Глава 12 неизбежность. армагеддон 2020

НЕИЗБЕЖНОСТЬ. АРМАГЕДДОН 2020

Впервые я пишу повесть не под впечатлениями расставаний с любимыми, потерь близких людей. Я решил написать о самом главном, о чистом и абсолютном ****еце, без всяких примесей.

С одной стороны, мне хотелось прикоснуться к теме смерти, как логического конца человеческой жизни, и даже человечества, а с другой стороны, написание книги было вызвано шумихой и репетицией конца света, вызванного новым заболеванием — коронавирусом. Собственно, сам вирус не грозил человечеству вымиранием, но все мировые СМИ подхватили апокалиптическую волну и стали нам ведать о последних днях человечества, чем ввергли в панику большинство людей на планете. Также появилось и большое количество диссидентов, которые отрицали само существование вируса, и в знак протеста они прилюдно чихали на общественность, а самые яркие протестующие облизывали крышки унитазов.

Я не относился ни к испугавшемуся большинству, ни к протестующему меньшинству. Признавая, что появился новый вирус, я не видел в этой истории что-то исключительное и чрезвычайное. Природа вирусов такова — появляться и отмирать, порою унося за собой большое количество людей. Однако умирать в любом возрасте неприятно, но я таки решил исследовать тему умирания.

Наш добрый шеф в самом начале недели собрал нас на совещание и объявил: «Из-за этого чертова коронавируса теперь неизвестно, что будет с нашей фирмой, будем ли мы работать еще неделю или, может быть, месяц, а может быть, это уже конец, и никакой зарплаты больше не будет».

Заявление шефа выглядело правдоподобно, ведь наша фирма занималась налоговыми консультациями, а кому нужны консультации по налогам, если весь этот мир катится к черту. Меня единственного, как самого здорового человека, занимающегося спортом, оставили на дежурство по офису, и все сотрудники испарились. А что еще нужно писателю-мизантропу, кроме пустого офиса и апокалиптичной картины мира?

Целую неделю я пытался работать, лишь изредка отвлекаясь на изучение английского языка. Апокалипсис меня не касался, я жил, как обычно, за исключением того, что прекратились мои вечерние тренировки по боксу. Все общественные места, даже спортивные заведения, были закрыты на карантин.

В пятницу же, уходя с работы после обеда, я решил пройтись пешком с Ходынского поля до метро «Арбатская». Бросалось в глаза малое количество людей на улице. Это ощущение усиливало то, что стояла прекрасная погода, и мартовское солнце наконец-то стало пригревать. Начиная с метро «Маяковская», народу становилось все больше. Люди беззаботно гуляли, катались на качелях, грелись на солнышке, заходили в кафе, хотя с завтрашнего дня все кафе и рестораны будут закрыты.

На следующее утро я отправился гулять в Лефортовский парк. На спортивной площадке толпилась куча спортсменов. Спортсменов апокалипсис и другие бедствия страшат меньше остальных сограждан, отметил я для себя и пошел любоваться гротом Растрелли.

Когда-то давно этот грот имел необычное скульптурное оформление. В центральной нише была поставлена каменная статуя Геркулеса, перед которой располагались три каменных тюленя с трубками для бьющей из них воды, а по сторонам стояли два каменных сфинкса, возле которых располагалось двенадцать позолоченных дельфинов, из которых била вода.

Окунувшись в давнее прошлое, я пошел дальше к тусовочному месту для моржей-любителей зимнего плавания, где встретил давнишнего своего приятеля Витю. Витя спросил меня: «Не собираешься никуда на отдых за границу?».

Я завидовал таким людям, Витя не знал, что все авиарейсы не то что за границу, но даже в Сочи и Крым отменены. Весь мир замер в ожидании новостей об улучшении ситуации по вирусу, а новости все больше и больше нагнетали: «Тысячи заболевших и умерших, это — война».

