14. Павел Суровой Кольцо силы короля Ричарда

Часть 4: Отголоски бездны
Гул затих так же внезапно, как и возник, оставив после себя лишь звенящую тишину, в которой отчетливо слышался стук собственного сердца Моро. Инспектор стоял в центре подворотни, тяжело опираясь на холодную кирпичную кладку. Его правая рука, сжимавшая револьвер, слегка подрагивала — не от страха, а от остаточного напряжения, вызванного той неестественной вибрацией, которая, казалось, прошила насквозь каждый нервный узел его тела.
— «Они проснулись»... — прошептал Моро, пробуя эти слова на вкус. Они звучали как бред сумасшедшего, но физические ощущения говорили об обратном. Камни под ногами все еще казались «живыми», словно фундамент здания, в котором они стояли, был частью чего-то гораздо более крупного и древнего, чем привычный бетон и известняк парижских построек.
Он осмотрел место, где только что стоял его противник. Никаких следов, кроме нескольких капель крови на асфальте — ярких, почти черных в свете редких отблесков далекого пожара. Моро подошел ближе, наклонившись так низко, как позволяла ноющая нога. Кровь была неестественно густой. Он коснулся ее пальцем, и кожу тут же обожгло холодом. Это не была обычная биологическая субстанция. Это было что-то иное, словно концентрат какой-то химической агрессии, что лишь подтверждало его догадки: Де Монси не просто «хранители», они — продукт долгого процесса, в котором генетика, алхимия и древние ритуалы переплелись в нечто, не поддающееся современной науке.
Инспектор поднял голову и посмотрел в сторону, куда скрылся нападавший. Дальше по улице, за поворотом, начинались переулки, ведущие к набережной Сены. Если этот человек — «иммунная система», как он выразился, то куда он направился? У него была цель. И эта цель была связана с тем, что произошло в глубинах земли всего минуту назад.
Моро понимал, что он стоит перед критическим выбором. Преследовать этого фанатика означало подвергнуть себя смертельной опасности, не имея подкрепления и, по сути, не имея даже ясного понимания того, с чем он борется. Но уйти сейчас — означало оставить Де Монси полную свободу действий. А они явно готовили нечто масштабное. Вспомнив слова Вальмона о «Третьем крестовом походе» и тайных архивах, Моро осознал: кольцо, которое у них было, — это не просто драгоценность. Это триггер. Своеобразный ключ, который должен был активировать те самые структуры, чей голос он только что услышал.
Он достал из кармана фонарик, но не включил его. Вместо этого он прислушался к звукам города. Вдалеке послышался вой сирен, а затем — грохот тяжелой техники. Полиция, армия — в городе начиналось то, что официально назовут «беспорядками», а в кулуарах власти — «концом эпохи». В этом хаосе Де Монси могли спрятать что угодно. Даже целую цивилизацию.
Моро начал методично проверять свое снаряжение. В барабане «Манурина» осталось два патрона. Два выстрела против целой аристократической династии, вооруженной знанием, которому тысячи лет. Ирония судьбы была настолько острой, что он невольно криво усмехнулся.
Он вспомнил лицо профессора Дюшана — старика, чей энтузиазм казался ему поначалу чем-то вроде старческого чудачества. Теперь же Моро понимал: Дюшан был единственным, кто видел этот мир без прикрас. А значит, профессору нужно было помочь. Если Де Монси «проснулись», то Дюшан — первая цель в их списке на зачистку.
Моро сделал шаг вперед, морщась от боли, которая теперь пронизывала уже не только бедро, но и все тело. Он должен был добраться до убежища профессора, прежде чем туда доберется «иммунная система». Путь лежал через центр — через самый эпицентр протестов. Это была безумная затея, но именно в этом безумии заключался его единственный шанс. Толпа была его щитом. Среди тысяч людей он был незаметен, а вот враги, привыкшие действовать в тени, вряд ли решились бы на открытую агрессию на глазах у телекамер и разъяренных студентов.
Он накинул капюшон плаща, скрывая лицо, и, стараясь держаться в тени зданий, двинулся прочь из подворотни. Каждая тень теперь казалась ему скрытым наблюдателем. Он чувствовал на себе чей-то взгляд — пристальный, оценивающий, холодный. Де Монси не просто позволили ему уйти. Они наблюдали. Они ждали, куда он приведет их. И это знание заставляло его идти быстрее, не обращая внимания на адскую боль в ноге. Теперь игра шла не за кольцо. Игра шла за само право видеть рассвет.
Он вышел на широкую улицу, где свет от горящих баррикад создавал причудливые, почти религиозные ореолы вокруг голов людей. Париж стонал. Инспектор Моро, человек, который всегда верил в закон и порядок, сейчас осознал, что единственным законом, который остался в силе, был закон выживания. Он поправил кобуру, глубоко вдохнул едкий воздух и растворился в толпе, становясь одним из тысячи теней, блуждающих по ночному Парижу в ожидании чего-то, что навсегда изменит ход человеческой истории.