Голос

На эстраду вышел невысокого роста стройный человек. Лицо его было уставшее, и рано повисшие брылья щек, говорили о весьма нелёгкой его жизни.

Но, вот заиграл импровизированный оркестр, и он как бы приветствуя раздавшуюся мелодию песни поэтессы Рубальской, прихлопнул сухими ладонями в такт ритма…

Лицо его преобразилось во время песни, когда он начал припев, склонившись над микрофоном…
От этого низкого, его бархатистого голоса, пошла тёплая щемящая волна…

- «Золотые шары -это детства дворы
Золотые шары той далекой поры…

Сидящая в зале какая-то молодая женщина тихо вскрикнула:
- Боже ты мой, сколько же он перестрадал… Это у него наверно, так выливается боль…

- «Золотые шары, отгорели костры,
Золотые костры, той далекой поры…»

Закончив песню, он в полнейшей тишине прошёл к своему столику… В зале стояла непривычная тишина, и раздавалось только тихое позвякивание приборов и приглушенный разговор. Посетители словно боялись разрушить чарующую тоску этой песни…

Никто даже не решился зааплодировать….

В зале посетители тихо переговариваясь, вспоминали его совсем забытые юношеские выступления. Когда-то давно ему пророчили успешную карьеру на эстрадном поприще… Затем он куда-то исчез, и вот…

Ещё будучи совсем подростком, отец в разговорах с ним советовал:
- Главное, помни о своём предназначении в жизни, и никогда не забывай об этом… Если ты поймешь это, вся остальная жизнь приложится. Всё будет подчинено этому…

Да, у него был неплохой голос и когда он выходил петь, ему громко аплодировали и хваля, пророчили стать звездой. Он окончил местную школу вокала, и поехал сдавать экзамены в вуз на факультет вокального искусства…

Но, на прослушивании, седовласый профессор покачав головой, сообщил:
- Данные неплохие, но всё очень плосковато, не окрашено исполняемым образом… Мы же принимаем уникальных певцов, шлифуя их мастерство… Так что, уж батенька, извините… До следующего раза…

Обласканный и взлелеянный восторженными обывателями, он конечно, не смог сразу привыкнуть, что его вот так просто завернули, не разглядев в нём великого певца…

Жить как-то надо было дальше, а в ресторане накормят и если не освистают, ещё и денег дадут… Вот таким образом он хотел подработать, и подготовится к следующим экзаменам. Но, нет ничего постояннее, чем временное… Так вот незаметно он и втянулся в эту ресторанную жизнь…

Принимали его довольно хорошо, и подвыпившая публика заказывая по несколько раз одну и туже песню, щедро одаривая его мятыми купюрами…
Постепенно мечта его о поступлении в вуз потихоньку меркла, и слегка его тревожили только слова отца, о его предназначении в жизни…

Сидя как-то раз в зале во время своего антракта, к нему подсел не особо опрятный, бородатый человек:
- Вы, меня ради бога, извините, что я мешаю вам отдыхать, но все столики заняты и пришлось потревожить вас…
В его глазах и голосе было что-то такое уважительное, что заставило ближе присмотреться к нему… Возможно, даже поделиться чем-то сокровенным…

Когда они совместно выпили и познакомились, это оказался довольно известный художник, он рассказал ему о своём поступлении, о мечте стать известным певцом… О претензии профессора к его нехудожественному голосу… Художник выпив рюмку, грустно посмотрел на него:

-Тут такое дело, как бы это попроще сказать, у нас в радуге семь цветов, и у вас в музыке, семь нот… Вот из этой данности у одних получается шедевр, а у других какофония или какая-нибудь мазня…
Пока он только использует уже данные ему от бога способности, это будет конечно звучать, и даже будет красиво нарисовано…
Но, вот когда он пропустит произведение через свою душу и окрасит этим свои произведения, тогда и тронет этим души других…

Зритель хочет - сопричастности… Увидеть то, о чём ты поёшь…

Художник ушёл, а он задумался… Он и правда пел, любуясь только своим голосом… А тут художник сообщил, что и зритель есть… И ему тоже хочется совместно пережить рассказанное в песне…

Как -то раз, исполняя в миноре песню «Городские цветы» Дербенёва, увлёкшись он отстранился от зала, и вдруг воочию увидел этих пыльных жителей асфальта:

«В городах, где зимою не видно зари,
Где за крышами спрятана даль,
По весне, словно добрые духи земли,
Прорастают цветы сквозь асфальт»…

Он настолько явственно представил это, что у него изменился голос, он задрожал, и появились незнакомые ему интонации окрашивающее это видение… Он почувствовал, что с ним что-то произошло… Он больше не разделял голос и слова… Наоборот голос занимал лишь небольшую часть объемной этой картины… Внутри его родилось соподчинение всех элементов песни…

Поэтому, он больше не кричал слова, а бережно показывал родившийся образ песни…

В зале кто-то охнул, и подвыпивший заплаканный человек хотевший привычно кинуть на эстраду деньги, вдруг на полпути стукнул себя по груди…
- Эх…
Видимо слов больше не нашлось, и он вернувшись на место, потряс сложенными в замок руками… Наверно это был высший знак признательности…

Наконец-то он понял, чего добивался от него профессор… Но вспомнив грустные глаза художника, ему поступать и шлифовать вокал расхотелось, словно в душе что-то перегорело… Появились другие приоритеты…

То, что он ощутил в песне, было настолько завораживающим, что ему просто захотелось этим делится со зрителем…

Он продолжал петь в этом ресторане, специально на его выступления приходила публика…
И иногда даже, за последним столиком в углу, он замечал того самого седовласого профессора вокала, который когда-то принимал у него экзамен...

2026г.