Я старался спокойно относиться и к войне, и ко всему, чтобы ни случилось, несколько месяцев назад я осознал, что я медленно умираю, что молодым я уже не буду, и, по всей видимости, ничего хорошего в старости меня не ждет. Но не ожидая ничего хорошего от этого мира, я мог наслаждаться приятными мелочами: весне, свежему воздуху, наполняющему мои легкие. Это молодые могут получать удовольствия только лишь от запрещенки: наркотиков, необузданного секса и веселящего драйва. Я уже могу получать удовольствия от обычной котлеты и открытого настежь окна в офисе.

По дороге к дому я зашел на Введенское кладбище. Здесь похоронены пара моих друзей, у которых здесь отличная компания из эскадрильи Нормандии-Неман, художника Васнецова, балерин, артистов, знаменитого повара Оливье, богатейших семей Царской России.

Кстати, с Оливье все не так просто, его могилу открыли всего 12 лет тому назад, в 2008 году, и кто там похоронен, толком неизвестно. Так же и с его салатом тоже вышла подмена: рябчики, раковые шейки и трюфеля были заменены нашим поваром Ивановым на колбаску, зеленый горошек и морковку.

Что касается фирменного знака Введенского кладбища, то, конечно же, это — фамильные склепы богатейших людей дореволюционной России. Но к ****ецу невозможно подготовиться, такого рецепта не существует в природе, и большинство из этих семей остались ни с чем после революции 1917 года.

Сам я предпочитаю никак не относиться к смерти, бояться неизбежности смысла нет, и я, да и все человечество, когда-нибудь прыгнет в черную бездну небытия, но в данный момент нужно делать то, что ты считаешь для себя важным. Эти мысли у меня появились еще в прошлом году, и я отправился путешествовать.

Стамбул

— Не, ну я не понял, долго мы еще тут торчать будем? Может, они уже взяли такси и уехали, — невысокий русский турист с опухшим лицом грузил турецкого гида.

Дело в том, что те из туристов, которые вышли к выходу из аэропорта, не имели с собой багажа и не хотели ждать своих сограждан, теряя драгоценные минуты отдыха.

Гид уклончиво и вежливо просил подождать еще, объясняя, что такси из аэропорта будет стоить не менее сотни баксов.

— Не, ну нам уже надоело здесь париться, тогда мы пойдем Вас ждать на улицу. Зачем нам тут с Вами мучиться? — на помощь туристу с опухшим лицом пришла его жена.

Часто русские туристы начинают скандалить сразу же при выходе из самолета, а некоторые, наиболее пьяные, поднимают бузу уже в самолете, изрядно загрузившись алкоголем в дьюти-фри, они вдруг снимают все психологические барьеры и показывают худшее из русского характера, свысока и надменно требуя уважения и трепета от принимающих их иностранцев.

Уровень жизни в Турции выше, чем в России, и поэтому остается не совсем ясным, на чем основана надменность многих русских туристов по отношению к тем же туркам. Мы для них — дикари, поэтому по отношению к нам они снисходительны.

Русская тройка всегда являет миру одно и то же — как жить нельзя. Ни один народ на свете не хочет жить, как русские. Мы же, в свою очередь, презираем их всех и готовы в любой подходящий и не очень момент защитить свое право ненавидеть. Стоит ли при этом удивляться, что иностранцы недолюбливают нас, русских. Думаю, что трудно от них ждать другой реакции, когда какой-нибудь абстрактный, пьяный Дима с какой-нибудь российской провинции или даже столицы начинает учить иностранцев, как им все у себя обустроить, ну и, конечно же, обустройство нужно начинать с изучения русского языка. Этому пьяному Диме невдомек, что на свете существуют народы, которые куда более успешны, чем русский люд, и именно языки успешных народов будут изучать по всему миру, а не наоборот.

