117. Дальше что?

Другой случай, который высмеивает кот-Бегемот, - это попытка некоего экономиста-плановика, дяди Берлиоза из Киева Поплавского вселиться в нехорошую квартиру в Москве. Дядя имеет странную Поплавскую фамилию, которая ассоциируется с чем-то плывучим по течению, с чем-то всплывающим на поверхность. Автор детально разбирает сущность квартирного вопроса. А именно эпизод, в котором Поплавского совершенно не интересует трагедия его дальнего родственника. И даже очень странная телеграмма его особо не интересует.
Его интересует только одно - квартирный вопрос. Именно с этим вопросом экономист-плановик Поплавский отправляется в Москву. Чтобы прописаться в нехорошей квартире, как законный наследник Берлиоза.

Странно, что при моей попытке посмотреть, что там пишут про этого дядю в новой книжке "Все тайны романа "Мастер и Маргарита" выяснилось, что дядя действительно пропал. Его там просто нет. Куролесов есть. Никому не интересная Штурман Жорж есть. А вот Поплавского почему-то нет. Очень странно. Опять мистика какая-то.

Впрочем, все это не так важно.
Важно то, что мало кто задумывается, о чем идет речь в этом эпизоде.

А дело в том, что Поплавский никаким наследником не является, и в этом эпизоде играет роль стервятника, который желает нажиться на трагедии. И хотя он уже называет квартиру "нашей", никаких прав на нее не имеет. Это первое. Прав собственности на квартиру тогда не было. И унаследовать квартиру Берлиоза Поплавский бы никак не смог. По крайней мере, в рамках закона.

Поэтому, давайте посмотрим еще раз, чтобы разобраться, что за ситуацию спровоцировал кот-бегемот своей телеграммой. Я возьму справки от ИИ, чтобы не ошибиться.

1. Поплавский вообще не дядя Берлиоза в прямом смысле

Сначала автор представляет его как «дядю покойного Берлиоза». Но через несколько строк незаметно уточняет:

«ему было жаль племянника жены».

Значит, Берлиоз — кровный племянник супруги Поплавского, а сам Максимилиан Андреевич является лишь дядей по браку. Более того, жена жива: именно её поражает «взрыв горя». Но в Москву едет не она, а муж, который объявляет себя:

«единственным наследником покойного Берлиоза, моего племянника».

Это уже явная подмена родства. Он присваивает себе не только квартиру, но даже чужую степень родства, никакого племянника там нет.

Юридически заявление ещё абсурднее. До реформы 1945 года советское законодательство относило к наследникам прежде всего прямых потомков, пережившего супруга и определённых иждивенцев. Ни тётя, ни тем более её муж в этот круг не входили. Следовательно, слова Поплавского «единственный наследник согласно закону» — почти наверняка сознательный блеф.

Таким образом перед нами ложный наследник, приехавший под ложным родственным титулом за имуществом в госсобственности, которое вообще не наследуется подобным образом.

2. Телеграмма нарушает временную логику и здравый смысл. Любой здоровый человек сразу бы понял, что телеграмму написал не Берлиоз. И что это какая-то ловушка или фабрикация. Само собой, что ни один человек перед гибелью не будет приглашать на свои похороны и чтобы унаследовать его квартиру. И никто не ждет там Поплавского. Но вместо того, чтобы разобраться Поплавский отключает критическое мышление и смело отправляется решать квартирный вопрос, при этом рационализировав ошибки в телеграмме. Наверное, это просто опечатки. Так он думает.

3. Найдя безутешного лживого Коровьева в нехорошей квартире Поплавский не пытается его утешить, или морально поддержать. Основной его вопрос - кто дал телеграмму? Это и является точкой бифуркации. Поплавский явно не испытывает к погибшему Берлиозу никакого сочувствия, его родственником он также не является. На этом разговор по душам заканчивается.

4. Интересен эпизод с чемоданом и курицей. Поплавский не везет с собой какие-то гостинцы или знаки внимания. Он везет с собой курицу с отъеденной ногой, какое-то белье и футляр с книжкой. В футляре могла быть бритва или другой командировочный предмет, либо это просто отсылка к рассказу А.П.Чехова "Человек в футляре" (главного героя также весело спускают с лестницы).   

5. Еще смешнее сценка кота-Бегемота. Тот демонстрирует совершенно неуважительное отношение к выданным документам, считает, что их выдали Поплавскому совершенно зря и незаслуженно, обвиняет паспортное отделение в полной неразборчивости к лицам. И вообще выбрасывает паспорт на пол. Учитывая, что это говорит кот, звучит это реально смешно. Кто бы говорил.

6. Поплавский завершает свой образ стервятника тем, что совершенно холодно и без предупреждений направляет Сокова в нехорошую квартиру без каких либо предупреждений, после чего прячется в какой-то нише внизу, и наблюдает, что будет дальше. Его наблюдательность оправдалась. Соков в ужасе выбегает из нехорошей квартирки с исцарапанной головой и мокрыми штанами.


Все это прекрасно, но в чем же суть разоблачения Поплавского?
Мне понравилось как эту суть изложил ИИ:

"Главная реплика кота:

«Ну, я дал телеграмму! Дальше что?»

Это настоящий допрос. Бегемот как будто говорит:

Хорошо, я сообщил тебе о смерти. Но зачем ты приехал?

Честный ответ должен был звучать:

«Проститься с родственником, поддержать жену, заняться похоронами».

Но настоящий ответ:

«Получить квартиру».

Поплавский молчит, потому что Бегемот одним вопросом снимает с него всю маскировку — родство, скорбь, законность, похороны. После этого кот проверяет паспорт и объявляет, что документ выдан «кому попало». Он высмеивает не только советскую бюрократию. Паспорт подтверждает личность Поплавского, но не подтверждает его человеческое достоинство и не выдаёт ему права на чужой дом.

Итак, кот-Бегемот разоблачает не просто квартирную жадность Поплавского, а способность корысти полностью подчинить себе человеческий разум. Поплавский "считается" одним из умнейших людей Киева, однако его ум занят не поиском истины, а оправданием желаемого: невозможную телеграмму он объясняет ошибкой, дальнее родство превращает в законное наследование, государственную жилплощадь заранее называет «нашей», похороны использует как повод для прописки, а незнакомого Сокова — как живой прибор для проверки опасности. Бегемот не создаёт его порок, а лишь выводит его на поверхность одним вопросом: «Я дал телеграмму — дальше что?»

Оказывается, за словами о племяннике, законе и долге нет ни любви, ни скорби, ни ответственности — только желание воспользоваться чужой смертью.

Мораль эпизода предельно проста: чужая трагедия не превращает чужой дом в бесхозное имущество, родство и паспорт не дают нравственного права на квартиру, а человек, который приходит к покойнику за жилплощадью, сам заслуживает того, чтобы его выставили за дверь.