. Видишь, как одно к одному всё получается: и учились мы вместе, а не знакомы, и жизнь уже оба прожили, но  по-разному, и обоим нам с тобой писать охота, а стиль, как мне кажется, у нас совершенно разный. Да, а ещё вот что спросить хотел... А школу ты на отлично закончила? Я так, с одними пятёрками, но вечернюю. Получается, что мы с тобой оба отличники, но, опять же, в разное время и в разных местах. Видишь, как интересно всё складывается? Прям, как по нотам. И губная гармошка – тут, как тут...
     Словом, всё это натолкнуло меня на мысль. Она, мысль, пока только мысль, но если вдуматься... Вот ведь ты жизнью своей довольна, да? И если бы спросили, хочешь сначала, прожила бы так же, да? Я так думаю. А у меня всё по-другому, и начинать ее с самого сначала я бы наотрез отказался. Не хочу быть ещё раз молодым, ещё раз любимым, удачливым и т.д. Ну, хоть убейте! Потому, как мучения такие принимать больше не желаю. Устал. И, к тому же, никому не поверю, что люди бывают счастливыми. Против нашей ортодоксальной религии. Зачем же мне ещё раз мучиться. А то, что наехал на тебя, это хоть и было всё в шутку, а оказалось весьма вовремя, ты и ответила достойно. Вот теперь только представь себе, а если не в шутку. Это я уже не о нас с тобой, о ком-нибудь, кто учился на филфаке МГУ. Тут можно и не такое придумать. Ты мне постепенно жизнь свою с гордостью рассказать можешь, и о счастливых её моментах порассуждаешь, и обо всём остальном. Какой хошь героиней можешь быть. А я тебе тоже напишу... Можешь не сомневаться. Мы и поспорить можем, а в чём-то согласиться... Хочешь, я даже могу быть прикованным к больничной койке, или наоборот – по утрам вокруг клумбы бегать.  Подумай. Мысль, мне кажется, может найти замечательное воплощение. Для публики может хорошая переписка получится, интересная, современная.  Мы можем себе пару десятков лет сбросить, или прибавить, хотя, куда ж ещё-то.
     Начало может быть в одноклассниках – вот этого ещё точно не было.
     Мы ещё не начинали, а 1/15 часть полноценного (по объёму) романа уже написана.
     Ведь вот переписка с Ходорковским получилась... Я понимаю, раскрут был обеспечен до начала компании. Но скажу сразу, я в тюрьму ради славы не пойду, и вообще никуда за ней не пойду. Деньги? Можно подумать... Удовлетворение получить? – да! За этим хоть на край света.
     За основу переписки можно ведь взять что угодно. Ты не думай, я ведь и предателем могу обернуться, поскольку хорошо знаю, что это такое. Как в нашем дворе одноногий горбатый нищий - отставной железнодорожник говорил, ты давай наливай, я тебе ещё не то расскажу. Обнимаю.
               
     Забыл. Между прочим, обниматься надо начинать к середине нашей завораживающей переписки. А меня уже интересует финал... Давай, кто-нибудь в лото выиграет?
     Да, вот ещё что. Совсем забываю сказать. Я с 18 лет собирал письма. Все подряд. К сорока годам у меня их было несколько тысяч. Такого богатства я ни у кого не видел, но моё невозвращение уничтожило и их. Хорошо, что память хорошая, многое помню. Это не многолетняя переписка. Обычные письма разных людей, почти всегда не знакомых мне людей. Многое я узнал из этих писем. Но, это отдельный разговор.
     А хочешь, я просто начну рассказывать, ты продолжишь, и так до самого конца истории? Интересно ведь. Обнимаю.