Непривычная для русского человека турецкая цивилизация создала вполне себе комфортное существование. Огромные мечети, множество забегаловок по демократическим ценам, с множеством музыкантов, красивыми маленькими стаканчиками с крепким турецким чаем, вкусной и полезной едой — таким мне запомнился Стамбул. Множество заброшенных церквей Стамбула напоминают о неуклонном падении христианской цивилизации.

Информационное оружие

— Ощущение безысходности и грядущей войны, — сказала администратор проходившему инспектору налоговой инспекции.

Комментарий администратора относился к ситуации в Москве, где было объявлено об эпидемии коронавируса. Полки магазинов были наполнены меньше обычного, народу на улице и в метро стало намного меньше. Народ, по примеру начальства, ушел в режим самоизоляции. Самоизоляция — это было новое название алкогольного запоя и угара, никто даже не заметил, как под шумок обвалился рубль и как Президент Путин стал пожизненно избранным помазанником Бога с диктаторскими полномочиями.

Лично для меня ситуация с истерикой вокруг коронавируса сказалась благоприятно. Кругом стало меньше народу, в офисе находился я один, и никто не мог мне помешать заниматься своими делами. Я привык уже к информационному оружию, уже много раз я видел, как люди меняли свое социальное поведение, идеологию, уклад. Я просто пишу со своей подругой, которая переживает развод:

Оксана: Всё-таки ты далеко, поэтому создан моим воображением, и поэтому ты идеален.

Андрей: Бля, я — идеал, и моя книга будет в «Буквоеде» продаваться.

Оксана: Какая бы ***ня ни была рядом, твой искусственный похуизм, твои тупые книги не позволяют мне повеситься. Мне хреново, я неделю на алкоголе живу, сейчас реву в кабинете.

Андрей: Не реви!

Оксана: Вот закрыла дверь на ключ, выпила водки. Твои книги для моего окружения — ****утые, потому что они кроме жрать и срать больше ничего не приемлют. Инстинкты. Амебы. Меня воротит от тупых баб, тряпки, ногти, сопливые дети и всё их зависть. Я всегда могла послать на *** мужика, потому что меня всегда хотел кто-то другой рядом. А зависть к этому у баб самая сильная. Она блекнет на фоне блеска бриллиантов, меня прет. Потом почитаешь, вставишь в книгу про меня. Перед дремучей старостью я откроюсь тебе, когда мне будет всё равно.

В кабинете начальника его зам щипал меня за задницу, стояли вокруг стола много людей, пили шампанское. Если бы начальник это увидел — кто-то бы был убит, он имел виды на меня.

Однажды меня другой начальник увозил с пьянки, потому что зам губернатора был пьян и на весь стол (пятьдесят человек) орал, что я его женщина.

Андрей: Солнц, у меня срочная работа, извини. У меня клиент из Нальчика, если я сейчас не напишу жалобу, меня зарежут, сорян.

Оксана: Я же тебе сказала, займись работой! Я просто так пишу, потому что меня прет. Ответишь мне вечером, если будет время.

Нет уж, подумал я, вечером я не отвечу, и откровения Оксаны мне казались девичьим бредом, но кого, в конце концов, из женщин не хватали за задницу, мы же не в Штатах живем, где за это могут и на пожизненное посадить. В наше феминистское время бабы только кричат о том, что их используют не по назначению, что они — такие же умные, такие же талантливые, такие же сильные, как мужчины, а на деле, как в старые добрые времена, стремятся продать свою манду подороже. Но в старые добрые времена молодые девочки продавали свою молодую красоту, а сейчас женщины пытаются продать свое тело до глубокой старости, что смотрится глупо, комично и противоречит естественной природе. Ну не готов мужчина платить за уже сформировавшуюся стерву, ему интереснее и привлекательнее иметь дело с созданием, сохранившим в себе что-то из детской непосредственности.

