Два белых гуся

              Вечер дышал июньским теплом. Солнце медленно катилось за крыши коттеджей, и длинные вечерние тени от заборов ложились на сонную воду пруда. Пахло летом, хлоркой от очистных фильтров и почему-то жжёной пластмассой, где-то за деревьями разгорался соседский мангал. На том берегу светилась окнами новая беседка. Там горел светодиодный фонарь и бормотал телевизор: кто-то лениво переключал каналы, вылавливая обрывки вечернего ток-шоу.
              Сергей Андреевич, программист тридцати семи лет, с аккуратной ранней сединой на висках и тихой, нажитой у монитора усталостью в глазах, стоял у самой воды, курил вейп, и выпускал изо рта сладкие облака пара. Рядом, облокотившись о перила пирса, стояла Алина, дочка хозяина дома. Ей было двадцать три, на ней было лёгкое белое платье, а в руках светился экран смартфона. Она методично, не вникая, листала ленту и ставила лайки.
— Хорошо тут, —  тихо сказал Сергей Андреевич, глядя на багровый след заката в воде. — Знаешь, Алина….  Сидишь целыми днями в душном офисе, исправляешь чужие косяки в компьютерных программах, слушаешь умные речи начальников. И так вдруг хочется взять и улететь. Хоть в Турцию, хоть на край света. Туда, где вообще нет этих дурацких совещаний, планов и бесконечной работы.
               Алина нехотя оторвалась от экрана и чуть заметно улыбнулась:
 — Ну, Серёж, ты как всегда. Приехал на шашлыки, и сразу про Турцию. Да там всё то же самое: отели, пляжные лежаки, скука смертная. Вот разве что эти… — она мягко кивнула на воду.
               Посреди пруда кружили два белых лебедя. Их привезли весной из питомника, и они были до того безупречными, что казались фарфоровыми статуэтками. Выгибали шеи с той картинной грацией, которую так любят печатать на открытках. Лебеди плыли бесшумно, едва разрезая тёмную воду, и совсем не замечали уток, суетливо выпрашивающих у берега хлебные крошки.
— Я ведь вчера до двух ночи отчёт доделывал, — негромко продолжил Сергей, выдыхая облако пара, который тут же таял в воздухе. — Сижу один в пустой квартире, тишина, только холодильник старый гудит. И вдруг так чётко подумал: мне уже тридцать семь. В нормальном отпуске толком и не был, жена ушла, а в гости зовут, только когда интернет пропадает. Тоскливо как-то, Алина. Жизнь летит, как этот выдохнутый пар. Раз и рассеялся.
              Она слушала его, кажется, вполуха. Из динамика телефона долетал весёлый звук нового ролика, Алина коротко хихикнула. Ей просто хотелось поскорее уйти в дом, под кондиционер, где хорошо ловит вай-фай, и не слушать эти взрослые чужие печали.
— А говорят, они никогда не расстаются, — вдруг сказала она, пряча телефон в карман и глядя на птиц. — Лебеди. Если один погибает, второй всю жизнь тоскует и больше никого к себе не подпустит.
— Инстинкт, — мягко отозвался Сергей. — Просто биология. Всё в нашей жизни подчиняется каким-то правилам, Алина. Вот мы стоим тут, рассуждаем о том, о сём, а нас в это время тихонько едят комары.
              Комары действительно нещадно кусались, пользуясь вечерней прохладой. Один из лебедей, тот, что помельче, вдруг шумно забил крыльями и тяжело приподнялся над водой, пытаясь взлететь. Но отрыв получился неловким, с хлюпаньем и брызгами. Птица неуклюже пропахала  грудью водную тёмную гладь, словно старый гидросамолёт, пролетела от силы метров пять, и с натужным шлепком опустилась обратно. Села и гордо встряхнулась, будто всё так и задумывалось.
— Не умеют, — с какой-то внезапной, глухой обидой произнёс Сергей. — Целыми днями плавают, корм им сыплют, перья чистят….  А лететь, крылья уже отсохли. Вот так и мы: сидим в своём душном офисе, машем планами да отчётами, а взлететь, кишка тонка. Просто потому, что привыкли, когда кормят с рук.
              Он замолчал, внезапно устыдившись того, что сорвался на крик. Алина слегка покраснела, не от его слов, а от нахлынувшей неловкости. Ей вдруг стал глубоко неприятен этот усталый, рано поседевший мужчина со своей унылой философией. В эту минуту он казался ей нелепым, как громоздкая старая картина в новенькой дизайнерской гостиной.
— Ты сегодня какой-то злой, Серёж, — тихо сказала она.
— Я просто правдивый, — буркнул он, снова делая затяжку. — У вас тут всё какое-то игрушечное: и лебеди эти, и беседка, и трава на газоне. А если убрать лирику, то кто они? Два надутых гуся с длинными шеями. Купленные за хорошие деньги. Только и всего.
              Он резко повернулся и зашагал по аккуратной брусчатке к дому, чтобы забрать свой рюкзак. Было горько оттого, что Алина его не поняла, и ещё горше от ясного понимания: его тоскливые речи о свободе и настоящей красоте выглядели здесь так же неуместно, как поношенный старый пуховик на фоне дорогих садовых шезлонгов.
              Алина осталась у воды одна. Она постояла ещё немного, глядя, как птицы неспешно выписывают круги по темнеющему пруду, ловя на белых перьях разноцветные блики от беседки. Потом привычным движением достала смартфон, сделала пару красивых снимков для сторис, прикрепила подпись: «Вечер в раю» и тоже пошла к дому. Там её ждал ужин, а впереди был точно такой же пресный и понятный вечер, как вчера.
              А лебеди остались. Когда окончательно стемнело, и тёплый ветер принёс, со стороны кухни сытный запах готового шашлыка, они, повинуясь привычному инстинкту, медленно поплыли к кормушке. Туда, где хозяин участка ещё засветло насыпал им свежий комбикорм. Они никуда не собирались лететь. Им было тепло, сытно и безопасно в этом чистом, заботливо обработанном от водорослей водоёме. Там, где по ночам уютно мигают светодиоды, а люди всегда уходят в свои обогретые дома, оставляя птиц наедине с тихой рябью и тёплым искусственным светом.