Гордо смотрел с горы я Бештау

Гордо смотрел с горы я Бештау -
мечтал в юном запале, будто я Таргитай.
Но зимы пришли, холод инеем выклевал -
спесь,
энтропией лютой попрана честь,
старость внезапно свалилась на плечи -
и понеслась дурная молва, неприятные речи,
о том, что сгорела до тла
мечта о величии солнца,
что блестело на лице куполов,
о том, что пусты все сказания
бездонных колодцев,
где змеились калейдоскопы снов.
И отныне впал я в немилость, немыслимость -
я - бельмо на челе Матери Земли Сырой,
громоздкость реальности - венец смысла,
и ответ на всё один, совершенно ясный, простой -
глаза не мозоль, тем кто познал успех, престижа вкус,
пьянящий звон монет, вино духовной суеты - всех тех,
кто избежал искус, тот самый, чтимый мой - Завет,
что пустотой считается, поблек под свинцовым
гнётом свет - средь пасмурных небес, и юдоль
затейливой резьбой струится, очертанием подобная -
драконам, что правят Колесом Сансары,
вертят казино реальности, по которым
катится чья-то мысль в ослепительном угаре...
Полынью ароматом манит сказочная даль,
но цепи держат глупости моей,
и что мои слова сегодня значат,
если не звенит как прежде сталь,
а, может, просто шмель жужжал,
кому-то там мешал...
Не видать во тьме коней,
не оседлать мне их теперь,
как жаль, что сон сие -
и не блестело солнце в куполах,
и не змеились на дне колодца сны,
и жива лишь вера в прах,
и не идти нам теперь как
Святослав "на вы",
ибо нету правды в коробах,
потускнело слово,
поникли плечи,
увлечены - игрою.
Рассвет спустится Девою Ясной
средь соловьиной трели -
к прекрасной, резной колыбели,
новорождённых чад,
которым всё предстоит,
они и откроют те самые двери,
в которые верили
когда-то те, кто мог ещё верить.
Им свыше дано те двери -
открыть,
мне же предстоит и дальше
крутить
хоровод с холодной зимой,
всё не уймётся -
не потому ли
что нравится ей быть таковою?