Прошло несколько дней. Под действием пропаганды народ разбежался по домам. Москва опустела и обезлюдела. Аналогичные процессы происходили по всему миру: и в Иране, и в Индии, и в Европе, и в США, до всех мест донесли новую болезнь размножившиеся китайские туристы. Лично я встречал их шумный рой и в Париже, и во Вьетнаме, и на Кубе. Поднявшийся в последние тридцать лет Китай вновь воспрял и стал сильнейшей империей мира.

В целом я чувствовал себя превосходно. У меня перед глазами разворачивалась репетиция конца света, наконец-то я смог отоспаться. Власти Москвы, не имея на то права, заперли людей дома, не предоставив взамен ни продовольствия, ни денег для возможности его купить. А мы живем не в Китае или Европе, и денежные запасы у нас имеет лишь немногочисленная прослойка счастливцев судьбы. Общую истерию я не поддерживал и делал вылазки из своей квартиры по району, а порой даже выезжал погулять по опустевшему центру Москвы. Многочисленные закрытые кафе, рестораны производили картину апокалипсиса. Менты отлавливали прохожих, чтобы оштрафовать их за нарушение введенного режима самоизоляции. Я не сильно боялся им попасться, я чувствовал прилив сил из-за отсутствия в своей жизни привычной суеты. Мне хотелось приключений. Впрочем, и дома развлечений хватало, интернет был переполнен театральными онлайн-трансляциями, концертами.

Радуясь апокалипсису, я даже как-то и забыл, что после месяца вынужденного отпуска меня и многих других сограждан ждет потеря работы, период безденежья и другие малоприятные вещи. Но в тот момент я не унывал, общаясь со своими многочисленными интернет-подругами. Отчасти я перенял образ жизни своего покойного друга Макса. И вот в очередной раз мне написала Оксана.

Оксана: Мне хорошо с тобой тут болтать и можно в реале, но ты скован в реале, даже пьяный, это говорит о скрытых мыслях, а привлекательна я не только для тебя, только никто дальше секса ничего не видит, все эгоисты.

Андрей: Нет, я боюсь тебя просто, сложно с тобой.

Оксана: Спасибо, ты был очень мил и полезен, как всегда, меня многие боятся, потому что подсознательно чувствуют, что я вижу людей глубже, чем они пытаются показывать.

Андрей: Иметь сложные отношения — это не комфортно, ты права.

Оксана: Но я иногда, как последняя дура, верю человеку и получаю дерьмо в ответ. — Это про мужей.

Андрей: Я не знаю, но думаю, что мужья тебя любили, а почему не сложилось, тебе виднее.

Оксана: Конечно, любили, до трясучки и до готовности бить, но не отпускать. Потому что нельзя мне запрещать делать то, что хочу я — все равно я сделаю! А они думали, что я буду молча сидеть и жрать им варить только за то, что у них есть ***, так таких и на улице достаточно.

Андрей: Вот таких проблем нет со мной, я всем все разрешаю, хотя многие бабы говорят, что в этом моя ошибка.

Оксана: Просто я не домашняя рабыня, если мне не комфортно, то я не буду терпеть. Я никому не изменяла в сексе, но ты 12 лет у меня в инете и был толчком к первому разводу, хотя сам это не использовал, побоялся.

Андрей: Наверное, хотя к разводу я тебя не толкал.

Оксана: Это с твоей точки зрения, я стала по-другому смотреть на то, где я оказалась, и решила, что мне там не место, и правильно сделала.

Андрей: Ну хорошо, значит, непроизвольно помог, но мои ощущения были несколько другие, я думал, что муж тебя любит, а будут ли любить другие, неясно. — Ты очень серьезная и замороченная, Оксана.

Оксана: Другие тоже любили, но мне всегда не нравилось — то интеллект низок, то *** короток.

Андрей: Я ухожу в Авиапарк. Пусть в твоей жизни будет все хорошо, и интеллект, и ***, и чувство удовлетворения от жизни.

