Читаем 9-ю главу Бодхичарья-аватары. Стихи 108-110

108
Воображение и воображаемое,
Эти две вещи взаимозависимы.
Любое критическое исследование
Опирается на общепризнанное.

Сознание зависит от своих объектов, а потому не самосущно. Объекты зависят от сознания — поэтому они тоже не существуют истинно, со своей стороны. А если сознание осознаёт само себя? Мы помним, как с этим безуспешно сражались буддийские софисты, пытаясь доказать, что сознание может осознавать только иное себе, но не себя. «Глаз не может себя увидеть, нож не может себя разрезать», но шнурок может себя завязать. Шах и мат!

Значит, сознание всё же может себя осознать. Почему буддийские софисты так этому противятся? Потому что тут возникает самозависимость, которая ломает весь их опустошающий нарратив, стремящийся всё представить пустым от себя, то есть иным себе. Если явление полностью зависит от иного, то оно в нём себя теряет. А если оно, кроме зависимости от иного, зависит ещё и от себя? Тогда, наверно, оно себя обретает.

В самом деле, если явление способно обуславливаться иным и обуславливать иное, то почему оно не способно обуславливать себя и быть обусловленным собой? Это так естественно. И это катастрофа для мадхьямиков. Может, нечему обуславливать себя? Но что-то же обуславливает иное, значит, должно быть что-то, что обуславливает себя. И эта самообусловленность и есть самобытие, неинаковость. Конечно, речь идёт об относительном самобытии, не абсолютном.

Разве не может быть относительного самобытия, относительной независимости? Почему самообусловленность не может сосуществовать с обусловленностью иным? Потому что одно исключает другое? Нет, не исключает. Явление соотносится с разными явлениями; почему бы в этом ряду отношений ему не соотнестись с самим собой? Что этому может помешать? Наверно, неадекватное использование логики буддийскими софистами.

Итак, сознание может себя осознавать, может управлять собой, контролировать себя, то есть самообуславливать. Иное сознанию никуда не делось — оно соседствует с неиным ему. А как быть с тем, что сознанием не является? Способно ли оно обуславливать само себя? Разумеется, способно. Ведь пока явление не перестало быть собой, оно остаётся тождественным себе, своей существенной характеристике, несмотря на изменение акциденций.

Почему явления не исчезают в следующее мгновение, а длятся? Потому что они обусловлены не только иным, но и собой. Самообусловленность позволяет им оставаться самими собой во времени, иметь некоторое постоянство, самотождественность. Нет, это не мы проецируем какие-то неинаковости на абсолютное иное. Неиное существует объективно вместе с иным. Они не исключают, а дополняют друг друга, пребывая в неразрывной связи.

109
“Но если критическое исследование
Становится объектом другого анализа,
Который, в свою очередь, также можно проанализировать,
То это бесконечный процесс”.

110
Если объект критического исследования проанализировать,
Основы для анализа не останется.
А поскольку не будет основы, то и анализа не возникнет.
Это и именуется нирваной.

Что такое критическое исследование? Это когда не находят целое, видя лишь части? Когда всё сводят к иному, отрицая реальность неиного? Чем буддийские софиты всё это исследовали? Фейковым сознанием, являющимся кажимостью самого себя или какого-то ещё сознания? Если оно — кажимость самого себя, то, по критериям мадхьямиков, оно должно быть самообусловленным, а значит, абсолютно самосущным.

Или оно обусловлено внешними объектами, а поэтому несамосущно. Но разве внешние объекты — не кажимость? Или кажимость — это их неинаковость, а тотальное иное, на которое они проецируются, — это не кажимость. Видимо, это иное делает кажимости иными сознанию, спасая тем самым его от самобытия. Но разве это поможет сознанию не быть самосущным? Если оно — кажимость себя, если есть хоть крупица самообусловленности, то это самобытие.

Такова черно-белая логика мадхьямиков. Мы пытались спасти сознание от самобытия, но так как сознание существует как обозначение самого себя, то оно неизбежно самосущно. Тогда, наверно, оно является обозначением другого сознания, а то, в свою очередь, ещё какого-то, и так далее. Тут дурная бесконечность получается. Может, у мадхьямиков есть решение этой проблемы? Да, есть: если всё иное себе, то ничего нет, а значит, не о чем и говорить.