Оксана: Замороченная — потому что умнее многих, меня не понимают, если я говорю на некоторые темы, мне приходится подстраиваться и объяснять на доступном языке, а это ****ец сложно, когда человек думает медленнее меня. Навсегда уходишь?

Андрей: На обед, там инет не ловит у меня.

Оксана: А я думала, и ты сбежишь, даже в инете не выдержишь.

Андрей: Не парься, мы в этом мире временно. Кстати, странно человеку с твоими убеждениями иметь желание ко мне, я же, бля, свингер.

Оксана: Я в душе тоже не святая, очень совсем не святая, ты мог бы додуматься тогда 100 лет назад, но ты ничего не понял, потому что очень все просто у тебя, стал — не встал, а я еще не встречала мужиков (слава Богу), у которых бы на меня не встал в любом возрасте, и каждый из них это знал, и поэтому боялся быть отвергнутым. — Я по себе определяю голубых и импотентов, у них глаза не меняются.

Андрей: Ты откровенная, что мне импонирует, но то, что ты говоришь, твои слова звучат цинично и не греют душу, и во многом ты циклишься на негативе. — Аналогичные претензии мне выдвигали и мои девушки, но ты слишком.

Оксана: Я тебе, в принципе, ничего не выдвигаю, ни в чем не обвиняю, просто рассказываю и все, бесплатная психоаналитика, можешь отказать. Казаться пушистой не собираюсь ни для кого. Такая, какая есть.

Андрей: Я действую аналогично.

Оксана: Предложение «Приезжай в Москву, давай жить вместе» звучали от тебя в пьяном состоянии, и я не понимаю, что изменилось, и почему я вдруг стала такой тяжелой и сложной. Я всегда такой была, с детства. Я могла подчиниться силе и что-то сделать, но думать по-другому я не буду.

Андрей: Но тут сложились обстоятельства, алкоголь усиливает смелость, что я еще тогда заметил. — Ты красива, привлекательна, с тобой приятно целоваться, ты хороша в сексе, ну а все, почему у нас не получилось, в памяти на тот момент стерлось. — А сейчас мы общались, и тут был напряг, что твое мировоззрение другое, чем у меня, и более сложное.

Оксана: Нет никаких обстоятельств!

Андрей: Ок. Чего бы тебе хотелось? С тех пор, как ты приезжала, прошло больше месяца. У тебя не было большого желания вернуться. Это как бы не претензия, у всех своя жизнь, а теперь ты вдруг вспомнила. Несмотря на свою кажущуюся продуманность, ты сама не знаешь, чего тебе надо.

Оксана: Так было все 12 лет, и каких-то претензий от тебя не было. Что случилось? Я никогда не хотела никаких обязательств ни перед кем и думала, что ты так и понимаешь меня.

Андрей: Но мы и не целовались, не пытались сблизиться особо. Ты к чему про обязательства? У тебя нет обязательств, во всяком случае, передо мной.

Оксана: Я ничего не понимаю. Если ты хочешь что-то обсудить — звони вечером. Я сейчас должна начальнику выполнить задание.

Андрей: Оксана, действуй, выполняй задание.

Оксана: Я не хочу приводить никого в свою квартиру, и в твою идти тоже не хочу. Есть отели, дома отдыха для отдыха. — А начинать сразу дома, как сто лет знакомы, и почти женаты, я еще от прошлого не отошла.

Андрей: Ок. Заграница и отдых сейчас закрыты.

Оксана: Есть Россия, с хорошими условиями и приятными ценами.

Андрей: Закрыли тему, я не хочу никого уговаривать, менять твои эстетические предпочтения и привычки. Нет, так нет. Я мог бы подумать о Сочи или о Крыме, но чего-то не хочется, нет у нас понимания, сорян.

Оксана: Я, по-твоему, девочка по вызову, ублажить тебя, ты ничего не попутал, для таких случаев есть более дешевые варианты, чем я? Я немного не того уровня продажности.

Андрей: Солнце, речь как раз идет о том, чтобы нормально погулять по городу, куда-то сходить, нормально провести время. А с проституткой я и впрямь могу в Питере, на Невском, в исторических апартаментах. Короче, твой тон, твои слова всегда говорят о том, что секса между нами быть не может. Поэтому иди на ***, Оксаночка, эта тема закрыта навсегда. Для меня ты — неподъемно тяжелый человек.

Оксана: В одну реку нельзя войти дважды.

Андрей: Слушай, мне заебись, особенно сейчас, в метро народу нет, один в офисе, свобода творчества, у меня все есть, что мне необходимо. Мне от тебя ничего не нужно, у меня нет никаких проблем, и я ценю это.

Оксана: Пока ты строчил о своем отсутствии проблем, я сидела в Департаменте на совещании Министерства. Мне объявили, что я работаю субботу и воскресенье, в связи с ситуацией с обучением детей. — Твоя идея гулять по столице и ехать, когда у нас эпидемия гриппа, для меня — безумие, я не езжу по вызову с предложением оплатить — это оскорбляет меня.

Андрей: Бля, для меня безумие — все, что ты говоришь, но я пытался быть снисходительным, но надолго меня не хватило, я слишком нервный. — Мне по ***, что тебя оскорбляет, что не оскорбляет, я для себя живу, и я сделал для себя выводы: 1) Мне некомфортно крутить роман в Смоленске. 2) Мне неудобны гостиничные романы. 3) Самое важное — где бы я ни находился, после общения с тобой секса не хочется, а заклеивать рот я тебе не хочу, я так понимаю, что это — не твое.

Оксана: На данный момент, прощай, моя иллюзия. Очень правильно, не тот возраст, чтобы роман за 400 км. Он не поедет, а я полечу — легкая девчонка без проблем.

Андрей: Я тебя умоляю, это — благотворительность, тебя отвлечь, с тобой погулять. Поговорив с тобой — секса точно не хочется, хочется одному лежать на пляже месяц. У тебя, кроме твоих проблем, больше нет ничего в этой жизни и не будет, бесполезно тебя отвлекать.

Наговорившись с Оксаной, я решил отвлечься и послушать аудиокнигу о подвигах русских литераторов. Мое воображение гоняло меня по тылам французской армии вместе с полковником Давыдовым, недооцененным литератором и превосходным гусаром и воякой. Разбив армию Наполеона вместе с Давыдовым, я написал своей знакомой в Нью-Йорк:

Андрей: Привет! Что нового в Нью-Йорке, денег на продукты выдали?

Ангелина: Привет, Андрей! Я еще не подавала запрос, мне сложнее, потому что налоги в этом году не платила, и платить уже нечем. Моя работа — недоплачиваемый отпуск до неизвестно какого периода.

С 12 марта я дома, болею. Хз что. Потому что тестируют только при госпитализации. Последние дни ночью очень плохо, опасаюсь пропустить момент, когда еще в состоянии вызвать скорую. Из знакомых моя подруга медсестра, работающая в госпитале в интенсивной терапии, заболела позавчера, и моя подруга с мужем переболели уже, выздоровели, но дышат до сих пор тяжело.

Пособие выплачивают через какое-то время, месяц-два ждать, вроде как 1200$, при том что аренда жилья стоит гораздо больше. Я не оплатила за аренду, но пока есть указ мэра Нью-Йорка о невыселении в течение 90 дней, надеюсь, с арендой тоже что-то решат, здесь очень много людей, потерявших работу, которые не в состоянии оплачивать аренду жилья.

Запас макарон и круп у меня есть, как-то протяну. Из дома не выходила с 12 марта. Под окном Бродвей, два дня было затишье сирен, а вчера каждые 10 минут проносились с воем. Вчера было совсем плохое настроение, до этого как-то держалась. Сегодня решила не смотреть новости, совсем. Надо фильм какой-то посмотреть, отвлечься. Хотя так и тянет нырнуть в новости, вдруг я что-то важное пропущу. Если начнется зомби-апокалипсис, а меня под окнами крыша дома «Ритуальные услуги».

А ты как? Что происходит вокруг? Ты в Москве? В Индии видела несколько роликов, что происходит, ад. В телеграм-канале. У тебя есть телеграм?

Андрей: Есть телеграм. Про Индию я не в курсе, говорят, что в Нью-Йорке, Испании и Италии плохо. По слухам, и в Москве больницы переполнены.

Ангелина: Да, в Нью-Йорке плохо.

Что думаешь делать? Продукты надо закупить долгого хранения. Алкоголь исключить — он понижает иммунитет и обезвоживает и дает временное успокоение, а потом только в разы хуже становится. Нужно еще успокоительное хорошее. Оно пригодится потом. Ну и все необходимое купить, чтобы не выходить лишний раз из дома, потому что зараженных все больше и риск тоже будет возрастать. Очки, маски, перчатки тоже нужны для похода в магазин, например. Я не думаю, что в Москве так же, как здесь, организовано — очереди на улице с разметкой соц. дистанции, в магазин запускают по 7-10 человек, чтобы не толпиться и не было очередей у касс.

Андрей: В Москве народ почти не выходит, дома сидит. Я ничего не думаю, от меня эта ситуация не зависит, пока не болею, не умираю. Много сплю, есть что поесть, все хорошо.

Ангелина: Хорошо.

Ангелина и в хорошие времена создавала впечатление конца света, поэтому я ей не очень-то и доверял, что все так плохо, думаю, что она стала очередной жертвой информационной войны, да и не могла ей не стать, ведь у большинства населения нет никакого иммунитета к информационной войне. Поэтому я решил переспросить о ситуации в Штатах у своей соседки Маши, благо она на днях улетела в Аризону к своему бойфренду. Не знаю, чем он ее не устраивал, почему она плакалась о непонимании, ведь большинство баб в России завидовали бы ее судьбе. Имея квартиру в Москве, комнату в Питере, много лет она жила у своего бойфренда в Аризоне, где-то на границе с Мексикой, где всегда солнце и голубое небо. Машин бойфренд — личность вполне себе примечательная, программист, рок-н-ролльщик, имеющий свою гаражную группу, которую порой крутят на радиостанции их миллионного города. В качестве хобби он выращивает марихуану у себя дома, благо в их штате это занятие легальное. И это милое создание еще и младше моей соседки Маши на 9 лет и имеет вполне себе привлекательную внешность американского индейца.

Через какое-то время на мое сообщение Маша начала отвечать.

Маша Соседка: Тут человека невозможно обучить ничему, какие ж тупые эти американцы.

Андрей: Зайк, не знаю, мне сложно судить, подозреваю, что цивилизация там выше, и поэтому навыки у людей разные, у нас и у них. Нам они кажутся тупыми, им — мы кажемся недоразвитыми.

Маша Соседка: Я хоть готовлю! Тут половина народа поумирает, потому что питались исключительно в ресторанах.

Андрей: Ну да, цивилизация развращает, во многом вымрем развращенными!

Маша Соседка: Меня никто не называл Зай 20 лет! Так купило, я вообще на слова очень падка!

Андрей: Ок, зайка!

Все-таки, если это и есть апокалипсис, то как приятно было перед самым концом получить такой замечательный отдых. А конец света был настоящий, теперь уже, наверное, не скоро я смогу выехать за границу, учитывая приближающуюся нищету и жесткий режим подавления, что ждет всех нас.

— Пока, папа, — это со мной попрощалась моя дочка. Внизу ее ждет такси, она со своими подружками решили устроить вечеринку, и никакой Армагеддон не в силах остановить молодость.